Живя любовью

На сегодня у нас назначен обед, когда родители Хантера и Камилль приходят в гости к девушке, чтобы посмотреть на своего внука и отпраздновать его рождение. Что я, что Хантер выглядим очень устало, потому что на пару не спали всю ночь из-за моих снов и его болей в рёбрах, но нам придётся ехать.

– Вечером поедем в братство. Нужно много чего обсудить после вчерашнего, – рассказывает Хантер, выпуская дым изо рта. Я же наоборот затягиваюсь. 

– Ты не заметил, что именно там происходило слишком много дерьма?

– Ой, что за словечки то, Габриэлла? – усмехается парень. – Заметил. Там всегда что-то происходит, как может происходить и в любом другом месте. Не ищи скрытый смысл. Где много людей, там больше и проблем.

– Со мной уже приключились три плохих ситуации. Не хочется продолжения, – я поджимаю губы и смотрю на Хантера. Он подсаживается ближе ко мне и обнимает.

– Его не будет. Не думай о плохом, хорошо?

Я вздыхаю и киваю, пытаясь убедить себя в лучшем.

– Как мы будем скрывать твои побои? – задаю вопрос, рассматривая царапины и гематомы.

– У тебя же есть эта хрень, которой обмазываются девушки, чтобы скрыть прыщи? – проведя рукой по подбородку, интересуется он.

– Есть, – отвечаю я, смеясь. – Но что-то всё равно будет видно, как бы сильного того не хотел или насколько хорошим не был бы тональный крем.

– Ну, будет хотя бы не это, – он обводит своё лицо, акцентируя внимание на свежих ранах. – Просто не хочу лишних вопросов.

– Однако они всё равно будут.

– И то верно.

На телефон Хантера приходит сообщение, и мы сразу напрягаемся, решив, что пишет Неизвестный. Скрепя сердцем, парень выравнивается, чуть отодвинувшись от меня, и достаёт смартфон. Он читает смс, и на его лице сменяются, как минимум, три эмоции.

– Кто пишет? – спрашиваю я, выжидающе смотря на него.

– Пока ты была в Германии, я сделал тест на отцовство, – начинает он и замолкает. Сердце подпрыгивает от волнения.

– Пришли результаты? Что там? Брайен твой сын или нет? – заваливаю его вопросами. Моё тело обдаёт сначала холодом, затем жаром.

Хантер сглатывает, опускает взгляд на экран телефона и зачитывает вслух:

– Вероятность отцовства: девяноста девять и девять десятых процента. Брайен мой сын, Габи.

– Документы не могли подделать? – в надежде спрашиваю я. Он качает головой.

– Нет. Камилль не знала, в какой клинике я сдавал анализы. Она знала лишь о моих намерениях и была готова к ним.

– Может ошиблись?

– Габи, – нежно зовёт он меня и берёт моё лицо в свои ладони, зажав сигарету между пальцев, – придётся окончательно смириться с настоящим.

Я опускаю глаза и одна слезинка скатывается по щеке. Хантер быстро стирает её большим пальцем.

– Детка, – таким же голосом произносит парень, но я не отзываюсь, продолжая пускать слёзы. – Детка, не плачь. От этого ничего не изменится. Мы давно решили, что смиримся с ребёнком. Из-за него ничего не изменится. Он никогда не станет между нами и не будет причиной расставания, ясно? Просто придётся уделять Брайену немного своего времени. Я всегда буду с тобой, несмотря ни на что, потому что ты – мой лучик счастья, ты – мой воздух, моё спасение, мой рай и ад, моё утешение, мой самый душевный осколок в сердце, моя боль, моя радость, моя любовь, мой огонь, моя звезда, мой необъятный космос. Ты – часть меня. Нет, ты – моё всё.

Я улыбаюсь, шмыгаю носом и утыкаюсь носом в его грудь, обнимая.

– Хантер, – шепчу, – как же я люблю тебя.

