Встреча с прошлым

В воздухе пахло пылью, металлом и смутным, тревожным ожиданием. Заброшенный склад или что это было в их понятие, в котором их держали, был лабиринтом из покосившихся стеллажей и ржавых труб, сквозь щели в крыше пробивались редкие лучи тусклого солнца, выхватывая танцующие в полумраке частицы. Один из приближенных Хорхе – крепкий мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом – стоял чуть поодаль, держа в руке старую, местами поцарапанную рацию. Он прислушивался к помехам, прежде чем произнести в трубку:

– Ты просил сообщить, если здесь появятся сбежавшие. Да… Они здесь.

На другом конце провода раздался резкий, требовательный голос Дженсона. Мужчина прищурился, быстро оглядывая толпу измученных, но все еще полных дерзости подростков.

– Сколько их? Четыре девушки, раз, два… Семь парней. Одиннадцать короче. Ага, понял. Все здесь.

Он кивнул сам себе, подтверждая информацию, и коротко ответил Дженсону, обещая держать ситуацию под контролем.

В это время Дафну, последнюю из них, наконец развязывали. Тугие цепи, впившиеся в ее лодыжки, оставили глубокие красные следы на бледной коже. Все это время она висела в обнимку с Ньютом, прижимаясь к его боку, словно ища утешения и защиты. Как только ее ноги освободили, она резко отстранилась, протерев натруженные запястья.

– Почему меня самую последнюю развязали?! – Возмущенно воскликнула она, одаривая остальных гневным взглядом. В ее голосе сквозило типичное для нее негодование по поводу любой несправедливости, даже такой мелочи в их текущем положении.

Подростки, уже свободные от пут, лишь смотрели на нее с понимающими, легкими ухмылками.

Не успели они обменяться хоть словом, как перед ними возник тот самый мужчина, который только что говорил по телефону. Его массивный силуэт заслонил тусклый свет. Он поднял руку, и в ней блеснул дуло пистолета, нацеленное прямо на них. Звонкая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь редким скрипом металла где-то сверху.

Томас, без промедления, выставил руку вперед, словно пытаясь остановить пулю невидимой стеной. В его глазах читалась усталость, но и непоколебимая решимость.

– Мы просто хотим уйти, – произнес он ровным, спокойным голосом, пытаясь избежать ненужного кровопролития. Он всегда был миротворцем, даже когда это казалось бессмысленным.

Мужчина холодно усмехнулся.

– Ну уж нет, вы никуда не уйдете. – Его голос был низким, лишенным каких-либо эмоций. Он достал рацию, не отводя от них пистолета. – Дженсон, они здесь. Не надо стрелять, я приведу их. Они целы, но… кажутся слишком уж спокойными.

Когда он произнес последние слова, Джейн, Дафна и Джуди обменялись быстрыми, едва заметными усмешками. В них читалось нечто вроде вызова. Тайное знание, которое было недоступно их похитителям.

– Даже сейчас будете миротворцами? – с легким сарказмом спросил Ньют, глядя на трех девушек. Он знал их достаточно хорошо, чтобы понять, что их спокойствие было лишь маской.

– Нет, конечно, – отрезала Джейн, делая шаг вперед. Ее глаза горели непокорным огнем. Она была готова к любому противостоянию, но, кажется, недооценила противника.

Раздался оглушительный выстрел. Звук эхом прокатился по складу, заставив всех вздрогнуть. Джейн отшатнулась на пару шагов, ее лицо исказилось от внезапной, острой боли. Она прижала руку к плечу, из-под пальцев начала сочиться алая кровь, быстро пропитывая ткань ее куртки.

– Он… Стрельнул в меня? – Ее голос дрогнул. Не столько от боли, сколько от совершеннейшего изумления и нарастающей ярости. Она была удивлена, возмущена и, судя по всему, глубоко оскорблена. Это была не просто рана, это было посягательство на ее, казалось бы, нерушимую неприкосновенность.

Мужчина, не моргнув глазом, перевел пистолет на Дафну.

– Вы думаете, я не знаю, кто вы? – прошипел он, его взгляд был более проницательным, чем они ожидали. Он явно был осведомлен об их необычных способностях.

Дафна, хоть и была напугана, рефлекторно подняла руки вверх. Но в этот самый момент, прежде чем мужчина успел что-либо сделать, по его голове пришелся сокрушительный удар. Раздался глухой стук, и он, покачнувшись, рухнул на пол. Это была Бренда, которая, словно призрак, появилась из тени, держа в руках массивную ржавую трубу, которую она явно вытащила откуда-то из-за стеллажей.

Минхо и Томас тут же ринулись к Джейн. Минхо  пытался оценить рану, а Томас положил руку ей на спину.

– Так спокойно, всё нормально, – пробормотал Минхо, хотя сам был бледен.

Джейн потрогала плечо, ее пальцы наткнулись на теплую, липкую кровь. Она слегка поморщилась, но затем, собравшись с силами, кивнула.

– Быстро все за мной! – Голос Бренды прозвучал резко и властно, не терпя возражений. Она уже была готова к движению, осматривая пути отхода.

Джейн, несмотря на боль, слабо улыбнулась Минхо и Томасу, показывая, что она в порядке, или по крайней мере, будет в порядке. Те кивнули в ответ, поняв ее без слов, и поспешили за Брендой, которая уже двигалась к выходу. Джейн, стиснув зубы, последовала за ними, ее движения стали скованными, а каждое следующее было словно преодоление невидимого барьера из жгучей боли.

Тереза, стоявшая чуть в стороне, замешкалась. Ее взгляд метался между уходящей группой и телом упавшего охранника. Долгое колебание, которое длилось всего несколько секунд, но казалось вечностью, закончилось тем, что она быстро нагнулась, подняла с земли рацию, выпавшую из рук мужчины, и ловко спрятала ее под своей курткой, прежде чем поспешить за остальными. Никто, кроме, возможно, Ньюта, который бросил на нее короткий, настороженный взгляд, не заметил ее действия.

Джейн не чувствовала сильной боли, пока не двигалась. Но стоило ей начать идти, как каждое движение отдавалось пульсирующей, жгучей болью в плече. Она старалась не подавать виду, но ее лицо выдавало истинное состояние. Сморщившись, она ускорила шаг, чтобы не отставать.

Они быстро поднимались вверх по шаткой металлической лестнице, ведущей на другой уровень склада. Воздух становился чуть прохладнее, и запахи менялись – к пыли и металлу примешивался слабый аромат горелого. Тут они вышли наверх, в более открытое, но не менее заброшенное пространство. Здесь уже был Хорхе. И, к полному изумлению, играла музыка. Громкая  мелодия, раздававшаяся из старых, пыльных динамиков. Что-то абсолютно сюрреалистичное на фоне их бегства.

– Конечно, самое время сделать музыкальную паузу, – проворчала Джейн, ее голос был полон язвительности, но и легкой усталости.

Хорхе, который, казалось, наслаждался моментом, обернулся. Его глаза сверкнули.

– Бренда, быстрее! – сказал он, не теряя ни секунды. Он подошел к массивной, когда-то потайной двери, ведущей наружу, и распахнул ее.

В проеме открылся вид на хаотичный пейзаж разрушенного города. Но самое главное, что они увидели, были длинные, толстые провода. Они тянулись от их нынешнего положения к какому-то заброшенному зданию, возвышавшемуся вдали, похожему на гигантский скелет на фоне поблекшего неба. Это был импровизированный зиплайн.

Хорхе повернулся к ним, его лицо было серьезным, но с едва заметной усмешкой. Он знал, что они отчаянно ищут убежище.

– Вы хотите найти Правую руку? Я отведу вас к ним, но за вами должок. Большая услуга в обмен на большую услугу, – сказал он, словно это была обычная деловая сделка, а не вопрос жизни и смерти.

Он не стал ждать ответа. Ловко, почти небрежно, Хорхе спустил вниз белую тряпку, которая, как оказалось, служила чем-то вроде сиденья. Он зацепился руками за тряпку и, оттолкнувшись, стремительно поехал вниз по проводу, исчезая в направлении заброшенного здания. Просто и эффективно.

– Да вы издеваетесь… – простонал Фрайпан, глядя на это безумие. Он был человеком, который предпочитал землю под ногами, а не сомнительные полеты по проводам над пропастью.

