глава 13
Диалог выходил занимательный и стал еще занимательнее после насмешливого вопроса Дары:
– А вы действительно полагаете, что лорд Чонгук должен что-то «скрывать» в своем собственном доме, на территории своей собственной академии?
Тихое гневное и угрожающее рычание, по моему мнению, совершенно не соответствовало образу директора Школы Искусства Смерти, но его перекрыл спокойный, чуть ироничный голос Дары:
– Лорд Эллохар, начнем с того, что момент с моим убиванием уже присутствовал в наших отношениях и вы меня пожалели. Что касается ваших подозрений – они беспочвенны.
– А врать ты так и не научилась, – задумчиво протянул магистр.
– Мне сообщить лорду Чонгуку о визите? Мне казалось, вы цените ваши дружеские отношения, – пародируя задумчивый тон Эллохара, протянула Дара.
Тишина.
Осторожно приоткрыв глаза, узрела стоящих на входе в спальню магистра Смерти и полупрозрачного возрожденного духа, который преградил ему путь. Но, несмотря на явное противостояние, границы дозволенного не пересекал ни один.
– Дай мне слово, – пристально глядя на духа, уже совершенно без теплых ноток в голосе, начал магистр Эллохар, – что на сей раз ты убережешь его от… необдуманных поступков.
– У меня отсутствуют чувства долга и справедливости, давить на совесть бесполезно! – нагло ответствовала Дара.
Магистр снова зарычал, но сдержался, выдав лишь:
– Чонгука ты готова защищать до последнего, невзирая на последствия. И что, он стоит такой преданности?
И мне вдруг очень интересно стало услышать ее ответ, и я услышала:
– Чонгук достоин преданности! Более чем достоин!
В следующее мгновение на лице магистра Эллохара расцвела довольная улыбка. Повернув голову, он внимательно посмотрел на меня, но каким-то расфокусированным взглядом, словно смотрит сквозь, и почти пропел:
– Ага, значит, это личное и с темными эльфийками не связанное.
Облик возрожденного духа смерти потемнел.
– Ну, так я и понял. – Магистр Смерти явно был более чем доволен собой. – Лаллиэ в Ардаме, Дара. Она рванула сюда, бросив кронпринца четырнадцать суток назад. И она была уверена в своих действиях, так как даже не пыталась создать пути для отступления. Ты понимаешь, куда я клоню?
Не знаю, как Дара, а я отсчитывала дни, и выходило, что четырнадцать суток назад я… прокляла лорда-директора!
– Четырнадцать суток назад случилось нечто, давшее Лаллиэ уверенность в Риане! И она прилетела сюда… за ним! – продолжил лорд Эллохар. – А эта тварь не из тех, кто готов рисковать неоправданно. Она не рискует, Дара, она уверена в своих силах. И ей нужен Чонгук. А теперь повторно спрашиваю: здесь была эта темно-эльфийская мразь?
И дух смерти дал четкий, уверенный ответ:
– Нет!
Разворот, и, покидая спальню, лорд Эллохар пробурчал:
– Могла бы и сразу сказать, что, мол, так и так, повелитель, тут другая девушка, и мой обожаемый господин, наконец, перестал видеть в каждой юбке десяток змеиных жал. И я бы все понял, Дара, так нет же, иллюзии она накладывает. Заняться тебе больше нечем, а? Так иди, воспитывай местных адептов, у них после последних новостей эмоции колеблются от дикой паники до не менее дикой истерики.
– Но, повелитель, вы же знаете, что я не могла сказать! – Возмущенный дух смерти полетел следом.
– Естественно, знаю, – невозмутимо ответил магистр, – иначе я бы с тобой не церемонился, Дарюська.
– Не смейте так меня называть!
– Как хочу, так и называю, вредина возрожденная…
Остальное слилось в бурчание, и я больше ничего не расслышала, а после и вовсе уснула, почему-то не в силах ни встать, ни сказать хоть слово.
* * *
Прохладная рука осторожно коснулась моей щеки… дрогнула, стремительно накрыла лоб, затем чуть шершавую ладонь сменили столь же прохладные губы.
– Ты горишь вся! – встревоженный голос заставил выплыть из омута беспокойных сновидений и открыть глаза. Мое возвращение в мир магистр сопроводил не менее встревоженным: – И взгляд мутный.
– Вы-ы-ы… – попыталась сказать я, но так и не смогла выговорить всю фразу.
– Принес конфеты, – ответил лорд-директор, – но ты их есть не будешь, милая.
Это было обидно, потому что сладкого хотелось.– Конфеты здоровым, – грустно сообщили мне, – больным – бульон. Но учитывая твое состояние… Плохо, адептка, очень плохо, у вас ни к бездне состояние здоровья! Часто до хроники запускали?
Я промолчала, да и сил на разговоры не было.
– Нужно сбить жар, – между тем продолжил лорд Чонгук. – Я тебя сейчас раздену, затем разотру, а ты не… злишь меня бесполезными попытками к сопротивлению!
Какое сопротивление – я не могла даже говорить! А хотелось, очень, особенно когда магистр опять сходил к шкафчику с опасным содержимым и вернулся с той же серебряной ложечкой, но уже с другой бутылочкой, из которой капало что-то тягучее и золотое.
– Открываем ротик, – скомандовали мне в процессе отсчитывания капель, а едва завершили, поделились новой для меня информацией. – Эта штука поприятней первой будет, но есть проблемка – вызывает кратковременные проблемы с памятью…
И неожиданно лорд Чонгук вздрогнул, замер, потом взгляд его скользнул по мне, и на губах заиграла странная, загадочная улыбка, от которой захотелось накрыться с головой одеялом и думать об одном – мне просто показалось!
– А добавим-ка еще парочку, – проговорил магистр, улыбаясь все шире, – так сказать, для закрепления эффекта.
Он еще шесть капель добавил!
В ужасе посмотрела на него, потом на ложечку, попыталась увернуться, но в следующий миг сладко-горькая тягучая жидкость оказалась у меня во рту; движение лорда, перекрывшего мне нос, и пришлось сглатывать, чувствуя, как по щекам потекли слезы! Как будто мне не ясно, что тут дальше будет! Или непонятно, с какой стати господин лорд-директор лечит лично, в собственной постели! С директором Энером мы данный вопрос еще на первом курсе решили с обоюдной выгодой – я ему выпивку из таверны, он мне поблажки в обучении и при случае защиту от профессоров. А этот аристократ за свои обеды платить сам изволит…
– Отставить слезы! – Резкий окрик магистра Чона вызвал еще больший поток отчаяния, но темному лорду было уже не до этого – он пошел лекарство на место ставить, после вообще вышел.
А я лежала, смотрела в потолок и думала, что делать! Что мне сейчас делать?!
Послышалась тяжелая поступь темного лорда, вскоре на пороге спальни показался и он сам, несший таз с водой, над которой клубился пар. Аромат трав мгновенно наполнил все пространство и стал ощущаться сильнее, когда таз был расположен на стуле, его магистр придвинул ближе к кровати, а затем лорд Чонгук вновь вышел.
Когда вернулся, в его руках была стопка белоснежных простыней и покрывало из серебристой шерсти скарха, которая не промокает.
– Так, – пробормотал магистр, расстилая покрывало, – сейчас мы тебя быстро на ноги поставим, и не таких поднимали, – быстрый взгляд на меня, – хотя нет, таких худых и измученных образом жизни еще не поднимали.
И он снова ушел, вернулся с большой глиняной кружкой, над которой тоже поднимался пар, но ее, накрыв блюдцем, отставил на прикроватный столик. Затем торопливо снял камзол и закатал рукава рубашки. И вот после этого лорд обошел кровать и направился ко мне.
– Все, адептка, начинаем лечиться, – преувеличенно весело сообщил магистр, раскрывая одеяло и ввергая в мир холода и такого же ледяного отчаяния. – Знаю, что морозит, – уже без улыбки произнес он, – но жар слишком сильный, нужно принимать меры.
И наклонившись, лорд Чонгук без усилий подхватил на руки и переложил на то самое непромокаемое покрывало, сверху застеленное белоснежной простыней. А затем с меня резким движением сняли и рубашку, и белье. Все произошло так быстро, что я не успела даже возмутиться, но затем, осознав, в каком виде лежу перед ним набелой простыне, у меня и голос прорезался:
– Что вы…
– Будете кричать, сорвете голос, – накрыв рукой мое возмущение, прошипел лорд Чонгук. – К тому же здесь нет никого, кто мог бы вас услышать, а лично мне ваши стоны абсолютно безразличны!
Я судорожно всхлипнула и просто закрыла глаза – выражать неприятие ситуации иными действиями не было ни сил, ни возможности…
Рука лорда соскользнула с моих губ, погладила по щеке и оставила мерзнуть и смущаться, а еще страдать от чувства полнейшего бессилия.
– Прекратите терзаться моральными принципами, – неожиданно мягко произнес магистр Чон,– мне в своей жизни пришлось повидать многое, даже роды однажды принимал.
Я распахнула глаза, удивленно глядя на лорда-директора, тот улыбнулся и продолжил, вымачивая попутно полотенце в тазу:
– Дело было в Дармане, мы двигались позади наступающих войск противника, занимаясь… – Он усмехнулся, и на сей раз невесело. – Это как охота за косяком уток. Вот летит косяк… – Теплое мокрое полотенце легло на мою грудь, и магистр начал осторожно растирать кожу. – Глупый охотник убьет вожака, и испуганная стая разлетится, а умный начнет отстрел с последней утки. И будет отстреливать одну за другой, да так, что остальные ничего не заподозрят. Вожак гибнет в последнюю очередь. Вот примерно так действовали и мы – вражеские войска шли навстречу нашим, а мы двигались позади, методично сокращая их численность.
Полотенце вновь вернулось в таз, было смочено, выжато и на сей раз расположено у меня на животе… И самое удивительное, там, где магистр прикладывал его, холода уже не ощущалось, только странное, чуть покалывающее тепло.
– Так вот шли мы, – осторожно растирая пальцами, продолжил лорд Чонгук, – и наткнулись на лесную деревеньку оборотней.
Его пальцы замерли, дыхание прервалось на мгновение, резкий поворот головы, и отвернувшись от меня, лорд-директор вгляделся в… шкаф. Несколько секунд, и осипшим голосом он продолжил:
– Оборотни оказались из нестабильных, подверженные…
Пальцы вновь вернулись к массированию, но тут же остановились.
– Бездна, – прошипел лорд Чонгук, – это в сотни раз хуже, чем с той эльфийкой!
Он сорвался с места и стремительно покинул спальню.
Откровенно говоря, я этому была очень рада, и едва шаги магистра стихли в дали этого немаленького дома, попыталась подняться. На удивление, у меня это даже получилось, и, завернувшись в одну из лежащих в стопке простыней, я, пошатываясь, встала. Эта маленькая победа радовала ровно до хлопка входных дверей, быстрых шагов и грозного окрика вернувшегося магистра:
– Лежать, кому сказал!
Я села. На пол. А едва лорд-директор направился ко мне, посерев от злости, испуганно взмолилась:
– Пожалуйста, давайте я сама себя лечить буду! Ну правда, я же раньше вполне успешно справлялась, я…
Рывок, и меня подняли на ноги, треск разорванной простыни и обнаженной мне попросту связали руки лоскутком от погибшего ткацкого изделия! Все дальнейшее было не менее быстро – на сей раз лорд Чонгук просто смочил целую простыню, завернул меня по шею и, толкнув на кровать, тем не менее поддержал в момент падения, а после и уложил.
– Вы сразу определяйтесь, адептка, – прошипел магистр, глядя на шкаф, – или сопротивляетесь, или подчиняетесь. Старайтесь придерживаться одной линии поведения!
В процессе гневной речи меня быстро, немного грубо и почему-то продолжая гипнотизировать взглядом шкаф растирали. Затем, перевернув на живот, те же манипуляции лорд проделал со спиной и… всем, что ниже.
не забывайте ставить звёздочки!!