глава 38
Мое сердце пропустило удар… еще один удар, после, закрыв глаза, я потянулась к магистру… кажется, абсолютно ни о чем не думая в этот момент. Руки лорда Чонгука на моей талии дрогнули, его губы несколько мгновений касались моих, не предпринимая никаких действий, а потом… А потом едва слышное «Лиса», и объятия стали почти болезненными, а легкое прикосновение сменилось поцелуем, наполненным страстью, огнем, желанием…
В следующее мгновение карета остановилась.
– Господин, прибыли, – заорал возница.
– Не-е-ет! – простонала я, пряча лицо на груди магистра.
– Еще один круг по Ардаму? – осипшим голосом тут же осведомился лорд Чонгук.
– Э-э… тоже нет… – печально ответила, вспомнив о цели визита в ресторацию.
И я попыталась отодвинуться, но меня удержали, а затем хриплый вопрос с едва прорывающимся рычанием:
– А почему «нет», Лиса?
– Честно? – Я тяжело вздохнула и призналась: – Потому что, пока мы с вами по городу будем кататься, наш преступник сбежит! – И вдруг почему-то добавила: – А вот на обратном пути…
– Ловлю на слове! – перебил меня лорд Чонгук.
Пока я, придерживаемая магистром, выходила из кареты, все думала о том, что, кажется, только что назначила свидание собственному директору. Это было странно, но почему-то чувства сожаления абсолютно не вызывало. Скорее наоборот.
Респектабельность самой дорогой ресторации Приграничья становилась очевидна еще с порога – это было единственное место, где в качестве привратников имелись два светлых полуэльфа. Стройные, миловидные, изящные (но силой сравнимые со здоровым троллем) юноши чуть склонились, приветствуя нас, и одновременно произнесли:
– Темного вечера вам, лорд Чонгук, темного вечера вашей спутнице.
Магистр едва заметно кивнул и повел меня по лестнице, которую устилал серебряный ковер. Гоблин-привратник радушно распахнул двери, и я вошла в роскошный отделанный позолотой и бирюзой зал.
– Предлагаю отдельный кабинет, – произнес лорд Чонгук, снимая с меня плащ.
– Общий зал! – шепотом, но непреклонно ответила я.
– Очень-очень зря. – К нам подбежал почтенный полугном мастер Олитерри. – Отдельные кабинеты оборудованы раскладными диванами, и вам там совершенно никто не помешает!
Мы с лордом Чонгуком застыли одновременно. Я стремительно покраснела, лорд-директор раздраженно поинтересовался:
– Что же вы ранее мне о данной «особенности» отдельных кабинетов не сообщали?
Полугном осознал, что предложение было не к месту, побледнел и, заикаясь, ответил:
– Так р-р-раньше в одиночестве ужинать изволили…
И тут магистр произнес то, чего я никак не ожидала:
– Леди – моя невеста!
Цвет лица мастера Олитерри претерпел изменения от белоснежного до ярко-алого, я бросила несколько недоуменный взгляд на лорда Чонгука, тот невозмутимо потребовал:
– Лучший столик, лучшее вино и букет черных роз!
После чего полугному была сброшена наша верхняя одежда, он ее быстренько передал слуге и тут же засеменил вперед, ведя за собой и приговаривая:
– Конечно-конечно, лорд Чонгук, все будет сделано в лучшем виде. Невеста! Какое радостное событие. Примите мои искренние поздравления!
На его лепет оборачивались многочисленные посетители, которые затем бросали на меня недоуменные взгляды, и мне вдруг стало не по себе. Почему-то подумалось, что надо было туфли обуть все же, и украшения надеть, и…
– Прошу вас, леди… – начал полугном.
– Манобан, – подсказал лорд Чонгук, помогая сесть и придвигая стул ближе к столу.
Вид у меня, наверное, в тот момент был растерянный, но одно я отметила сразу – нам действительно отдали лучший столик и теперь… нас видели все!
– Лиса, вы прекрасно выглядите, – неожиданно произнес магистр.
– Да? Моя нервозность так заметна, что вы решили поддержать морально?
К моему удивлению, лорд Чонгук негромко рассмеялся и, улыбнувшись, сказал:
– Поверьте мужчине, знающему толк в женской красоте – в этом зале ни одна дама не сравнится с вами.
Я смутилась, покраснела и постаралась смотреть куда угодно, только не на магистра… Грустно думать, что его слова и чувства обусловлены только проклятием… Очень грустно…
И тут я заметила парочку стройных полуоборотней, которые осторожно вносили в зал огромное зеркало в золоченой оправе… И если Юрао замаскировался прилично, то не узнать хулиганскую ухмылочку Риаи было невозможно! Но как?! Впрочем, я точно знала, что Ночной страже всегда идут навстречу, вероятно, офицер Найтес попросту показал эмблему стражника.
– Кого вы там увидели? – поинтересовался лорд Чонгук.
– Зеркало. – Я не стала раскрывать личности его вносящих.
– Собираетесь проверить мои слова?
– Не-е-ет, – грустно улыбнувшись, я добавила: – Не хочу разочаровываться. А так… можно даже поверить.
