°когда у В/и есть старые шрамы°
•Люцифер•
[присутствуют упоминания персонажей из подобного проекта "Адского Босса"]
- Это всего лишь шрамы, ещё с человеческой жизни - медленно тянет В/и, вовсе не смотря на Люцифера. Пока тот бесстыдно разглядывает ее откровенно открытые участки тела, а точнее частично плечи, что вовсе не были прикрытыми платьем, которое она, как говорится "выгуляла" на себе не более двух раз.
В ее руках бумаги, что сейчас явноинтересней чем ее возлюбленный. Руки мужчины касаются талии девушки, поднимаясь немного выше, бесстыдно лапая ее грудь. Именно сейчас, они могут сравняться в росте. Когда грех вальяжно раскинулась на своём кресле, а её возлюбленный стоит возле нее.
- Позволь узнать? - пальцы бесстыдно пытаются стянуть слишком облегающее декольте грёбаной одежды, повседневной формы, что ещё с первого примера пропиталось запахом В/и.
- Не обращай внимания, они не слишком заметные, чтобы так интересоваться - фыркает она и отворачивается. Бумага с грохотом летят на стол, валяя все, что только могло стоять на нем. Когда Люцифер настойчиво туманит ее голову отвлекая от запредельно важных документов.
- Я настаиваю - бархатный голос ласкает слух. Как только желанные руки ещё раз касаются тела греха, она мягко извивается под не сильным натиском. Ее власть плывёт перед Люцифером, что за не слишком долгие годы успел растопить её желеобразное "Я" в нежные сливки, что тот смакует по адским рассветам.
- Я была человеком из мяса и крови, заживление плоти мне не подвластно. Могу фокус показать, подавив волю какого-то беса. Будет забавно посмотреть, как он распространяет геноцидные исповеди. Пожалуй это действо, я могу провернуть без приложенных усилий. - смеётся та, пока владыка переходит к ее шее.
В/и слишком легко и раздражительно оголяет свою спину. Та показывает все те увечья, что были нанесены какой-то жутковатой болезнью, что преследовала всех и каждого при балансе человеческого тела в воздушном и таком нехватающем пагубном мире. За которым грех успела слишком соскучиться. Расплатившись вовсе недолгой жизнью и ее оставшимися где-то далеко и недоступно манящими годами жизни.
Пусть та знала, что осветив некоторые темные углы она с трудом, но вновь оголит свою кожу на запыленных и грязных улицах не родного городка, пока ее волосы будет агрессивно рвать дикий ветер, что никак не редкость на ее родине. Она вновь пустит девственные слезы, что раньше так часто лила, омывая плечо какой-то подружки, что сжалилась над нем подставив его и пожалев об этом.
Щеки вновь будут покалывать и гореть от холода или пощёчины, что та с лёгкостью могла отхватить не далеко от дома. Этот слишком приятно и запретно.
Хочется свободы, безграничности и чего-то слишком горького.
Хочется что бы кто-то избил ее до полусмерти, а потом поднял и вытер сопли сказав, что перепутал с какой-то шлюхой из этого района. Это чертовски заводит. То чувство, когда она будет вытирать липковатую кровь и тереть грязные пальцы о белые джинсы, что ей подарила какая-то кузина на юге. Слишком далёкая чтобы ее помнить, но слишком близкая чтобы навязчивая мать ее забывала.
В/и сидит на мокром асфальте. На ее лице была бы довольная улыбка. Лёгкие бы обжирались таким желанным и отвратительно-грязным кислородом, обжигаясь холодным ветром, морщась от лёгкой боли, что только изредка и гудяще напоминает о себе.
Но это лишь грёзы. Она не может покинуть своих людей. Ее место вновь займёт какой-то не слишком горящий желанием обмудок, что сокрушит все, что та строила свои долгие пару сотен лет. Гнев никогда не распродается с тем, что кровью и только кровь клеила из пуха ангельских крыльев. Как тот жадный дракон, что умерев не отдаст свои драгоценности.
В ее случае - это были чистые и крохотные изумруды из самых глубин адских шахт дьявольских рогов.
Она не готова расстаться с так желанными и любимыми больше бессмертной жизни, маленькими, детскими шрамами, коих слишком мало.
Он нежно целовал В/и, немного царапая и поглаживая небольшие, давно зажившие шрамы. Она подаётся утехам кожи, откидываясь на холодную спинку офисного кресла - ее любимого кресла, что видело события явно горячее чем могли крутиться вокруг него сейчас.
Асмодей явно постарался над головукружищим подарком для его маленькой В/и. А Физз подкинул просто бомбическуб идею уместить все в крупному флаконе лучших духов из всего ада, или они просто умеют подобрать запах.
Валентино был просто в замешательстве. Ему стоило только вдохнуть горьковатый гранатовый запах, как отлепить от себя его было слишком сложно. Благо запредельно вежливые просьбы с угрозой лишится ветреной голы обуздала того.
- Без этого никуда - девушка только пригляделась к токсичной этикетке, что вовсе не привлекала внимание слеповатых глаз.
-Лучший из лучших духи-афродизиак для женщин. "Одобрено самым Асмодеем". Лимитированная коллекция, тиражом два флакона. Но приятно - вдумчиво читает В/и, располагаясь на одной из ступеней чёрного входа в блевотный клуб. Ее лицо все так же серьезное, но сейчас в отличии от паруминутной ярости сменяется таким же спокойствием.
Сейчас не об этом. Явно не время и не место.
Все шалости близятся к финалу. Это не более милых заигрываний, что проворачивает Люцифер для того, что бы его непокорная бестия отвлеклась от работы пав прямо ему под ноги.
- Хотя против тебя - я бессильна. Каковы бы возможности и власть я не имела. Не удивлена, что Лилит и Эва пали у твоих ног. Буду признательна, впечатляет - в глазах засверкали искры. Стоило Люциферу подняться ладонями немного выше, грубо обвивая шею, в голове заплясали бесы, а звёзды окончательно и ярко зажглись. Все же, в каком-то смысле ей не хватало подобной смелости и дикой неуравновешенности. Не удивительно, что сейчас В/и готова поддаться любым уговорам, что только донесутся к кончикам ее ушей.
- Никогда бы не подумал, что кто-то может и вовсе без ревности говорить о бывших жёнах - мурлычет
Люцифер и отстраняется. Подлый ход не на счёт его возлюбленной.
- Не осознаю смысла и желания рвать и метать при таких пустяках при моей работе. Знаешь, я слишком устала... Не против составить мне компанию?
Скорее всего, следующим будет Адам... Не забывайте о комментариях