Связаны Судьбой

Ты веришь, что есть еще что-то,
Что спасет тебя от собственной пустоты,
И в своих снах ты видишь себя,
Ты истекаешь кровью, хватаешь ртом воздух,
И так бесконечно,
Бесконечно...

Я, образно, умирал за тебя,
А ты, образно, просто на это смотрела,
У нас всегда будет еще один шанс,
Мы можем попробовать еще раз...

Черт, конечно я помню Аврору,
Черт, конечно я помню Аврору,
Все это время,
Черт, конечно я помню Аврору...
Возьми меня с собой,
Мы сможем раскрутить солнце,
И когда звезды явятся на небо,
Мы развернемся и спустимся назад,
Мы развернемся и спустимся назад...

Ты веришь, что есть еще где-то
Место, где жить легче, чем здесь,
И ты видишь мир вне себя,
И покупаешь себе пустоту, которую заполнишь,
Но все же это бесконечно,
Бесконечно...

Aurora - Foo Fighters

Четыре утра.
Самый тёмный час перед рассветом, когда ночь ещё держится за свои права мёртвой хваткой, но где-то далеко, за горизонтом, уже зарождается первый луч - слабый, робкий, ещё неспособный прогнать тьму. Воздух был холодным и влажным, пропитанным туманом, который поднимался от земли белыми призрачными языками.
Бонни стояла у ворот старого кладбища, кутаясь в лёгкую куртку, которая совершенно не спасала от предрассветного холода. Дыхание вырывалось белыми облачками, пальцы замерзли, но внутри всё горело от страха, от любопытства, от предвкушения.
Она пришла...
Несмотря на все сомнения, несмотря на предупреждения Стефана, несмотря на голос разума, который кричал, что древний вампир не может быть союзником.
- Мисс Беннетт? - раздался голос из тени, такой внезапный, что Бонни вздрогнула и чуть не вскрикнула.
Из темноты выступил мужчина. Высокий, бледный, с пустыми глазами вампира - теми самыми глазами, в которых уже давно погас человеческий свет. Он не угрожал, не приближался, просто стоял и смотрел, а после молча указал рукой в сторону леса и исчез так же бесшумно, как появился, растворившись в тумане, словно его и не было.
- Ну и методы, - пробормотала Бонни себе под нос, пытаясь унять дрожь в коленях. - Элеонора, надеюсь, оно того стоит.
Она глубоко вздохнула и шагнула в лес.
Лес встретил её тишиной. Не обычной лесной тишиной, где всё равно слышно дыхание ветра, шорох листьев, крик ночной птицы, а оглушающе звенящей тишиной. Казалось, каждый звук умирал здесь, не успев родиться.
Бонни шла, ориентируясь только на внутреннее чувство, которое вело её вперёд. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее, словно она погружалась в невидимую воду. Под ногами хрустели ветки, но этот звук казался приглушённым, далёким, нереальным.
Магия.
Она чувствовала её каждой клеткой. Древняя, тёплая, пульсирующая в такт с землёй, это было похоже на сердцебиение гигантского зверя, спящего глубоко под корнями. Бонни никогда не ощущала ничего подобного - даже в самых сильных местах силы, даже у бабушки, когда та творила самые мощные заклинания.
Туман сгущался, обвивая стволы деревьев, а луна, уже клонившаяся к горизонту, пробивалась сквозь кроны серебристыми лучами, рисовала на земле причудливые узоры из света и тени.
И вдруг лес кончился.
Бонни вышла на поляну и замерла.
Это место было не просто красивым - оно было волшебным, словно из самыхкрасивых детских сказок, что Бонни слушала из уст бабушки. Высокая трава, ещё влажная от росы, серебрилась в лунном свете. Несколько огромных замшелых валунов образовывали почти идеальный круг. В центре, на самом большом камне, сидела она. Элеонора.
Бонни едва узнала её. Без привычной насмешливой полуулыбки, без кожаной куртки и раздражения, что юная ведьма чувствовалаза версту. Простая, почти домашняя... мягкий свитер крупной вязки, распущенные волосы, которые ветер перебирал, как живые. Она смотрела в небо, на последние звёзды, и в этом взгляде было что-то такое древнее, что у Бонни перехватило дыхание.
- Ты пришла, - тихо сказала Элеонора, не оборачиваясь. Голос её звучал иначе. Без обычной колкости, без сарказма, скорее просто спокойно, нежно. - Садись. Здесь трава ещё помнит тепло костров.
