глава 14
– С этим разобрались. – Меня вернули в исходное положение, укрыли сверху еще одной простыней, после чего одна влажная ладонь легла поверх лба, вторая прикоснулась к шее, накрыв пальцами пульсирующую жилку, и несколько секунд, прикрыв глаза, лорд Чонгук прислушивался к чему-то. Вердикт был таков: – Жар спадает, сердцебиение учащается. Странно.
– Ничего странного, – простонала вернувшая себе голос я.
Чонгук перестал разглядывать шкаф, пристально посмотрел на меня и удивленно спросил:
– Возбуждение?
Испуганно пытаюсь отползти подальше.
– А-а, – разочарованно протянул магистр, – жаль. Так, сейчас пьем бульон и спать.
Он поднялся, взял кружку, сняв с нее блюдце, вернулся обратно и, приподняв меня, поднес к губам.
– Я… сама могу, – простонала я.
– Сама и пей, – невозмутимо согласился лорд-директор.
Пришлось пить. Бульон оказался наваристый, со специями, но совершенно без соли.
Глядя на мою скривившуюся рожицу, лорд неожиданно сжалился:
– Потом дам конфетку.
Покорно выпила половину имеющегося, на большее я была просто не способна.
– Это доза ребенка, – возмутился магистр, когда я начала уворачиваться от старательно подставляемой кружки. – Ну еще глоточек, Лиса.
Когда меня преподаватели называют по имени… это нервирует. Но на мой возмущенный взгляд последовало жесткое требование:
– Еще три глотка!
Надо было пить сразу, тогда был бы один.
Покорно сделала три глотка, и кружка мгновенно оказалась убрана, а лорд осторожно опустил обратно. Лежа в мокрой простыне с закрытыми глазами (потому что смотреть на лорда Чонгука было как-то стыдно после всего), я с ужасом думала – что дальше будет? А дальше было:
– Открываем ротик, получаем конфетку.
Открыла, получила. Мятный леденец никогда не являлся моей любимой конфетой, но в данной ситуации пришелся как нельзя кстати.
– Полежи пока, – прозвучал голос магистра, – мне нужно собираться, а тебе, чтобы лекарство подействовало.
И он снова ушел.
Досасывая конфету, я почувствовала, что медленно проваливаюсь в темный омут сновидений и держалась исключительно потому, что леденец еще не весь истаял, а подавиться желания не было.
– Конфету доела? – вопросил глас свыше. – Лиса, ты не спишь еще, я же слышу твое дыхание.
– Нет, – прошептала я.
– Тогда отдай сюда, – решительно потребовал лорд Тьер.
Решительно догрызаю леденец, не собираясь никому отдавать попользованную конфету. Наверху рассмеялись и сообщили:
– Давай-ка тебя переложим.
Затем лорд-директор начал… разворачивать простыню. Вспомнила, что под ней ничего нет, попыталась возмущаться… не вышло. Сняв с меня мокрую ткань, магистр вытер насухо, почти докрасна растирая кожу, и, осторожно развязав мне руки, вновь уложил в постель, накрыл.
– А теперь спать, – приказали сонной мне и…
Нежное, едва ощутимое прикосновение губами к моим губам, после чего лорд Чонгук поднялся и вышел из спальни, судя по плеску вынеся заодно и таз с водой. А мне мгновенно расхотелось спать… совсем.
Распахнув глаза, я несколько мгновений смотрела в потолок, затем попыталась встать, но… сначала закружилась голова и комната стала кружиться тоже, а едва я опустилась на подушку, все тело словно начало плыть на теплых нежных волнах, укачивая и убаюкивая…
* * *
Я подскочила будто от толчка. Просто села, открыла глаза, огляделась. Не сразу сообразила, где я, и только после пришло приятное осознание – моя новая спальня. И, судя по всему, вечер… А чего я в постели?!
Поднявшись с кровати, подбежала к окну и с облегчением вздохнула, едва увидела медленно клонящееся к закату солнце. Значит, еще не все потеряно.
Запоздало вспоминаю, что я, кажется, заболела, но чувствую себя сейчас просто… чудесно. А потом стало не так чудесно – я точно помнила, как бегу в город, чтобы успеть к лекарю до перерыва на обед, а потом?
– Лиса? – Дженни настойчиво стучала в двери. – Лиса, ты проснулась?
– Д-да… – прошептала я, почему-то прикоснувшись к губам… Мне все чудился легкий и нежный поцелуй, как прикосновение теплого летнего ветерка.
Тимянна ворвалась в мою гостиную, оттуда решительно прошагала до спальни и, войдя, удивленно застыла:
– Лиса, да ты здоровая!
Нет, что-то определенно случилось, чего я совсем не помню, в конце концов, я не помню, как возвращалась в академию, да и как спать легла и…
– Лиса! – потребовала внимания Дженни.
Обернувшись к ней, я так и застыла – моя бывшая соседка красовалась в темно-синей мужской рубашке с эмблемой темного облака, перечеркнутого молнией, и в черных облегающих брюках!
