Живя любовью

Прошло несколько лет

– Хантер, – зовёт меня Габи, влетая на носочках в комнату. Она определено в хорошем настроении. Я поворачиваюсь на стуле и усаживаю её себе на колени, положив руки на округлившийся живот.

– Слушаю, детка, – с улыбкой говорю я.

– Ты отвезёшь меня в магазин? Я хочу посмотреть комод для детской, – спрашивает она, заглядывая в мои глаза. Ей невозможно ни в чем отказать.

– Конечно, только отправлю план, который должен был отдать маме ещё вчера, – обещаю я и провожу пальцем по щеке Габи. Она кивает и встаёт с меня.

Я прикрепляю документ к письму и отправляю его по электронной почте. Закрываю ноутбук и обращаю внимание на Габи. Она подходит ближе ко мне, и я прислоняюсь ухом к её животу, обняв.

– Я так рад, что вы у меня есть, – негромко говорю я. Габи запускает пальцы в мои волосы и кладёт вторую руку поверх моей, покоящейся на её животе.

– Ты чего так растаял? – спрашивает она, и я чувствую её улыбку.

– Не знаю. Просто хочу, чтобы ты знала об этом.

– Я всегда знала, любимый.

– Не сомневался.

В мою голову пробираются мысли о том, как изменилось всё за эти года, пока мы учились в университете. Самое ужасное событие с нами произошло, когда я был на третьем курсе, а Габи на втором. После того, как мы узнали, что Габи беременна, прошло несколько недель, и нам назначили первое УЗИ. Никто из нас не подозревал, что вместо того, чтобы разглядеть нашего будущего малыша, мы узнаем, что плод оказался замершим и теперь, в прямом смысле, гнил внутри моей девушки. Он перестал развиваться ещё за две недели до УЗИ и никаких признаков не было.

Хуже всего переживала Габи, ведь именно она вынашивала под сердцем наше чадо. Она долго корила себя, хотя её вины в этом нет. Нам пришлось смириться с мыслью, хоть и было это долго. Одно хорошо – до того момента наши родители ни о чем не знали, потому что мы хотели рассказать после УЗИ, но видно была не судьба.

Мы приняли решение, что, пока не получим дипломы, не будем думать о детях. Наша защита в сексе усилилась, чтобы не было никаких случайных исходов. После того, как Габи окончила университет, я уже год как продвигался по карьерной лестнице. Сейчас же мы вместе работаем на мою маму. Она открыла филиал и назначила меня директором, а Габи стала помогать мне в деле. Карьера у нас точно сложилась хорошо.

Мы узаконили наши отношения, но без всякой роскоши и тому подобного. Просто расписались, собрались с друзьями и родными дома и отпраздновали всё в узком кругу.

Только самое запоминающееся событие произошло через месяц.

Я сидел в гостиной и пытался разобраться с бухгалтерией по работе. Наш работник ушёл в отпуск, и я рискнул взять всю ответственность за финансы на себя. Вдруг передо мной останавливается Габи, сияя так, что её улыбка точно выйдет за пределы лица.

– Отвлекись на секунду, – просит она. Я прикрываю ноутбук и откладываю его в сторону.

– Что случилось? – нахмурившись, интересуюсь я. Габи поджимает губы, чтобы скрыть улыбку и протягивает руку. Сначала я непонимающе смотрю на какую-то плоскую палочку, а затем вижу там две полоски.

– Я беременна, – радостно сообщает Габи. Я замираю, не зная даже, что произнести. Моё сердце стучит с бешенной скоростью, а взгляд останавливается на любимой. Габи опускает руку, и улыбка спадает с её лица. – Ты не рад?

– Ч-что? Нет, я рад...очень. Просто это...неожиданно, – на выдохе отвечаю я и притягиваю Габи к себе, обнимая и прислоняясь головой к животу. Она опускается мне на колени, и я, поцеловав её, произношу: – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – произносит Габи и обнимает меня. – Мне страшно, вдруг всё повторится, как тогда. Не хочу переживать все эту боль вновь.

– Всё будет хорошо, детка. Не думай о плохом. Ты выносишь и родишь прекрасного ребёнка, – уверяю я и поглаживаю её по волосам.

Прошло восемь месяцев с того самого дня. Сейчас же у Габи остались считаные дни до родов. Волнение всё сильнее возрастает внутри нас.

Мы переехали в новую квартиру, так как нам необходимо расширяться. Теперь у нас есть не только спальня, но и детская, которую мы уже практически полностью обустроили.