Бонни осторожно приблизилась. Земля под ногами буквально гудела - низко, глубоко, на той частоте, которая отзывается где-то в костях. Она опустилась на траву рядом с камнем, и пальцы её коснулись стеблей.
И в этот момент она услышала.
Шёпот.
Тысячи голосов, тихих, как дыхание. Они говорили на разных языках - древних, забытых, но Бонни понимала их сердцем. Они не угрожали, не звали, скорее просто были. Присутствовали, ждали.
- Где мы? - прошептала Бонни, боясь нарушить эту хрупкую магию громким звуком.
Элеонора медленно повернула голову. Движение было плавным, кошачьим. Хищница, которая позволяет себе расслабиться, но в любой момент готова выпустить когти. В лунном свете её глаза казались озёрами, в которых отражались столетия. Она не улыбалась, не насмешничала, просто смотрела, и в этом взгляде не было ни капли той холодной надменности, которую Бонни видела в баре.
- Знаешь, почему мы встречаемся именно здесь? - тихо спросила Элеонора. Она сделала паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. - Знаешь, что здесь раньше было?
Бонни покачала головой, боясь даже дышать.
- Здесь было поселение моего рода, - Элеонора спрыгнула с камня легко, как кошка, и сделала несколько шагов по поляне. Её босые ноги ступали по траве бесшумно, будто она и сама была частью этого древнего места. - Хёрд. Мы жили здесь задолго до того, как я родилась, задолго до того, как первые викинги приплыли на эту землю. Мой отец, его отец, его дед - все они ходили по этой земле.
Она остановилась и обвела поляну рукой.
- Вон там, - она указала на восток, где лес начинал редеть, - стоял наш дом. Не самый большой в поселении, но самый тёплый. Там пахло козьим сыром, свежим хлебом и сосновой смолой. Моя мать... - её голос дрогнул, но она быстро взяла себя под контроль, - она пекла лучший сыр во всём поселении. Люди приходили из дальних деревень, чтобы попробовать его. А мы с братьями помогали ей, доили коз, носили травы, ухаживали за очагом.
- У тебя были братья? - тихо спросила Бонни.
- Много, - усмехнулась Элеонора, но в усмешке не было веселья. - Старшие - Арне, Биргер, Дейн, Бодин, они уже были подростками, когда я родилась, а младшие - Гисли и Гуннар. Мы росли вместе, играли у реки, дрались из-за игрушек. Мать говорила, что я была самой шумной из всех. - Она покачала головой. - А потом она умерла. Рожала самого младшего и не выжила. Мне было... впрочем, неважно. Но с тех пор сыр пекла я.
Она замолчала, и в тишине Бонни услышала не её голос, а отголоски того, о чём она говорила. Детский смех, звон колокольчиков, женский голос, напевающий что-то древнее и грустное.
- А здесь, - Элеонора указала прямо под ноги, - прямо здесь, где мы стоим, был наш очаг. Сердце деревни. Мы собирались вокруг него по вечерам, и отец рассказывал саги о богах и героях, я сидела у его ног и слушала, затаив дыхание. Тогда мне казалось, что так будет всегда.
- А Майклсоны? - осторожно спросила Бонни. - Они тоже жили здесь?
- Нет, - Элеонора покачала головой. - Они пришли позже. Основали своё поселение рядом с нашим. Я помню, как впервые увидела их - высоких, светловолосых, с глазами цвета северного моря. Мы росли бок о бок, играли с их детьми, помогали друг другу. Никлаус, Элайджа, Ребекка, Кол... они были частью моего мира с самого детства. - Она усмехнулась. - Мать говорила, что Майклсоны принесут нам беду, а яне верила. Я была слишком мала, чтобы понимать такие вещи.
Она подняла голову к небу, и Бонни заметила, как блеснули её глаза. Не слёзы, нет, Элеонора была слишком сильна для слёз, так думалось Бонни. Просто отражение звёзд.
- Но сила не ушла, - Элеонора снова посмотрела на Бонни, и её взгляд стал жёстче, но не враждебно, скорее, наставнически. - Кровь моих братьев, слёзы моей матери, последний вздох моего отца - всё это до сих пор в этой земле. Чувствуешь?

Бонни закрыла глаза.
И земля заговорила.
Не словами - вибрациями. Тёплыми, глубокими волнами, которые поднимались от корней деревьев, от древних камней, от самой сердцевины мира. Бонни чувствовала, как эта энергия проникает в неё, заполняет каждую клетку, каждую пору. Она слышала голоса - отчётливее, чем раньше. Они звали её по имени.