– Давайте быстрее, быстрее! – скомандовала Бренда, подталкивая их. Она уже протягивала каждому по отрезку плотной ткани – видимо, их "сиденья" для спуска.

Первым, после небольшого колебания, поехал Фрайпан. Его лицо было напряжено, но он крепко сжал ткань и, скрипнув зубами, оттолкнулся. Затем последовал Арис, тихий и собранный, он скользнул вниз почти бесшумно.

Потом очередь дошла до Джейн. Она приняла ткань, ее движения были скованными, но она изо всех сил старалась притвориться, что все нормально. Улыбка на ее губах выглядела скорее как гримаса. Когда она зацепилась за тряпку и начала спуск, ее лицо исказилось. Джейн стиснула зубы так сильно, что хрустнули челюсти, чтобы не заорать от пронзившей ее боли в плече. Это было хуже, чем она думала.

Минхо, убедившись, что Джейн благополучно доехала до следующей опоры, глубоко выдохнул и последовал за ней, его взгляд не отрывался от ее уменьшающейся фигуры. Затем поехал Алби, за ним Ньют с привычной усталостью на лице, потом Чак, который выглядел одновременно испуганным и заинтригованным. За ним Дафна, которая, несмотря на свой прежний драматизм, тоже решительно отправилась в путь.

Остались только Томас, Бренда и Тереза. Тереза пошла самой последней, ее лицо было непроницаемым, когда она хваталась за ткань. Она спустилась быстро, почти механически, ее взгляд был прикован к далекому силуэту заброшенного здания.

– Ты куда? – Спросил Томас у Бренды, когда она, вместо того чтобы пойти к проводу, решительно направилась к какому-то ящику, стоявшему в углу.

Бренда не ответила. Она открыла ящичек, достала оттуда пистолет и, не говоря ни слова, начала стрелять в агентов ПОРОКа, которые только что начали пробиваться на верхний уровень, их силуэты мелькали в дверном проеме.

Агенты ПОРОКа появились из ниоткуда. Один миг помещение было пустым, следующий – оно заполнилось тенями, движущимися с пугающей скоростью. Они были в черной форме, их лица скрыты под тактическими шлемами, в руках – футуристическое оружие. Его мозг едва успел зарегистрировать их появление, как Бренда, с поразительной для такой хрупкой на вид девушки скоростью, использовала пистолет.

Это был не просто пистолет. Это был массивный, брутальный кусок металла, который легко мог бы сломать ей запястье, если бы не ее тренированные руки. Без единого слова, без колебаний, она открыла огонь. Звук выстрелов разорвал пространство, эхом отскакивая от стен, заглушая все мысли. Гильзы дождем сыпались на пол, позвякивая, пока Томас стоял, ошеломленный, как будто вся реальность вокруг него внезапно сошла с ума. Он не понимал ничего: ни откуда взялись агенты, ни откуда у Бренды пистолет, ни почему она стреляет в них с такой безжалостностью.

Пули Бренды, казалось, находили свои цели с жуткой точностью. Один из агентов упал, другой отшатнулся, зацепив третьего, и Томас различил короткие, резкие, полные боли вскрики, заглушенные шлемами. Агенты ПОРОКа, несмотря на свою подготовку, явно не ожидали такого отпора. Они немедленно открыли ответный огонь, и Томасу пришлось нырнуть за ближайшее укрытие – обломок бетонной плиты, пытаясь увернуться от свистящих пуль. Свинец врезался в стены, выбивая искры и кроша бетон.

«Что... что происходит?!» – хотел крикнуть Томас, но слова застряли в горле. Его взгляд метался между Брендой, которая продолжала стрелять, двигаясь и уклоняясь с невероятной грацией, и наступающими агентами. Ему казалось, что он попал в какой-то дурной сон, из которого невозможно проснуться.

— Все, бежим! – раздался резкий голос Бренды, заглушая грохот выстрелов. Ее слова прозвучали, когда пистолет, сделав последний, глухой щелчок, объявил о пустом магазине. Ее взгляд, быстрый и энергичный, скользнул по Томасу, призывая к немедленным действиям.

Он бы и рад был бежать, но ноги его будто приросли к полу. Он слышал позади себя яростные крики агентов

— Стойте там, где стоите! Немедленно!

