Клыки

Травмы оказались не такими уж страшными: удачный перелом руки без осколков и необходимости в операции, и трещина в большеберцовой кости. Не хорошо, конечно, но и не ужасно. Я вернулась в стаю, и через несколько дней, когда Герман полностью выздоровел и закончил все свои дела, мы собрались ехать домой. Пережитое давало о себе знать: каждую ночь меня мучили кошмары, я постоянно вздрагивала от резких движений или внезапных звуков, тревожность в течение дня могла на пустом месте подскакивать до небес. Следовало подумать о поиске психолога или может быть даже психотерапевта, но как рассказать эту историю, которая травмировала? Без рассказа истории терапия невозможна, но если я поведаю специалисту о вампирах и оборотнях, то точно окажусь в не самом приятном заведении для людей с определенными диагнозами.

Не так уж долго я пробыла в деревне удивительных созданий – сильных и смелых оборотней, но по ощущениям здесь прошла одна маленькая жизнь. Вещи были собраны и загружены в машину, пришло время прощаться. С одной стороны, очень хотелось поскорей оказаться вдвоем с любимым в его уютном доме, зажить наконец спокойной жизнью среди знакомых и понятных людей. С другой же стороны, было очень грустно покидать это волшебное место. Лика уехала, Дечебаль погиб, с Викторией и Олей мы не были слишком близки, а как ко мне относились другие я не знала, так что решила попрощаться только с Сагой и Александром.

— Сага? — обратилась я к ней, заглядывая в гостиную, где старушка снова сортировала целебные травы.

— Проходи, Алексия, — приветливо отозвалась она.

— Вообще, я... зашла попрощаться с Вами.

— Всё, уезжаете?

— Да.

Шаманка встала со стула, и я сделала несколько шагов к ней, подходя ближе.

— Спасибо Вам за все, бабушка Сага, — на мои глаза навернулись слезы. — Я не могу выразить словами, как благодарна за Вашу помощь. Мне очень нравилось жить с Вами. И я навсегда запомню все, что Вы мне рассказывали и чему учили. Я буду скучать...

Сага с нежностью мне улыбнулась.

— Я была рада принять тебя, девочка. Береги себя. И присматривай за Германом. Он хоть и сильный, умный, самостоятельный, но ему нужна любовь, нужна поддержка, понимание. Как и всем нам. Если будете всегда рядом друг с другом, все беды и препятствия вам будут нипочем.

— Хорошо, — закивала я, — конечно.

Мы обнялись. И было что-то такое в этих объятиях, что заставило меня расплакаться. Я ощутила себя маленькой девочкой, нашедшей утешение и поддержку у доброй и любящей бабушки. Так давно не чувствовала ничего подобного... Я понимала, что мы больше не увидимся, и принять это оказалось сложнее, чем могла подумать.

Провожая меня, бабушка Сага протянула мне красивый круглый амулет с выгравированными на нем рунами и маленьким голубым камушком посередине. Я приняла подарок с благодарностью и сразу же надела на шею.

— Спасибо Вам, — еще раз поблагодарила я старушку, глядя в ее глубокие, с отпечатками опыта и мудрости в ободках радужек глаза.

— Прощай, Алексия. У тебя все будет хорошо.

Согласно качнув головой, я поспешно развернулась и запрыгала к Александру, боясь снова заплакать, хотя и с ним тоже прощание вряд ли могло бы быть легким. Герман хотел отнести меня и к Саге, и к своему другу, но я настояла на том, чтобы сходить самой – хотелось побыть в этот момент одной. К тому же, к костылю и прыжкам на одной ножке уже приспособилась.

— О, привет, конфетка, — радостно заулыбался Швед, открыв мне дверь в дом. На его чуть впалой щеке со светлой щетиной красовался длинный шрам, идущий от уголка губ до середины скулы. Но даже он не портил прекрасное личико этого красавца.

— Привет, Сандр, — я вернула улыбку. — Пришла попрощаться. Мы уезжаем.

— Я думал, вы позже поедете, — он потер затылок. — Ну, ладно. Только родители дома, если хочешь приватной беседы, давай лучше прогуляемся, — парень кинул взгляд на гипс и костыль, — я тебя отнесу, куда скажешь.

— Можем дойти до фермы?

— Конечно. — Александр ловко поднял меня на руки, будто я ничего не весила, и зашагал вперед. — Хочешь навестить Луми? — сразу догадался он.

— Ага. Я очень давно ее не видела... Не знаешь, что теперь с ней будет? Вы же уходите отсюда?

— Да-а-а, — протянул Швед, — но я без понятия, что будет с животными. И Луми принадлежит Рудницким, так что лучше у Германа спроси.

Несмотря на бодрость и позитивный настрой, в холодных голубых глазах Александра залегла глубокая печаль. Никто публично не скорбел по погибшим в битве друзьям и родственникам, во всяком случае, я ни разу не видела, чтобы кто-то плакал, но в воздухе держалась атмосфера печали и боли от потерь. Лика, наверное, все еще ждала Деччи... Пока его оплакивала только я, ведь друзей он так и не успел завести, а Михай и Ирина погибли. Хотелось верить, что все-таки есть что-то после смерти, и что там, в том особенном месте, Дечебаль встретился со своей семьей.

— Сандр? — позвала я.

— Да, конфетка?

— Дечебаль должен был прийти за Ликой. Забрать ее обратно. Но...

— Да, я понял, — с очевидной тяжестью на душе сказал он. — Я подумаю, что с этим делать.

— Спасибо...

Все-таки, раньше их что-то связывало. Может, Швед и правда сможет придумать, как вернуть ее в стаю, если, конечно, Бэсеску не передумала?

Сандр толкнул дверь хлева ногой, и мы зашли внутрь. В нос сразу ударил теплый запах животных и сена. Увидев нас, Филип быстро скрылся в своей комнатке, даже не поздоровавшись. Все же он был самым странным из всех вервольфов в этой стае и даже внушал какую-то жуть. Было бы интересно узнать его жизненную историю... Может, Герман что-то расскажет?

Луми успела немножко подрасти. Когда Александр аккуратно поставил меня около ее вольера, малышка подошла поближе к заборчику – все еще помнила.

— Привет, Луми, — протянув руку, я погладила ягненка по голове. — Прости, что так долго тебя не навещала. Я уезжаю... Будь умничкой, ладно? Расти умненькой и здоровой овечкой.

— Это так мило, даже я сейчас всплакну, — прокомментировал происходящее Швед. Его голос звучал иронично, но во взгляде и правда плескалось умиление и нежность.

Луми заблеяла, будто отвечая ему.

Усмехнувшись, я стерла бегущую по щеке слезу. Да что ж такое.

— Я уже поплакала, пока прощалась с Сагой, теперь плачу из-за Луми. Ты – следующий.

— О, конфетка, если бы я прощался с тобой навсегда, я бы тоже скупую волчью слезу пустил. Я не такой бесчувственный, каким кажусь.

— Ты не кажешься бесчувственным, Сандр.

— Да? Черт, а я так пытался, — наигранно расстроился он.

Я уже хотела улыбнуться, но вдруг замерла из-за пришедшего осознания.

— Что значит "если бы"?

— М?

— Ты сказал, если бы мы прощались навсегда... Разве, это не так?

— Ну... — Швед провел рукой по волосам, зачесывая пальцами назад золотистые, чуть волнистые пряди, — не знаю, как вы, ребята, но лично я планировал иногда наведываться к вам в гости.

— Правда? — удивилась и обрадовалась я. — Так мы еще увидимся?

— Герман – мой лучший друг, почти брат, — пожал плечами блондинчик, — конечно увидимся, конфетка.

— Я думала, ты уйдешь со всеми в другую стаю, и всё...

— Я уйду в другую стаю, верно. Я пока не надумал тоже бросить все и жить среди людей, мне же пока не встретилась очаровательная человеческая девочка, — подмигнул мне он, и я не смогла сдержать улыбки, — так что, да. Но буду выбираться потусить иногда и буду вас навещать.

— Очень рада это слышать, Сандр.

В ответ Швед коснулся моего плеча.

— Только никому ни слова, — шепнул он.

— Договорились, — усмехнулась я.

Мы поболтали немного, я долго гладила Луми, стараясь не думать о том, какое будущее ее скорее всего ждет, а потом пошли обратно в деревню. Точнее, Александр снова взял меня на руки и понес. Страшно раздражала собственная беспомощность, хотелось поскорее вернуться к возможности ходить самой и делать что-то двумя руками, но и все-таки лишний раз не жаловалась. Зато жива. И цела. А все остальное заживет.

Как оказалось, Герман уже освободился и искал меня. Завидев нас, он неспешно зашагал навстречу.

— А ну-ка поставь мою девушку на землю, — шуточно пригрозил он другу.

— Ревнуешь?

— К тебе? Да никогда. Ты всего лишь красивый и обаятельный голубоглазый блондин, который флиртует с девушками, как дышит. Ставь давай.

И Александр послушался. Герман смотрел на меня с запредельным теплом и любовью, от этого взгляда я начала таять, как пломбир на солнце.

— Только не целуйтесь при мне, ладно? — брезгливо сморщил нос Александр. — Не люблю это все.

— Ты просто стесняешься. Это же взрослые дела, ты до такого еще не дорос.

— У меня, дядя, опыт побольше твоего.

— Не знаю уж, что у тебя там больше... — покачал головой Волчонок. — Не сравнивал.

Я усмехнулась. Во время общения с лучшим другом мой взрослый и серьезный Герман становился похож на юного паренька, и это было очень забавно. Первое место по нелепости и забавности занимала сцена, свидетелем которой я стала случайно проходя мимо, когда Волчонок и Швед вместе рубили дрова недалеко от сарая. Сначала у них завязалась шуточная словесная перепалка, потом шуточная возня, а потом они стали кидаться грязью... У меня тогда глаза на лоб полезли. Ладно, от Сандра еще можно было ожидать такого ребячества, но Герман вообще не производил впечатление, что способен на такое.

— Вот и не стоит сравнивать, а то комплексы будут.

— У тебя?

Сандр закатил глаза.

Внезапно любимый наклонился ко мне коротко поцеловал в губы. От неожиданности я на секунду впала в ступор. Никогда прежде он не позволял себе физического контакта там, где другие могли увидеть.

— Ну ребята, я же попросил! — воскликнул Александр.

Герман хотел ему что-то ответить, но я опередила:

— Да ладно тебе, мы же без языка.

— Во-о-у, — Сандр поднял обе ладони вверх. — Справедливо.

Волчонок криво улыбнулся, я игриво ему подмигнула и закусила губу. Опустив голову, любимый тихо посмеялся. Сандра же показушно громко вздохнул.

— Не дразните меня, я завидую, — это было сказано в шутку, но внезапно мне и правда расхотелось все это продолжать. Александр же признавался, что в глубине души завидует Герману и тоже хотел бы найти свою любовь. Как же хотелось, чтобы он и правда ее нашел... Сандр – потрясающий, он этого заслуживал. Да и девушке с ним очень повезет.

Когда мы втроем проходили через деревню, направляясь к машине Германа – на этот раз на руках меня нес он – мужчины были увлечены разговором, а я смотрела по сторонам, прощаясь с этим местом. Женщина в косынке, которая угостила меня яблоком, занималась своим садиком, рядом с ней терся кот Василь. Мимо нас пробежали ребятишки возраста начальной школы, они играли в догонялки, а чуть подальше, на крыльце одного из домов сидел молодняк – так их называл Герман. Симпатичная девушка София всячески пыталась привлечь внимание черноволосого парня, пока тот что-то обсуждал с Тео. Мне казалось, что в какой-то день Тео все же подойдет ко мне извиниться на свою ложь, но он так этого и не сделал. Тем не менее, зла я на него держала. Народу в деревне после битвы стало заметно меньше, и от этого осознания было жутко. Те, кто выжил, уже вернулись к привычной жизни. Там, где одна жизнь заканчивается, другая все равно не останавливается. Наблюдая за рутиной вервольфов, я вдруг заметила Фрейю, она куда-то шла, но, увидев нас, остановилась и стала смотреть в упор. Разглядеть ее глаза на таком расстоянии было невозможно, вот только кожей я ощущала, сколько злобы в ее взгляде, аж неприятный холодок по спине прошел. Фрейя ненавидела меня и имела на это полное право. Конечно же, по ней я скучать не буду, и не хотелось бы снова ее видеть. Никогда. Но, несмотря на наши... непростые взаимоотношения, я бы обрадовалась, если бы однажды узнала, что Фрейя снова вышла замуж, и на этот раз она счастлива.