Бонни...
Бонни Беннетт...
Дочь нашего сына...
Кровь от крови...
- Твои предки тоже здесь, - тихо сказала Элеонора, и Бонни почувствовала, как тёплая ладонь легла ей на плечо. - Беннетты - древний род, Бонни. Они пришли на эту землю задолго до того, как белый человек построил свои города. Они знали эту землю, любили её, защищали, и они не ушли. Они ждут тебя. Ждали Шейлу.
Бонни открыла глаза. Вокруг неё, в тумане, мерещились тени - прозрачные, едва заметные, но они были. Женщины в длинных платьях, мужчины с суровыми лицами, дети, играющие в высокой траве.
- Это... это они? - прошептала она.
- Духи предков, - кивнула Элеонора. - Не все уходят в иной мир. Некоторые остаются, чтобы присматривать за живыми. Особенно в таких местах, как это.
- Я никогда не видела их так ясно. Я... я раньше их совсем не видела, - голос Бонни дрожал. - Никогда не чувствовала так сильно.
- Потому что ты всегда искала силу вовне. В заклинаниях, в книгах, в других ведьмах. А сила - здесь. - Элеонора прижала руку к груди Бонни, туда, где билось сердце. - И здесь. - Она коснулась пальцами виска. - И здесь. - Опустила руку к земле. - Твои предки не в книгах, Бонни. Они в твоей крови. В твоей памяти. В этой земле, которую они любили.
Она отступила на шаг, и в её глазах появилось что-то новое - тепло, которого Бонни никак не ожидала увидеть в древней вампирше.
- Твоя бабушка Шейла понимала это, - тихо сказала Элеонора. - Мы познакомились, когда она была ещё молодой женщиной. Лет сорок, может, пятьдесят назад. Я не приезжала в Мистик Фолз, здесь слишком много глаз и слишком скучно. Но она приезжала ко мне, мы встречались в разных местах, и я учила её.
- Учила? - Бонни нахмурилась. - Чему?
- Тому, что не найти в книгах, - Элеонора улыбнулась уголком губ. - Магия не разделяется на добрую и плохую, Бонни. Магия - это просто сила. А вот ведьмы и ведьмаки - да, они бывают разными. И способы получения силы тоже. Одни черпают её от природы, другие - от живых существ, вытягивая их жизнь, третьи - от предков, четвёртые - от других ведьм. Есть шабаши, которые живут на одном месте столетиями, потому что хоронят своих предков на одном кладбище. И это огромная сила, которую нельзя терять.
- Ты учила этому мою бабушку?
- Да. И мы заключили сделку. - Элеонора посмотрела Бонни прямо в глаза. - Я давала ей знания, силу, защиту. А она обещала, что в будущем, когда придёт время, её род поможет мне. Я не знала тогда, что это будешь ты, но судьба любит такие шутки.
- Помочь тебе? В чём?
- Пока не время, - мягко, но твёрдо сказала Элеонора. - Сначала ты должна стать сильной. Достаточно сильной, чтобы сделать свой выбор. А не быть пешкой в чужой игре.
Бонни почувствовала, как к горлу подступает ком.
- Ты знала её. По-настоящему знала.
- Да. И я была на её похоронах. - Элеонора отвела взгляд. - Стояла в тени и смотрела, как ты плачешь. Я хотела подойти, сказать, что она была великой женщиной, что я могу передать тебе то, чему учила её. Ты была разбита, я решила дать тебе время прийти в себя.
Она усмехнулась, но в усмешке не было горечи.
- Я научу тебя тому, что не успела Шейла. Не потому, что я добрая, - она посмотрела на Бонни с вызовом, - а потому что ты мне нужна сильной и потому что я обещала.
- И что ты хочешь мне дать? - Бонни встала, чувствуя, как земля всё ещё пульсирует под ногами.
- Не «что», а «где». Здесь. - Элеонора протянула руку. - Закрой глаза и слушай. Не ушами, а кровью. Твои предки говорят с тобой. Беннетты - древний род, но они не единственные, кто оставил след в этой земле. Мои предки тоже были сильны. Они были пастухами, воинами, оборотнями. Они знали магию, которой нет в ваших гримуарах. Здесь жили сильные люди, ведьмочка. И я научу тебя сплетать их силу с твоей. Но ты должна научиться их слушать.
Бонни закрыла глаза.
Тишина длилась мгновение, а потом рухнула.
