ОДЕРЖИМЫЙ [18+]

Рекомендуется к прослушиванию:

Kehlani - Gangsta

Полгода назад

Сигаретный дым заполняет захламлённый подвал, впитываясь в обшарпанные стены и белёсыми разводами обволакивая обмякшее тело, подвешенное тяжёлыми цепями к бетонному потолку. В самом центре помещения стоит деревянный стул, на котором расслабленно восседает мужчина лет двадцати восьми, оценивающе оглядывая проделанную работу.

Перед ним разворачивается довольно занимательная картина: пробывший несколько лет на посту генерального директора, до недавнего времени влиятельный и предельно деловой человек безвольной тряпичной куклой покачивается из стороны в сторону. Его мясистые запястья скованы стальными кандалами, соединёнными цепью, которая змеёй вьётся до железного крюка, вмонтированного в потолок, а щиколотки крепко связаны прочной верёвкой, оставляющей на пигментированной коже отчётливые следы.

Дряблые руки вытянуты над головой, а суставы выступают под неестественными углами из-за сильного напряжения. Низкий рост не позволяет пленнику достать ногами до пола, из-за чего он хаотично болтается, стоит кому-то из присутствующих толкнуть посильнее грузное тело, под весом которого металлические браслеты намертво вгрызаются в кожу, сдирая её в кровь.

На лице нет ни единого живого места: правый глаз сильно опух, тем самым ухудшив видимость, а под левым назрел свежий фингал; крупные ноздри покрылись алой коркой после длительного кровотечения, а на щеках яркими пятнами расцвели синяки, оставленные ещё в самом начале встречи.

Каждый хриплый вдох отдаётся острой болью в грудной клетке - директор жалобно стонет. Сальные волосы лезут в заплаканные глаза, в которых запечатлены боль и отчаяние, а потрескавшиеся губы соединяют нити слюны вперемешку со сгустками крови.

Некогда дорогой костюм лохмотьями струится по телу, прикрывая отдельные его участки, а под глазами залегают тёмные круги.

От былого величия не осталось и следа.

- П-пожалуйста, отпус-отпустите меня, - запинаясь, бормочет связанный старик. Он едва находит в себе силы шевелить языком, отчего присутствующим с трудом удаётся разбирать слова.

Искусные надрезы разной глубины образуют на коже пугающие узоры, окрашивая плечи, спину и живот в алый. Эти раны не смертельны, однако приносят определённый дискомфорт, что легко считывается по искажённому от боли морщинистому лицу директора.

Картина вполне удовлетворяет художника.

Мужчина сжимает сильными пальцами тонкую сигарету и делает очередную глубокую затяжку. Держит дым пару мгновений во рту, после чего выпускает его в воздух, запрокинув голову назад. Мышцы проступают под кожей, натягиваясь, словно прочный канат.

Статная фигура облачена в пошитый на заказ классический костюм, перепачканный в некоторых местах чужими каплями крови. Пиджак скользит по крепким плечам и мускулистой спине, не будучи слишком тесным, но при этом эффектно облегающим рельефное тело. Манжеты рубашки выступают из-под рукавов, обрывающихся на косточке запястья, на полтора сантиметра: некогда белоснежная ткань украшена алыми кляксами.

Брюки в тон пиджака идеально сидят на мощных ногах, подчёркивая литые мышцы бёдер и лёгкой складкой ложась на оксфорды орехово-коричневого цвета. Аккуратность линий и швов свидетельствует о мастерстве портного, который корпел над созданием этого костюма.

- Я-я осознал с-свою ошиб-ошибку. У-умоляю, - отчаянные попытки выторговать собственную жизнь невероятно забавляют палача. - Э-этого больше не п-повторится.

Тёмные глаза, лишённые жалости и наполненные пронизывающим до самых костей холодом, задумчиво скользят по изувеченному телу. Мужчина слишком хорошо знает своё дело и людей, с которыми вынужден связываться по долгу службы, поэтому не торопится, растягивает каждую минуту, предвкушая грядущий конец.

- Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Он вновь обхватывает фильтр губами и вдыхает никотин, чтобы через пару мгновений лениво выпустить струю густого ядовитого дыма через ноздри.