Сандр пожал руку Герману, крепко обнял меня, и ушел, а мы с любимым сели в машину.

Казалось, столько всего надо обсудить, о стольком поговорить, но почему-то мы ехали молча. Однако эта тишина была комфортной.

Одна вещь не давала покоя с того момента, как я пришла в себя после битвы. Никак не получалось принять решение – рассказывать Волчонку или нет. Сначала, вроде, решила промолчать, но на душе оставалась тяжесть от того, что что-то скрываю от любимого. Ему было бы лучше не знать, так мне казалось, но точно ли я имела право делать какие-то выводы самостоятельно?

— Любимый? — тяжело вздохнув, обратилась я к Герману, когда наша машина заехала на подъездную дорожку дома. За окном было темно.

— Да? — выключив мотор, он повернулся ко мне.

Взгляд зацепился за нескромное жилище Волчонка. Уезжая отсюда, думала ли я, что еще вернусь? Нет. Даже если и надеялась в глубине души, то на полном серьезе не верила. Но вернулась. И теперь, видимо, навсегда.

— Мне надо тебе кое-что рассказать...

— Я слушаю тебя, милая, — его голос стал напряженней.

— Это про битву. Можно? Ты готов поднимать эту тему?

— Что случилось, Алексия?

Волчонок развернулся еще сильней и чуть ли не прожигал взглядом насквозь.

— Сандр и Дечебаль вели меня на озеро. Из леса вышел Петша. Он сказал, что сам проводит меня, и попросил Александра вернуться к тебе, чтобы прикрыть, — стала рассказывать я, нервно теребя край футболки. — Там, на тропинке мы и встретили Алека с другими вампирами. И когда... вампиры напали, Петша спросил у Алека, какого черта тот так поступает, они ведь договорились.

— О чем они договорились? — нахмурился Герман.

— О том, что Петша приведет меня Алеку. Тот ему сказал, что тогда оставит в покое деревню и не тронет тебя, но обманул...

— Идиот... — ударив кулаком по рулю, прошептал любимый.

Мы долго сидели молча. Герман погрузился глубоко в свои мысли, а я не осмеливалась его тревожить.

— Петша был очень мне предан, любил, как брата, — мрачно заговорил Волчонок. — Я и не сомневался в нем. Не думал, что он так легко предаст того, кто мне дорог, кого я люблю...

— Он думал, что тем самым спасет тебя. И стаю.

— Алек так легко обвел его вокруг пальца. Я думал, Петша умней.

— Ты... злишься на него?

Герман пожал плечами.

— Не злись, пожалуйста. Он хотел спасти тебя. И он в любом случае заплатил за свое решение.

— Ты рассказывала про то, как умер Дечебаль, — на этой фразе любимого у меня снова вспыхнул перед глазами ужасный кадр, и я мотнула головой, стараясь прогнать воспоминание, — но никогда не упоминала, как умер Петша. Я думал, ты просто не видела... Так и есть, или ты не хотела поднимать эту тему?

— Я правда сначала не хотела ничего рассказывать про него, — подтверждая, кивнула я, — поэтому старалась избегать упоминаний о нем. Но, нет, я не видела его смерть, только слышала. Они сражались какое-то время, а потом всё... Думаю, это было быстро.

— Понятно. Тебя все еще мучают кошмары?

— Да. Каждую ночь. Дечебаль бы точно не выжил, если бы я его не добила? — этот вопрос я задавала Герману уже раз пять. Каждый раз ответ был одинаковым.

— Точно, милая, — в очередной раз терпеливо повторил любимый. — Даже если его травмы были не смертельны, а по твоему рассказу они были смертельны даже для вервольфа, то вампиры бы его в любом случае добили. Ты же сократила время его мучений. Честно сказать, поражен, что тебе хватило силы духа...

— Я долго решалась... За это тоже себя виню.

— Не вини себя за то, что ты – человек.

Снова возникла тишина. Почему-то мы не спешили покидать машину и заходить в дом.

— Я люблю тебя, Герман, — прошептала я, глядя вниз.

— Я тоже тебя люблю, милая, — положив широкую ладонь мне на колено, тихо ответил Волчонок.