Голоса обрушились на неё водопадом. Она слышала их все - Беннеттов и Хёрд, женщин и мужчин, стариков и детей. Они говорили на разных языках, но каждое слово отзывалось в её сердце. Она чувствовала их радость и их боль, их надежды и их страхи, их любовь и их ненависть и среди этих голосов она услышала один - самый знакомый, самый родной.
"Бонни... я горжусь тобой..."
- Бабушка, - выдохнула Бонни, и слёзы потекли по щекам. Холодные, но такие очищающие.
- Она здесь, - тихо сказала Элеонора. - Всегда была. Просто ты не умела её слышать. А теперь - повторяй за мной. Это заклинание призыва предков. Оно не опасно, но оно откроет тебе дверь, которую ты даже не замечала.
Элеонора заговорила на древнем языке - гортанном, певучем, таком же древнем, как эти камни. Бонни повторяла за ней, чувствуя, как каждое слово отзывается в крови, как сила поднимается от земли, заполняя её, наполняя светом.
Когда они закончили, Бонни открыла глаза. Мир вокруг изменился, краски стали ярче, а звуки чище и главное - она чувствовала их.
Всех.
Предки больше не были тенями в тумане, они были частью её.
- Спасибо, - прошептала она, глядя на Элеонору. - Я даже не знала, что так можно.
- Теперь знаешь, - Элеонора улыбнулась, тепло, без тени сарказма. - Но это только первый шаг. Сила предков - это не игрушка. Она требует уважения, требует жертв. Ты готова, ведьмочка?
- Да.
- Хорошо. Тогда продолжим, но не здесь. Есть ещё одно место, куда мы должны пойти.
Она сделала паузу, всматриваясь в лицо Бонни.
- Слышала, что в Мистик Фолз сохранилось место сожжения ведьм. Где это?
Бонни вздрогнула.
- Старый особняк на окраине. Его построили охотники на ведьм в семнадцатом веке. Там сожгли больше сотни женщин. Моих предков в том числе. Они передали мне свою силу, но они ненавидят всех, особенно вампиров.
- Отведи меня туда, - просто сказала Элеонора.
- Ты не понимаешь! - Бонни схватила её за руку. - Они ненавидят вампиров! Ты для них - чудовище, которое питается жизнью, которую у них отняли! Они убьют тебя!
- Не убьют, - спокойно ответила Элеонора. - Я знаю этот дом. Многие из тех, кто там сгорел, знают меня. Я приходила туда много лет назад, когда только узнала о нём. Хотела почтить их память. И они меня приняли.
- Как?
- Я не знаю, - Элеонора пожала плечами. - Может, они чувствуют, что я не враг, а может, им просто нужен был кто-то, кто выслушает. Я не враг, Бонни, по крайней мере не тебе и не им.

Они пошли через лес. Уже светало, туман редел, открывая небо, окрашенное в первые розовые тона.
Старый особняк встретил их тишиной. Обгоревшие стены, чёрные от копоти камни, пустые глазницы окон. Воздух здесь был тяжёлым, насыщенным магией и страданием.
- Здесь, - прошептала Бонни.
Элеонора шагнула вперёд. Бонни замерла, ожидая, что духи накинутся на вампиршу. Но вместо этого ничего не произошло. Духи молчали, не кричали, не проклинали, просто молчали.
- Старые знакомые, - тихо сказала Элеонора почти лелейно.
Призраки зашептали. Бонни не понимала слов, но чувствовала их смысл. Они согласны. Они ждали.
- Шейла. Ты не смирилась со своей смертью, но торчать в этом кругу вечность нельзя. Бонни, иди сюда, - Элеонора подтолкнула её в спину.
Бонни сделала шаг, потом другой. Тёплые руки легли ей на плечи - невидимые, но такие реальные. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Редкие слёзы потекли по щекам ведьмы.
Они вышли из дома, когда солнце уже поднялось. Бонни чувствовала себя иначе - сильнее, цельнее, словно обрела часть себя, которой раньше не хватало.
- Спасибо, - сказала она Элеоноре. - Ты не представляешь, что это для меня значит.
- Представляю, - Элеонора улыбнулась. - Я знаю, что значит обрести семью. Даже если они только в твоей крови.
Они пошли обратно к городу. Бонни молчала, обдумывая всё, что случилось. Потом остановилась.
- Элеонора. Сегодня вечером в поместье Сальваторе будет встреча. Все, кто хочет спасти Елену и остановить Клауса. Стефан, Деймон, Елена и Аларик Зальцман. Ты должна прийти. Ты знаешь Клауса лучше всех, и после сегодняшнего...
- Встреча, - повторила Элеонора, и в её глазах мелькнула странная искра. - Интересно.
Она посмотрела на горизонт, где солнце уже поднялось над деревьями.
- Я приду. Мне очень интересно послушать ваш план.
Бонни кивнула и направилась к дому, но на полпути обернулась.
- Элеонора! - окликнула она. - Спасибо.
Элеонора не ответила, только махнула рукой и растворилась в утреннем свете, оставив после себя только лёгкий запах дыма и полевых трав.

Где-то в городе, в своей временной квартире, Никлаус в теле Аларика смотрел в зеркало и улыбался.
- Сегодня, милый двойник, - прошептал он. - Сегодня мы увидимся.

День проходил вполне спокойно, скорее, даже скучно, по меркам Элеоноры. Весь день первородная раздумывала, как бы помочь юной Гилберт так, чтобы отомстить Никлаусу.
Месть - это блюдо, которое подают холодным, но ей уже надоело ждать. Четыреста лет вполне достаточный срок, чтобы любовь превратилась в лёд, а обида - в смысл жизни.
«У тебя остался тот отвар, который ты хотел дать Катерине, чтобы она выжила после обряда твоего братца?» - гласило сообщение Элеоноры Элайдже. В далёком 15 веке Элайджа хотел спасти Петрову, но не успел. Теперь эта забытая алхимия могла пригодиться.
«Да.» - ответ пришёл мгновенно от старого друга. Элайджа всегда был краток, когда дело касалось важных вещей.
Гравий тихо трещал под каблуками Ливии, пока вампирша подходила к поместью Сальваторе. Старый особняк выглядел мрачно в сгущающихся сумерках - идеальное место для вампирских посиделок. Элеонора усмехнулась: кто бы мог подумать, что она будет стоять на пороге этого дома как просительница, а не как завоевательница.
- Второй раз за эту неделю. - хмыкнула она, останавливаясь у двери. - Зачастила.
Она постучала костяшками пальцев по дереву - три чётких удара, достаточно громких для вампирского слуха, но не слишком настойчивых.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Деймон - расслабленно опёрся о дверной косяк, сложив руки на груди, с той самой наглой полуулыбкой, которая, кажется, никогда не сходила с его лица.
- А ты что тут делаешь? - спросил он, даже не пытаясь скрыть, что её появление его раздражает.
- Я вам не враг, Сальваторе. - Элеонора склонила голову, позволяя себе лёгкую, почти дружескую улыбку. - По крайней мере, не в том смысле, как думаешь ты. Пока.
Деймон прищурился, но с места не сдвинулся. Он явно наслаждался ситуацией - древняя вампирша стоит на пороге и ждёт.
- Ах, пока, - протянул он. - Ну, тогда пока и стой. У нас тут, знаешь ли, семейный совет. Только для своих.
- Деймон, - раздался из глубины дома голос Стефана, - прекрати.
Но Элеонора не двинулась с места. Она лишь склонила голову к плечу, глядя на Деймона с лёгким любопытством - как на нашкодившего щенка, который пытается казаться опасным.
- Я подожду, - спокойно сказала она. - Никуда не тороплюсь. У меня впереди вечность, а вот у вас и у Елены... сильно сомневаюсь.
В гостиной повисла тишина. А потом послышались лёгкие шаги, и в прихожей появилась юная Гилберт. Она перевела взгляд с Деймона на Элеонору и, кажется, всё поняла.
- Элеонора... проходите, - произнесла Елена, и в её голосе чувствовалось напряжение, но и твёрдость. - Ты тоже, Деймон, хватит играть в сторожа.
Деймон картинно вздохнул и посторонился, пропуская гостью.
Элеонора переступила порог - и сразу почувствовала это. Едва уловимую вибрацию магии, защищающую дом. Бонни постаралась.
Интересно, знает ли ведьма, что эту защиту можно обойти, если очень захотеть?
Впрочем, сегодня Элеонора пришла с миром, и приглашение Елены сделало её желанной гостьей.
- Здравствуй, Елена. - Элеонора помахала рукой девушке, стараясь, чтобы жест выглядел небрежно-дружеским.
- Рик, ты пришёл. - Деймон демонстративно игнорировал Элеонору, обращаясь к Аларику, который только что подошёл к дому. Она закатила глаза - ну конечно, этот ребёнок будет дуться.
В гостиной было людно. Елена вернулась на диван, поджав под себя ноги. Рядом с ней Стефан, напряжённый, как струна. Бонни стояла у камина, сложив руки, и в ней чувствовалась такая сила, что даже у Элеоноры на мгновение перехватило дыхание, а в кресле у окна, с бокалом виски в руке, устроился Аларик.
Элеонора встретилась с ним взглядом на долю секунды, и отвела глаза. Она знала, и он знал, что она знает, но эта игра требовала продолжения.
- Клаус охотится за тобой, Елена. - Элеонора прошла в центр комнаты, оказавшись в эпицентре внимания. Она смотрела на юную Гилберт и невольно вспомнила Паолу. Та умерла в том же возрасте. Та же хрупкость, та же решимость в глазах. Боль кольнула где-то под рёбрами, но Элеонора привычным усилием заглушила её. - А я знаю его лучше, чем кто-либо.
Она опустилась в кресло напротив камина, спиной к Аларику. Она чувствовала его взгляд - тяжёлый, изучающий, почти осязаемый. Хорошо, пусть смотрит.
- Итак, - начала она, обводя взглядом собравшихся, - вы пригласили меня на совет. Я слушаю.
Бонни сделала шаг вперёд, и в комнате словно стало светлее. Сила, исходящая от неё, была почти физически ощутима - она вибрировала в воздухе, заставляла волоски на руках вставать дыбом. Девочка ещё не умела хорошо скрывать это могущество, однако Элеонора уже зареклась ей помочь и с этим.
- Я была в том доме, - тихо сказала Бонни. - Где сожгли ведьм, моих предков, сотни женщин, которые сгорели заживо. - Она перевела дыхание. - Они отдали мне свою силу. Теперь я могу убить Клауса.
В комнате повисла тишина. Деймон первым нарушил её, хмыкнул, закатил глаза и развалился в кресле с видом скептика.
- О, конечно. Ты теперь суперведьма. Поздравляю. А мы тут все просто так сидим.
- Ты мне не веришь? - Бонни посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то опасное.
- Я верю тому, что вижу, - Деймон пожал плечами. - А пока я вижу ведьму, которая переоценивает свои силы.
Бонни подняла руку, совершенно простое, почти ленивое движение. И Деймона отбросило на другой конец комнаты. Он врезался в стену с глухим стуком, сполз на пол и уставился на Бонни с искренним изумлением, смешанным с уважением.
- Ни хрена себе, - выдохнул он, поднимаясь и отряхиваясь. - Ладно, убедила.
Елена и Стефан переглянулись. В их глазах зажглась надежда - та самая опасная надежда, которая чаще всего приводит к разочарованию. Элеонора знала это слишком хорошо.
- Если у тебя действительно столько силы... - Стефан подался вперёд, - мы можем убить его во время ритуала. Когда он будет слаб.
- Именно, - кивнула Бонни. - Я чувствую, что смогу.
- И что ты предлагаешь? - Елена встала, в её глазах горела решимость. - Мы дождёмся, пока он начнёт ритуал, и ударим?
- Примерно так. Нужно только понять, где и когда это случится.
- Элайджа обещал сообщить, - вмешался Стефан. - Он тоже хочет его остановить.
Элеонора молчала. Сидела в своём кресле, наблюдала за этой сценой с лёгкой полуулыбкой на губах. Она смотрела на Бонни, на эту девочку, которая только что получила силу сотен ведьм, и чувствовала... жалость? Возможно.
Они не понимали. Никто из них не понимал.
Даже с силой сотни ведьм Бонни не сможет убить Клауса. Не потому, что она слаба - потому что Клаус есть Клаус. Его нельзя убить, просто собрав много магии. Нужен белый дуб, хитрость, нужно столетиями просчитывать каждый шаг, а они собрались в уютной гостиной и строят планы, как дети, играющие в войнушку.
Элеонора поймала взгляд Аларика. Он смотрел на неё с лёгким любопытством - знает ли она? Догадывается ли?
Она ответила ему таким же взглядом - прозрачно-голубым, ничего не выражающим.
Нет, Никлаус, я не скажу им. Я не скажу, что твой брат Элайджа, как бы ни хотел тебя убить, в последний момент не позволит этого сделать. Потому что вы - семья, потому что кровь - не вода, потому что я знаю это лучше всех.
- Что скажешь, древняя? - Деймон снова включил свой сарказм, плюхаясь в кресло напротив Элеоноры. - Молчишь? Страшно, что твой бывший сдохнет?
- Боюсь, ты переоцениваешь мои чувства к Никлаусу, - спокойно ответила Элеонора. - Его смерть меня не пугает. Меня смешит ваша самоуверенность.
- Ах, какая забота! - Деймон прижал руку к сердцу. - Как трогательно.
- Я волнуюсь за девочку, - Элеонора кивнула в сторону Бонни, - которая может погибнуть в вашей глупой авантюре, если отдаст слишком много сил туда, куда не следует, а ты можешь делать что хочешь, Сальваторе. Твоя жизнь меня не касается.
- О-о, у неё есть сердце! - Деймон театрально всплеснул руками. - Стефан, ты слышал? Она призналась, что ей не всё равно.
- Деймон, прекрати, - осадил брата Стефан, но в его глазах тоже мелькнуло любопытство. - Элеонора, если у тебя есть сомнения - скажи. Мы не хотим рисковать Еленой.
- У меня нет сомнений. - Элеонора поднялась, поправила свитер. - У меня есть знание, но вы не готовы его услышать. Поэтому делайте, что считаете нужным. Я помогу вам подойти к Клаусу так близко, как только смогу, а дальше всё в руках Бонни.
Она посмотрела на ведьму - и в этом взгляде было что-то такое, от чего Бонни поёжилась. Предупреждение? Надежда? Сожаление?
- Я справлюсь, - твёрдо сказала Бонни.
- Надеюсь, - кивнула Элеонора. - Не умри. Большая сила требует большой платы.
Она направилась к выходу, но на пороге остановилась. Не оборачиваясь, бросила:
- Если что-то пойдёт не так, то вы знаете, где меня найти. И, Деймон...
- Что? - лениво отозвался тот.
- Твои попытки вывести меня из себя такие... предсказуемые. Пора бы за полтора века научиться чему-то новому.
И она вышла, оставив за собой лёгкий запах лаванды и дыма.
В комнате повисла тишина. Аларик медленно поставил бокал на столик и проводил дверь долгим взглядом.
- Интересная женщина, - заметил он голосом историка.
- Опасная, - поправила Бонни.
- Обычно это одно и то же, - усмехнулся Аларик и снова взялся за бокал.
За окном сгущалась тьма. Где-то в этой тьме Элеонора шла по гравийной дорожке, и в её голове крутилась одна мысль:
«Они думают, что сила решает всё. Глупые дети. Сила - это только начало. Важно знать, где её применить. И главное - когда промолчать».
Она усмехнулась и растворилась в ночи.

Дверь за Элеонорой закрылась с тихим щелчком, и в гостиной повисла тяжёлая тишина. Деймон первым нарушил её - хмыкнул, закатил глаза и развалился в кресле с видом человека, который только что выиграл спор, но не знал, на что спорил.
- Ну и гостья у нас, - протянул он, потягивая виски. - Прямо мисс Загадочность. Пришла, поулыбалась, ушла. Даже печенье не съела.
- Деймон, - устало оборвала его Елена, проводя рукой по лицу. - Может, хватит?
- Я просто говорю: она ничего толком не сказала. Пришла, посмотрела на всех свысока, усмехнулась пару раз и ушла. Очень полезно, спасибо, Элеонора, заходи ещё.
- Она сказала главное, - тихо произнесла Бонни. Она всё ещё стояла у камина, и в свете огня её глаза казались ещё более тёмными, глубокими. - Она сказала, что поможет нам подойти к Клаусу.
- Поможет, - передразнил Деймон. - Ага. А потом, когда мы все умрём, она будет стоять в сторонке и говорить: «Я же предупреждала».
- Она не враг, - Бонни посмотрела на него в упор. - Я чувствую это. Она могла бы нас ненавидеть. Могла бы объединиться с Клаусом. Но она здесь, с нами.
- Потому что хочет отомстить, - встрял Стефан. Он сидел рядом с Еленой, напряжённый, как струна, и в его глазах читалось беспокойство. - У неё личные счёты. Она сама сказала.
- У неё счёты, - кивнула Бонни. - Но это не отменяет того, что она... - она запнулась, подбирая слово, - настоящая. С ней можно говорить.
- Ох, Бонни, Бонни, - Деймон покачал головой. - Ты слишком доверчивая. Она древний вампир. Они все психопаты. Кроме меня, конечно.
- Кроме тебя? - Елена не удержалась от усмешки.
- Я очаровательный психопат, это другое.
В комнате повисло короткое молчание, а потом Аларик всё это время сидевший в кресле у окна, негромко кашлянул.
- Если позволите, - начал он голосом историка, - я бы хотел кое-что добавить.
Все повернулись к нему. Деймон прищурился, Елена нахмурилась, Бонни склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышали остальные.