Он тихо хихикает и обнимает меня в ответ, целуя в шею. Этот парень знает, как поднять мне настроение и расторгать сердце, заставляя забыть обо всём плохом.

Губы Хантера находят мои, а руки перетягивают на себя. Я устраиваюсь так, чтобы колени оказались по обе стороны от его ног, и обнимаю за шею. Моя поясница обнажается и по голому участку кожи проходит лёгкий ветерок, попавший на балкон. Я пытаюсь выровняться, но выходит так, что трусь о тело Хантера, тем самым получаю его стон. Повторяю свои действия, плавно двигаясь на нём, и продолжаю целовать. Практически сразу ощущаю его возбуждённость, но не захожу дальше.

Хантер отстраняется, тушит сигарету и вновь целует меня. Теперь он обнимает меня за талию и притягивает ближе, чтобы я полностью чувствовала его горячее тело. Это определённо самое мучительно испытание. Сложно не перейти грань. Мы кое-как справляемся, ведь находимся на балконе. Хантер поднимает меня, а я крепче хватаюсь за его шею. Он заходит в спальню и кладёт моё тело, нависая сверху.

– Не смотря на время и ситуацию, я всегда буду хотеть тебя, очень сильно хотеть. Ты самая желанная девушка на всю мою жизнь, – заглядывая в мои глаза, проговаривает Хантер и трётся о меня, показав этим правдивость своих слов. Я закусываю нижнюю губу и притягиваю его голову ближе к себе.

– Ты – мой единственный парень, которого я буду всегда любить, не смотря на время и ситуацию, – говорю ему, вызывая улыбку на его лице.

Мы вновь целуемся и довольно быстро остаёмся практически без всей одежды, однако, по устоявшейся традиции, из нашей страсти нас вырывает телефонный звонок. Хантер нехотя перестаёт оставлять поцелуи на моём животе и протягивает руку к тумбочке.

– Привет. Что-то срочное? – слегка раздражённо произносит он, поглаживая пальцем внутреннюю сторону моего бедра. Я не знаю, кто звонит, но Хантер, после услышанного ответа, закатывает глаза и встречается с моими. – Нет...нет, не сейчас. Мы подъедем через полтора часа...Да, до встречи.

Заблокировав телефон и отложив его, Хантер возвращается ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать в губы, но я отворачиваюсь.

– Что не так? – спрашивает он, пытаясь заставить посмотреть на себя.

– Нам нужно собираться, – отмазываюсь я, отведя взгляд. – Встань, пожалуйста.

Хантер вздыхает и делает, что я прошу без лишних вопросов и с пониманием того, что лучше их даже и не задавать.

На часах два, мы подходим к квартире Камилль, крепко держась за руки. Я нервничаю. Сейчас увижу сына Хантера, и это более волнительно, чем встреча с француженкой.

Хантер стучится в дверь, и долго ждать не приходится. Камилль довольно быстро появляется на пороге, здоровается и пропускает внутрь. Я осматриваю чистую и огромную квартиру, поражаясь тому, сколько здесь окон. Их даже больше, чем в нашей. 

– Брайен в детской? – догадывается Хантер, посмотрев на Камилль, расхаживающую из стороны в сторону для сервировки стола.

Я внимательно рассматриваю её и подмечаю для себя, что она стала выглядеть более женственной. Всё дело в материнстве. Да и Хантер в такой обстановке по-настоящему выглядит отцом.

– Да. Он спит, но ты, то есть вы вдвоём, можете пройти, только тихо. Малыш недавно уснул. Перед гостями ему нужно немного отдохнуть.

Хантер кивает и тянет меня за руку влево по коридору. Мы заворачиваем и заходим в комнату по правой стороне. Я переглядываюсь с парнем и подхожу к кроватке.

– Не бойся. Посмотри на него, – подталкивая меня ближе, настаивает Хантер.

