•|долгожданное признание в любви|•
[Да, думаю хоть кто-то этого ждал. Все же я решилась на что-то розовое и в разбитых сердцах. Спасибо за прочтение.
Спасибо за давний заказ MC_Kissyla_Pon💐 А ещё я хочу довыполнять заказы, что в моих силах.
Только одна часть без продолжения]
•|Люцифер|•
— И я знаю, что этот выбор слишком ответственный, но, станешь ли ты моей дамой души? — Руки мужчины берут хрупкие ладони девушки в свои. Его глаза с надеждой смотрят прямо на В/и, пока та не желая смотреть в ответ отвергнута к окну.
— Да ... — тот победно улыбается,не сдерживая улыбки. Каковы ухаживания были за девушкой, что так запада в душу и одержать адское взаимство на руку девушки - было чем-то вроде стрелы Купидона, только без яда. Люцифер правда сомневался, что эта статная девушка одарит его хотя бы каплей своего, овееного хаосом внимания.
Ох, их знакомство было просто незабываемым
То, как она завалилась в его поместье с предъявлением того, что та должна быть одобрена и посвящена им, как член семи смертных грехов. Слишком нагло и непростительно.
Вся его лесть была только для неё, девушка была искупана в подарках и не мнении внимания. Но едва заступив на должность, В/и была поглощена документацией и мирно расположена под наблюдением Асмодея, как самый, относительно молодой грех.
Всё ее внимание бесстыдно было заполучено другим клоуном. Но сейчас не об этом.
— И все же... Спустя столько лет... Я полюбила тебя, смогла забыть о том, что преследовало раньшь, пойдя наперекор самой себе. Став противоречить Божеству, что стало моим покровителем — безнадежно шепчет девушка. Их пальцы переплетаются сжимаясь. И все же, душу девушки греет мысль о том, что она была кому-то нужна в таком холодном и одиноком аду.
Владыка взаимно улыбается, увенчанный с успехом он сияет будто земное солнце. Мужчина надеется, что это надежда на призовую любовь в его существовании.
В руках появляется крупноватая, бархатная коробка. Мужчина отстраняется. Хитро оглядывается и будто что-то запретное открывает.
С губ срывается истеричный смешок. Милый символический кулон в виде милой утки, что похожа на Люцифера.
Он примерно показывает такой же только в виде самого греха у себя на шее. В/и пугливо протягивает руки не решаясь принять украшение.
—Рад, что твоя рука принадлежит мне, но сердце всегда будет оставаться свободным. И да, я помню, что ты часто теряешь кольца и браслеты — с какой-то горечью, но пониманием говорит Люцифер. Он разглядывает немного покрасневшую девушку, что стыдливо пытается спрятать глаза. Их разница в росте вызывает неловкость. Подарок был принят и красовался на, почти всегда оголенной коже девушки.
~'Вельвет'~
— Что же, ты готова к шоу, малыш? — радостно вопит Вельвет приобнимая ее спутницу. Глаза раздражённо смотрят в объектив камеры. Зубы скалятся от навязчивой липкости ее недоподруги.
— Давай, улыбнись, мы запечатлим это на камеру и запостим под хэштегом восьмое чудо ада. — кажется, сейчас ей было так весело. А членом не безызвестной тройки, та являлась только на словах. Ещё немного и она задавит В/и в объятиях. Но бестия отстраняется и смотрит прямо в глаза. Ещё пары мгновений и два этих осколка способны раскроить тебя только коснувшись острым срезом в бешенстве разбитого зеркала театра.
— Отвали со своими камерами — рычит В/и и одёргивает голову от приятных, но раздражающих объятий.
Девушка заправляя выпавшие пряди со строгой прически. И вальяжно раскидывается на кровати Вельвет. Ей не нужно было разрешение, той просто так хотелось. Вседозволенная и безграничная, дикая и забвенная дымом сожжённой сигареты.
— Признай, Асмодей любит Физзаролли. Мамон обожает деньги, а ты не можешь признать себе, что кто-то подобнее тебе - безжалостного гнева, кому чужда любовь, смогла влюбиться, как мелкая сучка — вся шутливость будто куда-то улетучивается. Плечи напряжены до предела. Вельвет так легко об этом говорит, будто для нее это и вовсе ничего не значит.