– Толкается, – одновременно произносим мы, когда чувствуем под ладонями слабый толчок.

– Он будет таким же непоседой, что и ты, – усмехается Габи. Я встречаюсь с голубыми глазами и слабо улыбаюсь.

– Возможно.

– Теперь мы можем ехать в магазин? – радостно спрашивает Габи. Я киваю и поднимаюсь.

– Надень обязательно пиджак поверх платья. Там прохладно, – прошу её и переодеваюсь в другую футболку.

Она не сопротивляется и выполняет мою просьбу без лишних слов. Теперь мы готовы выезжать.

– Может, на этих выходных соберёмся с Клэр и Стэном? – предлагаю я, когда мы выезжаем на дорогу.

– Они сегодня прилетают? – интересуется девушка.

– Да, ночью.

– Хорошо. Нужно выбрать время и созвониться с ними. Я как раз хочу приготовить новое блюдо.

Наш поход в магазин обернулся спором, в котором мы решали, какой комод лучше: белый или темно-синий. Они оба хорошо вписывались в интерьер, только мой вариант был намного лучше. Однако в этот раз победа была за Габи, и мы купили белый. Девушка сияла от счастья, а мне осталось лишь вздохнуть и улыбнуться. Беременность сделала её слишком капризной, но я справляюсь с этим, хоть иногда всё доходит до ссор.

Безумно рад видеть её по-настоящему счастливой. Мы преодолели все трудности, которые настигли нас с самого начала отношений. Теперь все идиотские расставания, непонимания и Неизвестный кажутся такими далекими, слово всего этого и не было, словно мы видели общий сон и проснулись уже в своей сказке, где есть лишь я, Габи и наш ребёнок. Не могу не чувствовать гордость и расслабление. Теперь мы принадлежим только друг другу. Никто больше. Только наша семья.

На следующий день я приезжаю домой довольно поздно. Мой телефон сдох, и я не мог написать Габи, что опоздаю.

Девушка встречает меня в коридоре. Она складывает руки на груди и пристально смотрит на меня.

– Пожалуйста, не говори ничего. Знаю, уже поздно, – произношу я и, разувшись, иду в спальню.

– И ты ничего больше не хочешь сказать, Хантер? – следуя за мной, спрашивает Габи.

– Прости, мне пришлось задержаться на работе. Я долго сидел с партнерами, а потом ещё также долго разбирался с документацией. Это такое дерьмо, – устало поясняю я и переодеваюсь в нормальную одежду. Бесит меня эта официальность. Но я обязан ходить в костюме.

– Тогда, почему ты не позвонил мне и не предупредил? Я же переживаю, – подняв брови, хмыкает Габи.

– Телефон разрядился, – на выдохе отвечаю ей. – Детка, давай закроем эту тему. Я ужасно устал и хочу спать.

Я иду в кухню, чтобы выпить воды. Габи не отстаёт и продолжает наезжать на меня.

– Ты прекрасно знаешь, в каком я положении, Джонсон, и знаешь, что переживать мне нельзя. Но ты уже не впервые поступаешь так со мной, – бросает она.

– Габи.

Я хочу взять её за руку, но она делает шаг назад, а затем и вовсе обходит стол.

– Не трогай меня, – вдруг раздражается она. Именно об этих капризах я говорил. – Ты заставил меня переживать и ставить под угрозу Адриана, поэтому будь добр, не трогай меня и не подходи,

– Это всё твои гормоны и беременность.

– Вот не надо приплетать сюда нашего ребёнка.

– Детка...

– Я не договорила, - обрывает меня и поднимает голову. В этот момент я вижу, как она меняется в лице. Её глаза расширяются и она ойкает, согнувшись пополам и схватившись за живот.

– Что случилось? – я стремительно подхожу к ней и хватаю за локоть. В груди что-то надувается и давит на рёбра. Голова тяжелеет от страха и волнения.

– Кажется пора, – шумно выдыхая, говорит она.

И я всё понимаю.

Давление в груди растворяется, и миллионы бабочек взрываются в животе.

– Сумка в спальне? – сразу спрашиваю я. Габи кивает и вскрикивает, зажмурившись.

– Только быстрее, Хантер, – пытаясь контролировать себя, просит Габи. Я спешу в спальню и хватаю из шкафа сумку с её вещами для больницы.

Габи выходит в коридор, и я помогаю ей обуться и одеться.

– Потерпи, детка, – усаживая её в машину, проговариваю я.

– Только быстрее вези в больницу. Ай, – она вскрикивает и хватается за живот. Затем, закрыв глаза, шепчет: – Адди, потерпи, не торопись.

Мы довольно быстро добираемся до нашей больницы, и Габи сразу забирают у меня, заставив ждать на диванчике.

Я ужасно переживаю за них двоих и места себе не могу найти от переизбытка эмоций. Медсестра предлагает мне успокоительное, и я принимаю его, чтобы быть более рациональным.

Совсем скоро я увижу нашего сына, и это приносит мне намного больше радости, чем было при рождении Брайена. Всё-таки рожает моя любимая.

Я сообщаю нашим родителям и друзьям радостную новость. Они все обещают приехать в ближайшее время, что и случается. Теперь мы большой компанией сидим и ждём, когда выйдет любой медработник и сообщит нам хорошую весть.

Проходит много часов, прежде чем около нас оказывается врач. Все сразу поднимаются со своих мест, в надежде смотря на него.

– Прошу отца пройти со мной, – говорит он. Я оглядываюсь на всех и вижу их поддерживающие взгляды.

– Иди, – подталкивает меня мама, и я на ватных ногах следую за врачом.

Дыхание сбивается, когда мы подходим к палате. Я готов содрать с себя кожу, чтобы избавиться от зуда. Врач пропускает меня внутрь, и мои ноги прирастают к полу, как только я переступаю порог и вижу свою девочку с сыном на руках.

Габи смотрит на меня с сияющими от счастья глазами и опускает взгляд на нашего сына. Нашего.

Подхожу к ней и сажусь рядом, внимательно разглядывая Адриана. Моё сердце трепещет, и я готов прямо сейчас запищать от радости, словно девчонка.

– Я горжусь тобой, детка, – шепчу своей любимой и заправляю волосы ей за ухо. Она улыбается ещё шире.

– Хочешь подержать его? – спрашивает Габи, и сразу протягивает сына. Я дрожащими руками беру его и рассматриваю личико.

– У него мои глаза, – подмечаю я и поднимаю глаза на Габи. – А улыбка твоя.

Она смущенно отводит взгляд и гладит пальчиком щечку Адриана.

– Добро пожаловать в наш мир, – говорю сыну и целую его в лоб. – Спасибо, Габи.

Теперь я приближаюсь к ней и целую свою уставшую девушку. Стук в дверь прерывает нас. Обращаем взор на вход и смотрим, как к нам заходит наша большая семья.

– Вы только посмотрите, какие они милые, – говорит моя мама, и все окружают кровать, рассматривая главную звездочку этого раннего утра.

Каждый по очереди держит на руках Адриана и переключает всё внимание на него.

– Я люблю тебя, – шепчу Габи на ухо и целую в волосы, пока все переговариваются между собой.

– И я люблю тебя, Хантер, – взаимно отвечает Габи. Громкий плач Адриана заставляет всех затихнуть. Габи передают сына, и она укачивает его.

– Думаю, нам пора. Вам нужно остаться втроём, – спустя время, когда все ответы получены, говорит папа Габи. Остальные соглашаются, и мы прощаемся с каждым. Вскоре палата пустеет, и остаёмся лишь мы.

– До сих пор не могу поверить в это, детка, - посмотрев на Адриана, проговариваю я.

– Я тоже не могу поверить в это. Мы стали с тобой родителями. Уверенна, мы справимся с этим, – посмотрев на сына, говорит Габи.

– Прости за всё и ещё раз спасибо за такое огромное счастье, котёнок, – проведя рукой по волосам Габи, нежно отзываюсь я. Она улыбается и чмокает меня в губы.

– Нам пора отдыхать. Ты же останешься с нами?

– Безусловно.

Спустя два дня я, наконец, забираю своих любимых человечков и везу их домой. Кроватку мы решаем перенести на первое время к нам спальню, чтобы Адриан спал в одной комнате с нами.

Весь вечер у нас дома гости и лишь после того, как все уезжаешь, я чувствую расслабление. Мы по очереди идём в душ и готовимся ко сну.

Я вызываюсь сам покачать Адриана. Он засыпает довольно быстро, поэтому мы не отстаём от него и ложимся  в кровать.

Я обнимаю Габи и целую её, пожелав спокойной ночи. Только начинаю засыпать, как слышу плач Адриана.

– Добро пожаловать, бессонные ночи, – произношу я и поворачиваюсь, чтобы включить светильник.

– Привыкай, дорогой, – смеётся Габи и, встав с кровати, идёт к плачущему Адриану.