Я делаю ещё шаг и опускаю голову. Маленький младенец лежит на спинке, мило растопырив ручки. Мне бы хотелось посмотреть на его глазки, которые, по словам Хантера, его копия. У парня очень красивые ледяные голубые глаза, постоянно притягивающие меня к себе. Будут ли такие и у Брайена? Такие, которые привлекут не мало девушек.

– Что ты думаешь? – тихо интересуется Хантер. Я пожимаю плечами.

– Он милый. Честно, я даже не могла представить, как Брайен выглядит.

Хантер улыбается и обнимает меня за талию, а я кладу голову на его плечо, рассматривая ребёнка.

Как круто было бы, если бы Брайен был нашем сыном. Мы, два родителя, стоим и глядим на наше чадо, наслаждаясь прекрасным моментом. Не знаем проблем и уныний. Все, кто доставляют нам хорошие эмоции, это сын и мы вдвоём.

Когда-нибудь именно это и будет. Спустя долгие годы, мы поймём, что готовы к такой ответственности. Тогда всё будет действительно отлично.

Родители Хантера и Камилль появляются в квартире девушки спустя двадцать минут. Я успеваю немного исследовать дом и поразиться количеству различных баночек на полочке в ванне. Зачем их настолько много? Неужели эта французская модель вмазывает в кожу такое количество косметических уходовых кремов и всего прочего? Моё бы лицо давно офигело от объёма продуктов на себе.

Элизабет очень радуется, когда видит, что я приехала вместе с Хантером. Думаю, она тоже подозрительно относится к матери своего внука. По мистеру Джонсону определённого ничего сказать не могу, но он довольно тепло здоровается со мной. А вот родители Камилль хоть и пытаются выглядеть вежливыми, по их лицам можно сказать, они недовольны тем, что Хантер взял меня с собой, ведь этот день и вечер будет в кругу, так сказать, родственников, и я здесь как бы лишняя, если посмотреть на всё со стороны. Это заставляет меня чувствовать себя неловко и немного приниженно.

Зато Хантер вместо того, чтобы сесть, как полагается, с матерью своего сына, садится возле меня и ещё и кладёт руку на спинку моего стула, этим показывая, что я с ним и его больше ничто и никто не волнует.

Ни один открыто не спрашивает о виднеющихся побоях Хантера, но я уверенна, у каждого в голове возник вопрос о том, как они появились и что произошло. Возможно, его родители спросят потом, но сейчас они молчат на этот счёт.

– Брайен прекрасный малыш, – заводит разговор миссис Бош.

До того, как сесть за стол, бабушки и дедушки, конечно же, смотрели на внука, бросая разные комплименты, умиляясь им и держа по очереди на руках. Они достаточно долго находились в детской, не желая расставаться с, по их словам, «сладким пирожком». Всё это, правда, круто, но не когда ты девушка парня, у которого ребёнок от другой.

– В нём смешались крови красивых родителей. Он будет завидным парнем, – соглашается мистер Бош, беря в левую руку вилку, а в правую нож.

– Ах, чего только стоят его глаза, – поддерживает Камилль, вздохнув. Косясь на Хантера, пытаюсь удобнее усесться на стуле. Он замечает мою нервозность, однако предпочитает проигнорировать.

– У Хантера был такой же взгляд в детстве. Эти глаза с первых дней завораживали каждого, кто смотрел в них, – произносит Элизабет и глядит на мистера Джонсона, будто бы погружая в общие воспоминания о далёких временах.

– В этом мы с ним точно похожи, – добавляет отец Хантера с лёгкой улыбкой.

Я вновь смотрю на Хантера, считывая его эмоции. Не хочу, чтобы за этим обедом он поссорился с папой. Слава Богу, парень молчит и пялится в тарелку.

– Мне нужно прийти в форму к осени, чтобы попасть на неделю моды, – рассказывает Камилль. – Нельзя пропустить её, иначе всей карьере конец. В этой индустрии быстро забывают о тебе, если не набиваешь себе цену.

