Прощение - выход | Турбо.

10 марта 1983. Казань.

Совершеннолетие Аллы наступило как-то быстро, будто она еще не успела дорасти до этого возраста. Будто она еще слишком глупа для него, совсем ребёнок.

И этот день стал самым ужасным днем рождения в ее жизни.

Брат, друг и парень в больнице. Ничего хуже сегодня быть не могло. Но улыбка все равно иногда сверкала на ее лице.
Родители и Марат поздравляли родную с праздником, надеясь, что этот день она проведет как следует.

— Мы с мамой уедем к тёте, так что зови друзей, отпразднуйте, — произнес папа, обняв единственную дочь.

Весна уже вступила в свои права, принося за собой солнце и цветущие растения.

— Ко скольки позовешь всех? — спросил младший, сидя на подлокотнике кресла и куря сигарету, ведь сегодня его никто не застукает.

— Думаю к 6 можно, — ответила Аля, стоя у плиты с чайником, в котором закончилась вода. — Как там Володя? Я уже два дня не ходила к нему. А к Валере четыре.

— Вован нормально, в себя пришел, чуть ли не пляшет там, — улыбнулся брат и выдохнул дым, которым пахло на все помещение.

Маратка вызвался помочь сестре убраться, к готовке она его не подпустит ни на шаг. Еще не хватало устроить черт знает что, времени и так мало. Пока парень протирал пыль и мыл окна, девушка уже пропылесосила, помыла полы и повесила чистые шторы, пока другие в стирке.

— Спасибо, Маратик, теперь иди отсюда, — улыбнулась Суворова и принялась готовить, пока младший ускакал из дома.

К 4 часам подоспели девчонки, чтобы помочь имениннице. Пока одна нарезала салаты, другая запекала картошку и мясо.

— Ты в курсе, что Лиза уже который день к Валере шастает в больницу? — спросила Наташа, которая нарезала сыр, колбасу и прочие закуски. — Я бы ее не пускала, честное слово! Но мне так нельзя.

Ревность тут же появилась, кажется, еще чуть чуть, и тарелка в руках Али разбилась бы.

— Может она не к нему, а к Вахиту? Они же в одной палате были, — пыталась она найти другую причину ее похождений, которая звучала вполне убедительно.

— Они уже три дня в разных палатах, — отрицательно покачала головой кудрявая и продолжила раскладывать закуски по тарелкам.

Тут в мыслях Суворовой все перемешалось. Плохие исходы посещали ее. Вдруг Лиза ему что-нибудь сказала? Или помешала? Или? И очень много таких «или» были в ее голове всю беседу.

— Я бы убила ее уже, — встряла в разговор Яна, приподняв свои светлые брови, — таких нужно сразу ставить на место!

Айгуль лишь внимательно слушала девочек, иногда кивая или что-то добавляя к их разговорам. Время доходило 6 вечера, но пришел пока только Андрей и Илья, даже Марат не пришел, что было очень странно.

Алла ушла в свою комнату переодеться. Бигуди она сняла, отчего сразу появились пышные завитки, лежащие на ее плечах черными кудрями.
Из одежды Суворова выбрала черное платье с кружевами на рукавах и вырезе. Оно было выше колена по талии и расходилось в свободную юбку, с небольшим декольте и голыми плечами.

Раздался продолжительный звонок в дверь, не посмотрев в глазок, голубоглазая увидела Марата, что не удивило ее, в сравнении с остальными.. За братом стояли Валера, Вахит, Вова и остальные приглашенные с букетами цветов и подарками.

— Вы пришли.. Но вас же не выписали еще? — говорила счастливая Аля, будучи еще в удивлении.

— А мы выписались специально к тебе с помощью моей Наташки, — улыбнулся Вова  и обнял сестру, покружив ее в воздухе и вручив подарок.

Последним был Турбо, на которого брюнетка сразу накинулась с объятиями и слезами счастья, ведь появились те, кого она так сильно ждала.