Сердце с болью сжимается, из него вытекают соки любви. В зубах уже красуется черная сигарета. Светлый дым наполняет комнату не менее лёгких девушки. Вельвет лишь крутит носом зло размахивая руками
— Блядь... — шипит грех, пока возле нее разваливается сама виновница всего, что сейчас происходит. Девушка проводит острыми пальчиками по сладкому бедру В/и.
— Думаешь, Я - звезда Пентаграмма, не знает, как предсказуемы твои действия. Милая, ты такая глупая. Ох, наверное из-за того, что безвылазно работаешь. Нам стоит развеяться, а ещё, если тебе так сложно сказать, что ты любишь меня, то так уж и быть, соизволю себя смиловаться над тобой. Грозная и всегда хмурая, как там тебе называют те сучки? Ваша превосходность В/и. — саркастично пародирует шавок В/и Вельвет и вешается на шее ее, уже без обложек, любимой девушки.
— Спасибо... — быть любимым и вправду хорошо, крутиться в голове у нее, но на это смелости никак не хватает.
— Что, о мой Сатана. Ты сказала это!? Разве ты знаешь что-то кроме ворчания? — В/и крутит головой уворачиваясь от шаловливых поцелуев, расправляет напряжённые плечи. Мучительно вздыхает, и смиряется с тем, что она запредельно влюбилась в эту девчонку, что бы так бережно поддерживать ее невесомую фигуру.
— Закрой рот, раздражает
×Лют×
— Блять, почему ты настолько долго все тянешь? Мне уже надоело смотреть на твои забвенные его ахуенностью взгляды, что ты бросаешь на Адама. — рычит Лют всем телом наваливаясь на остолбеневшего херувима. Та прижала её в собственном доме.
Ей некуда бежать, прятаться и врать самой себе. В/и дёргается всем телом, но не в желании как-либо отстраниться. Стоит признать, чего-то подобного стоило только и ожидать от Лют.
Знала бы она чему та подвергала себя стоя рядом с ней. Когда оставалась по вечерах разгребать стопки бумаг которые бесстыдно скинул на неё ненавистный душой и телом ей мудак. Какой дикостью было увидеть эту девушку, раздражённо стоящую возле входа, немного стыдливо отведя глаза и выглядывая из-за приоткрытой золотоватой двери. Она впервые так открыто предлагает свою помощь. Неожиданно и слишком приятно.
Взгляд смягчается, когда рука Лют проводит по коротким волосам не безразличной себе дивы.
— Ты боишься меня? Каждый раз так подрагиваешь, будто грешник в агонии. Думаешь я не вижу? Думаешь я блять не вижу?! — почти кричит она.
Ее лицо сегодня слишком эмоционально. В/и лишь молчит, отводя взгляд. Ее статная фигура плывет прямо перед каким-то истребителем. Каким-то чёрт возьми истребителем, не Серафимом или Престолом, а жалким, грубым истребителем.
— Пойди и скажи ему в лицо Я пиздецки хочу тебя. Так же, как ты сладко изливаешься свои пламенные речи Серафимам. Улыбнись так же ярко, как для Михаила и скажи, как фальшиво ненавидишь его — с горечью плюёт Лют судорожно отворачивается.
Кажется что-то иное корит ее сердце, а было ли оно у неё? Пожирает изнутри, пленя душу ревностью. Что-то, что ранее неизвестно, что нельзя прикончить на месте, жестоко расправившись без доли сожаления. Изящные пальцы закрывают лицо, дыхание учащается.
— Да, ты права. Но разве ты умеешь любить? Подойти к тебе когда ты не в компании этого... Как пиздецки мерзко даже выговорить его имя моими благородными голосовыми связками. Адама.. — хрипит В/и, с нескрываемой нежностью смотря на Лют. Она как всегда радует взгляд, но сейчас, что-то особенное зажигает искры между ними. Ей стоит только наклониться и тихо прошептать заветные
— Но я готова рискнуть своими изящными крылья укрыв тебя и твой ужасающий нимб от гнева всевышнего — смеётся В/и и перехватывает руку своей, давно любимой экзорциски.
— Я люблю тебя или как там говорится — шепчет она. Глаза Херувим мечтательно смотрят на звёзды, так умиротворенно она не чувствовала себя ещё никогда. И кажется, никакое благословение не стоит того, что бы пережить этот день как-то по другому.
— Не говори больше этих слов... Так их ценность выветривается, а границы расплываются, но я.. я люблю тебя, пиздецки люблю..