– Полностью соглашаюсь, – уверенно кивает миссис Бош. – Тебе нужно немного восстановиться и приступать к тренировкам. 

Я скучающе ковыряю вилкой еду в тарелке, не вникая в разговоры о модельном бизнесе. Периодически кушаю, периодически пью. Довольно скучно находиться в обществе французов.

Из радионяни, стоящей недалеко от Камилль, слышится детский плач. Девушка делает её тише, извиняется и уходит.

– Она стала такой взрослой после рождения Брайена, – говорит мистер Бош, качая головой.

– Ребёнок делает тебя более ответственным, оттого и взрослым, – даёт свой ответ мистер Джонсон.

– Верно, верно.

Камилль возвращается к нам уже вместе с Брайеном на руках. Сейчас он молчит.

– Мы должны сфотографировать вас троих: Камилль, Брайена и Хантера, – вдруг восклицает миссис Бош и просит своего мужа достать телефон.

Хантер поворачивает голову, взглядом спрашивая моё мнение. Видно, что он не хочет, но раз надо, значит пусть делает. Я едва киваю и так даю своё согласие.

– Хантер, стань по левую сторону от Камилль, – просит миссис Бош, когда парень поднимается со стула.

Он делает, как говорят, и мне становится смешно, глядя на его гримасу. Хантер выглядит таким недовольным, словно ему сказали сделать фото с кучей мусора.

– Сделай лицо попроще, – говорю я, обращаясь к нему, и становлюсь недалеко от миссис Бош с камерой. Только тогда Хантер расслабляется. Камилль улыбается во все зубы, в то время парень выглядит нейтрально.

Когда несколько снимков сделаны, он подходит ко мне и склоняется, шепча:

– Надеюсь, ты не будешь так заставлять меня фотографироваться. Это худшее, что могло бы быть.

Я закатываю глаза и сажусь на своё место. Мама Камилль радуется, что фотки получились хорошими, и обещает отправить их дочке и родителям Хантера.

Около пяти мы первые покидаем квартиру Камилль и уезжаем в братство. Хантеру предстоит разбираться со вчерашними инцидентами, а я лишь буду рядом, потому что больше не хочу оставлять его одного, как и оставаться в одиночестве. И чтобы не скучать вновь приготовлю парням ужин. Мне просто не хочется смотреть на то, как они питаются одними пиццами и сушами. Возможно, иногда кто-то из них готовит, но я не уверена, что это происходит каждый день.

– Как себя чувствуешь? – интересуется Стэнфорд, и остальные любопытно смотрят на меня, ожидая ответ.

– Лучше, но я не уверена, что когда-либо забуду вчерашний вечер, – грустно отвечаю им.

– Это наша вина, – произносит Джейкоб. – Мы сразу не поняли, что была ловушка. Ещё и ноутбук повредил тот придурок.

– Никто не виноват. Мы не могли предугадать шаги Неизвестного, – говорит Хантер, прерывая плохие ощущения друга.

– Всё равно это не даёт мне покоя, – грызя ноготь, бросает Джейкоб. – Я не могу понять, почему тот парень не забрал ноутбук, но так настойчиво просил пароль. Знал, что не скажем и хотел лишь выстрелить? Всё так запутано. Мы как будто безрезультатно топчемся на месте.

– Это будет ещё долго, – вздыхает Хантер и прочёсывает пальцами свои волосы. Я поджимаю губы, понимая, что он прав. Нам придётся много помучиться.

Видно, как все измотались, выглядят устало и помято. Я понимаю их, потому что всё переживаю вместе с ними. Уже просто хочется молиться, прося о пощаде и умиротворении, не хватающей в жизни. Самое сложное – это то, что мы не в силах повлиять на события, у нас не получится остановить Неизвестного, пока мы не узнаем, кто он. Поэтому предстоит выполнить невыполнимое и прийти, наконец, к заветному финишу в этой нескончаемой борьбе.