На лицах присутствующих вырисовываются ехидные усмешки, которых старик в упор не замечает.

В его измученных глазах загорается слабый огонёк надежды, поглощающий гнетущие тени отчаяния.

- С-спасибо большое, г-господин. Вы не-невероятно добры, - отчаянно лепечет пленник, превозмогая боль в теле.

Идиот.

С губ срывается несдержанный смешок, от которого по окровавленной спине бегут мурашки.

Сигарета окончательно истлевает - мужчина бросает её на пол и давит носком дорогого ботинка, размазывая остатки по голому бетону. Секунды тянутся, как патока, пока, наконец, глубокий голос не нарушает воцарившуюся в помещении тишину:

- Твоё тело превратилось в сплошную гематому, а ты благодаришь меня?

Тёмные глаза не упускают ни одного кровоточащего разреза на коже - пленник съёживается. Страх острыми когтями впивается в дряблую кожу, раздирая плоть и проникая в уродливые раны. Ядом растекается по жилам, разгоняя сердцебиение до предела. Однако старик находит в себе силы, чтобы произнести неуверенно:

- Н-но в-вы же по-пощадите меня..

Сухие губы раскрываются, чтобы произнести ещё что-то, когда низкий угрожающий хохот заполняет мрачное помещение.

- Пощажу тебя?

Мужчина поднимает с пола балисонг, лезвие которого перепачкано в крови, и резко подбрасывает нож в воздух, позволяя ему стремительно вращаться. Смотрит пристально и отточенным за долгие годы практики движением ладони ловит оружие за безопасную рукоятку.

- Если действительно рассчитываешь на то, что я проявлю милосердие, то ты сошёл с ума.

Лицо мужчины приобретает неестественно бледный оттенок: он осознаёт вдруг, что с самого начала не стоило надеяться на иной исход. Однако продолжает заунывно скулить, пытаясь разжалобить своего мучителя. Цепляется за единственную возможность, которая позволит выкарабкаться из собственноручно вырытой ямы.

- Н-но ведь я..я рас-раскаялся. П-прошу вас..

Генеральный директор, бескомпромиссный и заносчивый в глазах общественности, в данную секунду выглядит ничтожнее комара, которого вот-вот прихлопнут сложенной пополам газетой.

Палач ухмыляется издевательски.

- Видишь ли, когда кто-то предает моё доверие, то обратной дороги нет, - мужчина поднимается с насиженного места и неспешно направляется к пленнику, продолжая подкидывать нож в воздух и ловить его с необычайной ловкостью. Каждый шаг, тяжёлый и целенаправленный, отдаётся эхом от стен подвала. - Потому что такие крысы, как ты, готовые предать за пару тысяч зелёных, - угроза всему, что я построил. А я привык устранять угрозы.

Старик дёргается резко, отчего цепи начинают протяжно скрипеть, и с ужасом смотрит на мерцающий в темноте подвала металл. Надрезы на теле, оставленные балисонгом, кровоточат и ноют.

Палач источает ауру опасности и нечеловеческой силы. С таким шутки плохи, однако директор по собственной глупости умудрился серьёзно оплошать. И теперь вынужден нести ответственность за принятое решение.

- Я-я больше так н-не буду, - произносит сдавленно, словно провинившийся ребёнок, отчаянно желающий избежать заслуженного наказания. - У-умоляю, не..не убивайте.

Мужчина останавливается напротив подвешенного тела и резким рывком хватает седые волосы, запрокидывая голову старика назад под мучительным углом: он безжалостно сжимает пряди длинными пальцами, посылая болезненные разряды по голове. Свободной ладонью удобнее перехватывает рукоять и приставляет ледяное лезвие к плоти.

Глаза с застывшим в них выражением безнадёжности в очередной раз за эту ночь наполняются слезами.

- Довольно нытья, - произносит презрительно и сильнее вдавливает металл, отчего острие погружается в шею, с безупречной точностью разрезая мышцы.