Голоса были искажены шумоподавителями шлемов, но угроза в них была недвусмысленной. Томас чувствовал, как внутри него поднимается волна отчаяния и усталости. Ему хотелось просто опустить руки, сдаться, чтобы этот кошмар наконец-то закончился. Его тело болело, голова трещала, и он физически ощущал пределы своих возможностей. Но Бренда даже не остановилась. Она уже мчалась вперед, ее фигура мелькала в полумраке, не оглядываясь, не ожидая.

— Быстрее! Песня почти закончилась! – ее слова прозвучали как приказ, и в них была странная, почти безумная срочность.

Томас, не до конца понимая, что имеется в виду, но повинуясь инстинкту самосохранения и, возможно, просто ошарашенный ее решимостью, рванул за ней. Они неслись по коридору, стены которого казались живыми, искаженными, а потолок и вовсе отсутствовал в привычном понимании. Вместо обычных досок или плит, над ними были лишь толстые, ржавые металлические балки, переплетающиеся в хаотичный узор. Пространство было непривычно открытым, обрушенным, как будто гигантский зверь прогрыз себе дорогу.

Под ногами лязгали и прогибались их собственные металлические балки, по которым они теперь бежали, а не шли. Снизу, из-под просветов, доносился далекий, но нарастающий гул, похожий на работу гигантского механизма. Каждый шаг отдавался звонким эхом в этом разрушенном пространстве. Они были высоко, слишком высоко, и внизу виднелась лишь кромешная тьма, прерываемая редкими проблесками проводов и обломков, похожих на кости гигантского скелета. Томас чувствовал, как адреналин жжет его вены, заставляя забыть о боли, но его разум все еще не мог вместить происходящее.

В этот момент, когда они были почти у самого конца этой импровизированной тропы, звук, который Бренда назвала «песней», резко оборвался. Это была какая-то странная, синтетическая мелодия, пульсирующая и монотонная, которая до этого момента казалась фоновым шумом, но теперь ее отсутствие было оглушительным. И сразу после этого наступила тишина –

короткая, ужасающая, – предвестник хаоса.

Затем все началось. Не один, а десятки взрывов прогремели вокруг них, один за другим, словно синхронная цепная реакция. Здание, которое и без того было на грани разрушения, начало рассыпаться. Металлические конструкции с грохотом валились вниз, искры летели во все стороны, превращая полумрак в ослепительную, пульсирующую вспышку. Волны горячего воздуха и пыли накрыли их, заставляя задыхаться. Земля под ногами задрожала, а затем обрушилась.

Томас почувствовал резкий удар по голове, затем по ноге, мир перевернулся, и он погрузился в водоворот боли и темноты, окруженный грохотом падающих обломков. Он не знал, сколько времени прошло, но когда он пришел в себя, вокруг была кромешная тьма, пронизанная лишь тонкими лучиками света, которые пробивались сквозь щели в обломках, словно звезды в угольно-черном небе. Повсюду витал запах гари, пыли и чего-то еще, напоминающего мокрую землю и разлагающийся бетон. Он слышал глухие стоны и хрипы – свои собственные, и чей-то еще.

С трудом откашлявшись, Томас попытался пошевелиться. Каждый мускул ныл, казалось, что его тело превратилось в сплошной синяк. Во рту был привкус крови и пыли. Он застонал, пытаясь приподняться на локтях. Рядом с ним, едва различимая в темноте, тоже застонала Бренда.

— Ты... ты в порядке? – прохрипел Томас, голос его был хриплым и слабым.

— Кажется, да, – ответила она, ее голос был чуть громче, но все еще надтреснутым. – Только немного... присыпало.

Она откашлялась, и Томас услышал, как она с трудом поднимается, за ней последовал скрип и скрежет мелких камней. Наконец, он почувствовал, как она протягивает ему руку в темноте. Он ухватился за нее, и Бренда потянула его на ноги. Ноги его дрожали, но он стоял.

Не теряя ни секунды, Бренда, словно в ней включили невидимый тумблер, произнесла

— Я примерно знаю выход. Давай быстрее!

Томас, все еще пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее, ошарашенно посмотрел на нее. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, он видел ее решительное лицо, покрытое пылью, но с горящими глазами.