- Эта женщина, Элеонора... - Аларик сделал паузу, словно тщательно подбирал слова. - Я успел кое-что о ней узнать. Она не просто бывшая Клауса. Она была его женой столетиями и если она говорит, что поможет - значит, поможет. Вопрос только в том, какой ценой.
- Ты как-то слишком много о ней знаешь, Рик, - заметил Деймон, прищурившись.
Аларик пожал плечами, жест получился на удивление естественным.
- Я учитель. Привык собирать информацию, а в этом городе информация полно.
Бонни продолжала смотреть на него. Что-то в его голосе, в его интонациях казалось ей... странным. Словно он говорил не совсем то, что думал, или не совсем те слова, которые хотел сказать.
- Она оставила мне записку, - вдруг сказала Бонни, вспомнив утреннее послание. - Предложила научить меня тому, чему не успела бабушка, и она действительно научила. - Бонни сжала кулаки, и в комнате на мгновение вспыхнул свет, магия отреагировала на её эмоции. - Она дала мне ключ к силе, которую я даже не представляла.
- И ты ей за это благодарна, - понимающе кивнул Стефан. - Это нормально.
- Я ей не доверяю, - быстро поправила Бонни. - Но я... я чувствую, что она не врёт. Когда она говорит о Клаусе, в её глазах... там не просто ненависть. Там что-то другое. Что-то очень старое и очень личное.
- Любовь, - тихо сказала Елена, и все посмотрели на неё. - Она его любит. До сих пор и поэтому ненавидит так сильно, что готова нам помочь.
- Ты это по себе судишь? - усмехнулся Деймон, но в его усмешке не было злости. Скорее, усталость и досада.
- Может быть, - Елена отвела взгляд. - Но у неё явно не взгляд человека, который просто хочет отомстить, эьо взгляд человека, которому больно.
В комнате снова повисла тишина. Аларик медленно отпил виски, и в его глазах мелькнуло что-то - удивление? Уважение? Но он быстро спрятал это за маской равнодушия.
- Хорошо, - Стефан хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь. - Допустим, мы ей верим. Допустим, она действительно поможет. Что дальше? У нас есть план?
- План простой, - Бонни выпрямилась, и в её голосе зазвучала сталь. - Ждём, пока Клаус начнёт ритуал. Элайджа сообщит нам время и место. В момент ритуала он будет слаб - вся его сила уйдёт на перевоплощение и тогда я ударю.
- А если не получится? - спросил Деймон, и в его голосе впервые не было сарказма. - Если ты промахнёшься? Если он окажется сильнее?
- Не промахнусь, - твёрдо сказала Бонни. - Я чувствую эту силу. Сотни ведьм, Деймон, сотни моих предков, которые сгорели заживо. Я смогу.
- А если нет? - настаивал Деймон. - Что тогда? Елена?
- Тогда мы будем драться, - ответила Елена, и в её голосе зазвучала та самая решимость, которая делала двойников такими... живучими.
- Оптимистично, - хмыкнул Деймон. - Всегда мечтал подраться с древним психопатом.
- Ты уже дрался с одним из них, - напомнил Стефан.
- И проиграл. Он выжил, второй раз будет веселее.
Аларик поднялся с кресла, поставил бокал на столик и направился к выходу.
- Мне пора, - сказал он. - Завтра в школу. А вам советую выспаться. Завтра может быть тяжёлый день.
- Рик, - окликнула его Елена. - Ты с нами?
Он остановился в дверях, полуобернулся. В свете лампы его лицо казалось чужим - или это только игра теней?
- Я с вами, - ответил он. - До конца.
И вышел.
В коридоре, уже закрыв за собой дверь, Никлаус в теле Аларика позволил себе улыбнуться. Настоящей улыбкой, той, которой не видел никто из этих наивных детей.
- Бонни Беннетт с силой сотни ведьм, - прошептал он одними губами. - Элеонора, которая знает, что я здесь, но молчит. Интересная партия, радость моя.

Он вышел в ночь, и тьма поглотила его так же легко, как до этого поглотила Элеонору.
Два хищника, одна добыча и игра, которая только начиналась.
А в гостиной Бонни вдруг вздрогнула и обернулась к двери.
- Что? - спросила Елена. - Что случилось?
- Не знаю, - медленно ответила Бонни. - Мне показалось... или Рик сегодня странный?
- Он всегда странный, - отмахнулся Деймон. - Учитель истории, который вдруг оказался в центре вампирских разборок. У любого крыша поедет.
- Наверное, - кивнула Бонни, но в её глазах осталась тень сомнения.