– Во что? – чуть напряженный тон, и я все же взглянула на лорда-директора… Дыхание перехватило мгновенно.
Безупречно прекрасен, таинственно опасен и трогательно-нежен… вот так и понимаешь, что кажется ты окончательно…
– Лучшее вино для влюбленных, – пропел полугном, решивший обслуживать нас лично.
Мы молчали, пока прислуга подносила блюда, а владелец ресторации сам располагал их на столе. Запеченный поросенок, салат из ярких лесных трав, дары моря в разнообразных закусках и два высоких праздничных бокала, в которые полугном проворно налил вино. Ужин действительно был бы великолепен, имейся для этого достойный повод, а так я себя чувствовала… странно. А тут еще и букет черных роз принесли на длинных алых ножках… Р-р-романтика.
– Право, не стоило, – пробурчала я, едва мастер Олитерри нас покинул.
Магистр ответил загадочной улыбкой, поднял бокал, вынуждая последовать его примеру, и произнес тост:
– За то, чтобы сегодня я получил положительный ответ на самый важный вопрос, который только может задать мужчина своей избраннице.
У меня дрогнула рука, и я вынуждена была поставить бокал обратно, чтобы не разлить вино, а после, тяжело вздохнув, честно спросила:
– Это шутка?
Лицо магистра из таинственно-ликующего стало обиженно-растерянным, после чего он также водрузил свой бокал на стол и поинтересовался:
– Интересно, почему абсолютно все мои слова вы воспринимаете с изрядной долей недоверия? Да что там с изрядной долей… – И Чонгук раздраженно добавил: – Вы не верите не единому моему слову.
Мне тоже стало грустно, и я тихо пояснила свою позицию:
– Мы с вами оба знаем, что все дело в проклятии…
Движение, и руки лорда Чонгука, сцепленные в замок, легли на стол, взгляд темных мерцающих глаз был направлен на меня, а лицо вновь стало жестким, вмиг напомнив, что передо мной член ордена Бессмертных. Затем началось:
– Я бесконечно рад, что мы все же ужинаем не в моем доме, а в данной ресторации – есть шанс, что вы не сбежите и я сумею, наконец, объяснить произошедшее.
Смутившись, я подумала, что не имею никакого желания обсуждать случившееся, но лорд считал иначе:
– Итак, проклятие, – как-то даже угрожающе произнес магистр Чонгук. – Оно действительно имело место быть и действительно относится к запрещенным законом, если бы не одно «но»…
Я заинтересовалась, и, выдержав паузу, лорд-директор устало сказал:
– Меня невозможно проклясть без моего на то желания… У меня достаточно сильная аура и железная сила воли, что позволяет нейтрализовать любое магическое влияние. Абсолютно любое. Не могу сказать, что я был счастлив, получив проклятие страсти десятого уровня от той, которая даже не осознавала, что творила, но… Но я бы солгал, сказав, что не желал этого. Желал… И потому попал под его влияние.
Задержав дыхание, я слушала его слова и все никак… никак не могла понять сути. А магистр добавил:
– И моя ярость… я был зол на себя, Лиса, именно на себя. Что не удержался, что допустил, что так и не смог сказать вам того, для чего, собственно, вызвал в свой кабинет.
Вот он момент истины. Чуть подавшись вперед, я спросила:
– А зачем вы тогда вызвали меня в свой кабинет?
Просто действительно интересно, мог бы как других отчислить письменным уведомлением – и никаких проблем, и ни тебе проклятия, ни неприятностей с темной эльфийкой и таинственным убийцей! Мне было бы плохо, да, но лорду Чонгуку было бы преотлично даже!
– Так зачем? – продолжала настаивать я.
Но к моему искреннему удивлению, лорд-директор опустил глаза, вновь взял бокал в руки, начал неторопливо крутить его, глядя на блики света, отражающиеся в вине. И я бы потребовала ответа, но… почему-то тоже молчала, следя за тем, как переливается рубиновая жидкость в его бокале.
– Лиса, – вдруг заговорил лорд Чонгук, – скажите, правда всегда вознаграждается по достоинству, или в некоторых ситуациях лучше промолчать?
– Меня всегда учили, что молчание – золото, – пожав плечами, ответила я. – И в чем-то это так, но… Пока я молчала, моя жизнь размеренно катилась в… Бездну. А там, в вашем кабинете, я не сдержалась и не смолчала, но не могу сказать, что сейчас сожалею об этом.
Ответом на мои слова стала загадочная улыбка, и лорд Чонгук чуть лукаво ответил:
– Меня более чем устраивает текущее развитие событий, и потому я… промолчу по поводу обсуждаемого вызова в мой кабинет. Могу сказать лишь одно – я очень рад, что все случилось именно так.
– Как? – Я оказалась просто не в силах поверить, что магистр, зная о проклятии… рад ему.
Вновь подняв бокал, лорд Чонгук, глядя в мои глаза, с улыбкой пояснил:
– Я рад, что узнал вас вот такой, настоящей. Я бесконечно рад, что сумел сдержаться и не испортил того волшебного чувства, что родилось вопреки всему. И я счастлив знать, что небезразличен вам, Лиса.
– Прекрасный тост, – почему-то ответила я и дрожащими руками подняла бокал.