— Примерно? – переспросил он, в его голосе сквозило чистое недоверие. Это было все равно что сказать «Я примерно знаю, как лечить рак», находясь при смерти.

Бренда слегка пожала плечами, и эта небрежность в столь критической ситуации взбесила Томаса до глубины души.

— Ну, знаешь, я никогда не застревала под землей. Так что это максимум, на что я способна.

— Твой Хорхе какой-то на всю голову сумасшедший, — пробормотал Томас, пропыленный, грязный, с саднящими ранами. Вся эта ситуация, его участие в ней, абсурдность происходящего, казались ему результатом чьего-то безумного, некомпетентного плана. Хорхе либо гений, либо полный псих. Томас склонялся ко второму варианту.

— В таком хаосе вряд ли остался кто-то здравомыслящий, – в ответ парировала Бренда, ее голос звучал совершенно спокойно, почти отстраненно, будто она обсуждала погоду.

— Да? – Томас указал грязным пальцем куда-то в темноту, а затем на себя. – Посмотри-ка вокруг, желательно вот сюда. Уверяю тебя, есть как минимум один.

— Не факт, – сказала Бренда, снова пожав плечами, и двинулась вперед, растворяясь в глубокой, поглощающей темноте. Томас, лишь усмехнулся, глядя ей вслед. Да, это именно Бренда была сумасшедшей. Она и Хорхе, видимо, либо родственники, давно потерянные, либо просто родственные души, которые нашли друг друга в этом безумии. Он огляделся, еще раз убеждаясь, что они одни в этом обломке мира, и, тяжело вздохнув, пошел за ней. Он ничего не понимал, но у него не было выбора.

Они шли вперед, утопая в кромешной тьме. Томас чувствовал, как стены медленно сужаются, а воздух становится тяжелым и застоявшимся. Каждый шаг Бренды был уверенным, хотя и неторопливым, а Томас, хромая и напряженно вглядываясь в пустоту, пытался не споткнуться. Наконец, они услышали какой-то звук. Сначала он был еле различим, похожий на отдаленный шепот, затем он усилился, превратившись в отчетливое, утробное шипение.

Звук наполнил их легкие, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Это было шипение, наполненное чем-то болезненным, голодным. Он проникал под кожу, вызывая мурашки. Томас и Бренда одновременно замерли, их головы повернулись в сторону звука. Они увидели его.

Впереди, там, где тьма была особенно густой, из нее выступила омерзительная фигура. Это был зараженный, или, как их называли, «шиз». Его кожа была бледной, перекрученной, местами покрытой язвами, а глаза светились тусклым, безумным желтым огнем. Он стоял, согнувшись в неетичной позе, его конечности были неестественно вывернуты, а изо рта, из которого вырывалось шипение, капала черная слизь. И в ту же секунду, как его взгляд, полный откровенного безумия, встретился с их глазами, он ринулся на них.

Это был не бег, а жуткий, нечеловеческий рывок, скользящий и рваный, будто все его суставы были вывихнуты, но при этом он двигался с невероятной скоростью. Из его горла вырвался хриплый, надрывный крик, похожий на лай полуразложившегося пса. Томас и Бренда не сговариваясь, не тратя ни секунды на обсуждение, развернулись и побежали.

Они мчались дальше по лабиринту, который вдруг стал еще более тесным и запутанным. Воздух здесь был густым, пропитанным отвратительным запахом, напоминающим канализацию – смесь затхлости, гнили, прелой воды и чего-то еще, более тяжелого и удушающего, что-то вроде запаха гниющей плоти. Влажные стены, по которым стекала какая-то темная жижа, блестели в мерцающем свете, который Томас теперь осознал – это был свет от их же фонарика из кармана Бренды, который она включила на ходу. Он отбрасывал причудливые тени, искажая и без того пугающее пространство. Зараженный, издавая жуткие стоны и шипение, преследовал их по пятам.

Его когти скребли по полу, звук этот был слышен даже сквозь их собственное тяжелое дыхание и стук их сердец, отбивающий чечетку где-то в горле. Лабиринт углублялся, становясь все более мерзким и безнадежным, но они бежали. Бежали от жуткого преследователя, от запаха смерти и от самого ада, в который они угодили.