Рот пленника распахивается от ужаса, однако попытки закричать сводятся к сдавленному хрипу. Жгучая агония мощной волной накрывает его бессильное тело, проникая под кожу и пронзая каждое нервное окончание. Старик содрогается в конвульсиях и впадает в истерику. Его конечности хаотично дёргаются, а по щекам стекают горячие слёзы.

Палач неумолим: балисонг продолжает прокладывать извилистый путь, задевая жизненно важные вены и артерии.

Чертовски больно и страшно.

По морщинистому лбу стекают крупные капли пота, а сердце с силой бьётся о грудную клетку, грозясь проломить её. Чувство немощности и собственной ничтожности накрывают с головой. Никто не придёт на помощь, и в одиночку он не сможет противостоять этой разрушительной силе, обрушившейся массивными валунами на его плечи.

Струя тёмной крови стекает из образовавшейся раны, окрашивая лохмотья и дряблое тело в глубокий вишнёвый оттенок.

Зрение постепенно размывается по бокам.

О чём он только думал, решив перейти дорогу Лиаму Руссо - человеку, который пережил нищету и отсутствие каких-либо возможностей, прежде чем стать мощной фигурой в жестоком мире бизнеса?

Такие люди, как он, не знают жалости: они бьются насмерть за свои места под солнцем, пачкая руки в крови врагов, и не даруют вторых шансов тем, кто оступился.

Старик изо всех сил пытается справиться с непреодолимыми страданиями, которые приносит оружие, однако безуспешно. Когда клинок входит до конца, щупальца боли ползут вверх по шее и вниз по позвоночнику, поражая всё на своём пути. Дыхание лишь усугубляет мучения, поэтому пленник старается его задерживать, насколько это возможно.

Вены на предплечье палача вздуваются, а костяшки пальцев белеют, когда он сильнее сжимает ладонь вокруг рукояти. С тошнотворным хрустом Лиам проворачивает балисонг, усугубляя повреждения. Изувеченное тело содрогается от боли, однако мощные руки удерживают его на месте, не позволяя избежать наказания.

С безмолвной мольбой пленник смотрит на своего мучителя, надеясь разглядеть хотя бы каплю сострадания в чужом взгляде. Однако всё, что он видит, - это тьма, распространяющаяся от зрачков и перекрывающая цвет радужной оболочки.

- Ты послужишь отличным примером для глупцов, отчаянно пытающихся перейти мне дорогу, - глубокий голос прорезает воцарившуюся в помещении тишину.

Борьба умирающего становится слабее, а движения - медленнее. Блеск в заплаканных глазах меркнет, а сердцебиение замедляется.

Постепенно грузное тело расслабляется, и на лице застывает маска отрешённости.

Когда нож вырывается из изуродованной шеи, тёмная кровь пачкает руки мужчины и оставляет на дорогом костюме пятна цвета бордо.

Взгляд, полный холода и безразличия, остаётся прикованным к старику даже после того, как тот испускает последний вздох. Лиам проводит пальцем по липкой коже шеи, прослеживая путь сонной артерии, и, убедившись в отсутствии пульсации, отходит от тела.

- Приберите здесь, - отчеканивает он, доставая из нагрудного кармана пиджака шёлковый платок и начиная вытирать об него перепачканное лезвие.

Подчинённые, до сих пор стоявшие в тени, направляются к трупу и высвобождают его из оков, неуклонно следуя приказу. На их лицах запечатлена смесь благоговения и страха. Они уважают своего лидера и преданно исполняют его волю, однако в моменты, когда мужчина равнодушно расправляется со своими врагами, они не могут не испытывать лёгкого испуга. Никто из присутствующих не хочет впасть в немилость, поэтому каждый чётко следует инструкциям и безупречно выполняет свою задачу.

Тучное тело падает на бетонный пол, растекаясь по нему бесформенной массой.

- Господин Руссо, что с ним делать?

Мужчина комкает перепачканный кусок ткани и заправляет его в карман.

- Ладонь с перстнем отправьте Асторону в качестве предупреждения. Остальное скормите собакам.

Лёгким движением ладони Лиам складывает балисонг и направляется на выход из подвала, на ходу фиксируя нож защёлкой.

Его люди принимаются исполнять приказ.