— С праздником тебя, — улыбнулся кудрявый, когда Аля наконец отстранилась и смотрела на него с яркой улыбкой.

Пока все рассаживались за столом, радостная именинница бегала по квартире в поисках ваз для цветов, которых теперь просто целая квартира.

— Алечка, сядь ты уже, — вздохнула Яна и закатила глаза, держа в руке бокал с вином.

Зима, конечно же сел рядом со своей дамой сердца, приобнимая ее за плечо и что-то говоря на ухо, отчего смех раздавался по комнате.

                                   ****

Музыка играла где-то в соседней комнате, пока Аля с Турбо ушли в другую, ведь в шумном помещение толком нормально и не поговорить.

— Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросила девушка, оглядывая парня, на лице которого оставались ссадины на брови и губе.

— Всё хорошо, Аль, правда, — произнес зеленоглазый и улыбнулся, смотря на взволнованную Суворову. — Как тебя увидел, сразу все прошло.

Она стукнула его по плечу и цокнула, тут же начиная улыбаться, ведь такие слова заставляли щеки гореть от смущения.

Он протянул ей небольшую коробочку, обвязанную алой лентой. Взяв ее в руку, Алла посмотрела на парня, а после открыла коробку, взглянув на великолепные серьги. Серебро блестело в свете луны, а небольшие камешки переливались от розового к сиреневому.

— Валер, дорогие же очень... — протянула дама, достав их из бархатной ткани и примеряя, — Спасибо, — улыбнулась она и поцеловала парня, оставляя на губах привкус вина.

— Всё для тебя, — тихо ответил он и снова поцеловал брюнетку, опустив руки на ее талии, — идем ко всем.

— Нет, подожди, — сказала Алла и остановила его, взяв за руку, — ответь мне на вопрос. Зачем к тебе приходила Ефремова? — с нотой ревности спросила та, крепче сжимая руку Валеры.

Кудрявый удивился таком заявлению, он никак не мог предположить, что Алла узнает об этом. Хотя и ожидать этого стоило, на дежурстве сидит Наташа.

— Я не знаю, — пожал он плечами, — приходила, спрашивала про состояние, говорила как надеется на скорое выздоровление. — перечислял Турбо то, что говорила ему Лиза.

— Ты не договариваешь! — уже громче сказала та, явно сильно ревнуя, что выдавал не только голос, но и взгляд.

— Говорила, что ты даже не вспоминаешь о нас, и я начинал ей верить. Четыре дня не приходила ни к одному из нас, — уже более недовольно отвечал Туркин, отцепив свою руку от Али. — Она каждый день приходила, спрашивала. Ты знаешь только про два дня, потому что только эти два дня на дежурстве была Наташа.

— Валер, что ты несешь? Я не приходила, потому что меня не пускали! И я кажется догадываюсь чьих это рук дело. — прищурилась голубоглазая, — я не хочу ссориться из-за какой-то девицы, которая влюбилась в тебя по уши и готова ломать всем жизни! — договорив это, Суворова вышла из комнаты, хлопнув дверью, сразу уходя на балкон.

Стоя на балконе, Аля курила сигарету, которая валялась на полке вместе с зажигалкой. На дворе ночь, холодно, но за курткой она так и не пошла, ведь пришел Зима, который позаботился об этом.

— Что у вас произошло? — спросил он картаво, что всегда вызвало улыбку у девушки.

— Вахит, я тебя расстраивать не хочу, но все из-за твоей Лизы! — сорвалась брюнетка, прислонившись спиной к бортику. — Приходила в больницу к Валере, подлизывалась, он ей верил, Вахит, верил! А теперь из-за нее я смотреть ему в глаза не могу, себя виноватой чувствую, что не смогла придти, ведь меня не пускали.

— Зачем я вообще спросила про нее, — закрыла лицо руками та, держа между пальцев сигарету, которая постепенно тлела.

— Я поговорю с Лизой, и ты поговори с Валерой. Вы же оба вспыльчивые, вот и не находите общий язык. — ответил Зималетдинов, уводя ее с холодного помещения.