– Новая форма, – пояснила Дженни, заметив недоумение, с которым я ее разглядывала, – больше никаких платьев и юбок, в шкафу три комплекта повседневной формы, два для физических упражнений, а также верхняя одежда летняя, осенняя и зимняя. Зимнее пальто – просто полный восторг! И да – как тебе эмблема?
Как раз от нее я взгляда и не отрывала. Ранее Академия Проклятий в качестве эмблемы имела черный круг с серебристыми четко очерченными краями. Значки эти мы вечно забывали цеплять, да и на одежде они смотрелись как… чуть великоватая пуговица. А новый символ имел образ именно тучки, перечеркнутой яркой синей молнией.
– А еще объявлен конкурс на лучший девиз академии! – затараторила счастливая Дженни. – И у нас новые предметы, Лиса! И новая специализация! Долой прежний и единственный выбор – эксперт по проклятиям, теперь у нас возможность выбора специализации: следователь-криминалист, служба внутреннего контроля, военный следователь! Я иду на военного! Уже четко решила! Представляешь, армия, мужчины в военной форме… мм-м! Это тебе не кабинетная работа до конца дней! Это свобода! Самая настоящая свобода!
В голове шумело, почему-то промелькнуло видение летящего утиного косяка…
– Ты какая-то заторможенная, – вынесла вердикт Дженни, и вновь срываясь на восторженное повествование: – Нам назначена стипендия! Все наши, кто работал, умчались увольняться! Представляешь?
В этот миг в коридоре послышался четкий приказ:
– Всем на построение!
Голос был, что примечательно, женский. Яна тут же вся подтянулась и полушепотом сообщила:
– Наш куратор, капитан Ардан. Быстро одевайся, волосы собери и на построение. Опоздаешь, будешь отжиматься. Быстро, Лиса.
Она сама рванула к шкафу, выбрала для меня комплект формы, кинула на кровать, вытащила сапоги, тоже бросила, и в этот миг я поняла, что спала в одной рубашке и без белья.
– Кстати, – Яна на меня странно посмотрела, – а в чем это ты? У нас ночные рубашки голубенькие у всех, без вышивки и кружева, зато теплые и на ощупь приятные. Лиса, да не стой ты!
Я не стояла. Привычная собираться за несколько минут, метнулась в ванную, умылась, взглянув на себя в зеркало, поразилась преображению – у меня совсем не наблюдалось темных кругов под глазами. А раньше были… всегда. Тряхнув головой, прогнала мысли, которым сейчас явно не место и не время, побежала в спальню. Оделась быстро, невольно отметив, что новая форма оказалась очень удобной, особенно сапоги.
– Здорово, да? – Дженнка демонстративно ждала от меня восхищения. – Ты не поверишь, мы все визжали от восторга, когда увидели. А потом давай мерить ночные рубашки и сразу теплое зимнее пальто с мехом, и тут срочный сигнал на построение… а мы в ночных рубашках и застегнутые на все пуговицы в этом пальто!
Я остановилась, удивленно на нее глядя, Дженни продолжила:
– Половина так и вышла… только сапоги успели натянуть на босые ноги.
Внезапно послышался громкий бой часов. Дженни устремилась к двери:
– Нам сказали, что пока так будет – приказ на построение, четыре минуты на подготовку и затем тридцать секунд, чтобы прибыть на место построения. А через месяц уже только тридцать секунд. Бежим!
Мы выбежали в коридор, на ходу натягивая мундиры длиной до середины бедра, мой мне швырнула Дженни, свой она подхватила со столика в гостиной. И мы промчались по коридору первого жилого этажа, стремительно миновали лестницу и едва успели встать в строй таких же затянутых в новую форму удивленно-восторженных адепток. Все, переглядываясь, мысленно оценивали, как на других сидит форменная одежда, но стоило темной фигуре материализоваться перед неровным строем, без приказа все адептки выполнили равнение на середину.
Высокая темноволосая худощавая женщина в черной одежде с символикой Школы Искусства Смерти на мундире пристально оглядывала нас совершенно красными глазами. Через мгновение ее вердиктом стало:
– Здесь на одну больше. Кассио!
Возрожденный дух едва заметным призраком явился в воздухе перед своей хозяйкой. Что интересно, Дара была ярче, почти как живая, а значит, являлась в сотни раз сильнее этого Кассио. Впрочем, я перестала размышлять об этом, едва дух стремительно подлетел ко мне, вглядываясь в лицо, затем вернулся и отчитался:
– Адептка Манобан,увольнение по состоянию здоровья! Личное распоряжение лорда-директора.
Женщина отреагировала легким кивком и обратилась ко мне:
– Адептка Манобан, выйти из строя!
Вышла. Как обычно и принято было ходить, но капитан Ардан скривилась, явно чем-то недовольная. Затем потребовала:
– Данные!
Я собиралась ответить, но, как выяснилось, вопрос был к Кассио:
– Двадцать лет. Успеваемость в связи с ночной работой снижена. И… данные скрыты.
Удивленно смотрю на духа, тот на свою хозяйку, капитан Ардан на меня. И что-то в этом взгляде мне не понравилось, но вот мгновение – и леди холодно произнесла: