«Зеркальный триумф»

Дверь приватного зала закрылась за Розэ, и она медленно шла по пустому коридору ресторана, всё ещё ощущая на себе взгляд Акиры и тяжесть разговора, который уже нельзя было вернуть назад.

Только сейчас воздух показался тяжелее.
Она прошла несколько метров по полутёмному коридору ресторана, пытаясь сохранить то холодное спокойствие, с которым сидела напротив Акиры все это время. Но внутри всё ещё гудело от его взгляда, от короткого: «Я хочу его увидеть.»

— Значит, вот как ты решаешь проблемы? — голос раздался неожиданно близко.

Розэ резко обернулась. Чон стоял в нескольких шагах от неё, прислонившись плечом к стене. Спокойный внешне, но взгляд был слишком напряжённым для человека, которого всё это не касается. Она холодно усмехнулась. — А ты всегда подслушиваешь чужие разговоры?

— Только те, после которых могут начаться войны.

Он медленно оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Ты рассказала Акире про ребёнка.

— Да.

— Зачем?

Розэ скрестила руки на груди. — Потому что скрывать это дальше бессмысленно.

Чон внимательно смотрел на неё несколько секунд, будто пытался понять, врёт она или действительно настолько спокойна. — Ты хоть понимаешь, кем теперь станет этот мальчик?

— Понимаю.

— Нет, — тихо перебил он. — Не совсем.

В его голосе впервые прозвучало что-то серьёзнее раздражения. — У Акиры слишком много врагов. Теперь у них появится цель.

Розэ выдержала его взгляд. — Я знала это ещё до встречи с ним.

— Тогда зачем пошла к нему?

— Потому что мне нужно было понять, что он за человек.

Чон чуть нахмурился. — И?

Она ненадолго замолчала. — Он любил мою сестру.

Эти слова почему-то заставили воздух между ними стать тяжелее.

Чон отвёл взгляд в сторону, будто обдумывая что-то своё. И вдруг спросил: — Ребёнок... не твой?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Слишком лично.

Розэ медленно посмотрела на него. — Что?

Кажется, он и сам понял, как это прозвучало. Чон тихо усмехнулся себе под нос и покачал головой. — Забудь.

— Нет, подожди. Это мой племянник.

Она прищурилась. — Ты сейчас серьёзно решил, что у меня может быть ребёнок от Акиры?

— Я ничего не решал.

— Но тебя это явно напрягло.
Тишина повисла между ними слишком долго.

Очень короткая. Но достаточная. Вот тогда она заметила — он действительно расслабился после её ответа. Совсем немного. Почти незаметно. Но расслабился.

Чон медленно провёл рукой по затылку и раздражённо выдохнул. — Вот Чёрт. Не твое дело, говорить мне, что меня напрягает и что нет.

— Значит, я права.

Он посмотрел на неё прямо. Слишком долго для почти незнакомых людей. И Розэ неожиданно почувствовала, как внутри становится тревожно не из-за угрозы, не из-за Акиры... из-за него.

— Ты слишком много замечаешь, — тихо сказал Чон.

— А ты слишком странно реагируешь.

На его губах появилась слабая усмешка. — Мы виделись всего несколько раз, а ты уже создаёшь проблемы.

— Не нравится — не подходи.

— Было бы проще, если бы я мог.

Эта фраза повисла между ними слишком опасно.
Розэ почувствовала, как сердце пропустило удар.

Чон будто тоже это понял. Его взгляд медленно скользнул по её лицу и задержался на губах всего на секунду дольше положенного. Но этого хватило. Он подошёл ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы она ощущала его присутствие слишком ясно.

— Ты вообще понимаешь, насколько всё стало сложнее после сегодняшнего вечера? — тихо спросил он.

— Да.

— И всё равно сделала это.

— Потому что так будет легче.

Чон резко усмехнулся, но тут же отвёл взгляд, будто сам не верил в то, что сейчас скажет.

— Легче... — повторил он тихо. — С тобой вообще ничего не бывает легче.

Пауза повисла между ними, и он добавил уже тише, почти раздражённо на самого себя:

— Но почему-то я всё равно здесь.

— Тогда держись от меня подальше, — тихо сказала Розэ, сама не понимая, почему голос прозвучал не так уверенно.

Он усмехнулся. — Боюсь, теперь уже поздно.

— Не неси чушь.

Чон тихо выругался себе под нос.

— Брюнетка, ты меня раздражаешь.

— Отлично. Просто оставь меня в покое.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Долго. Слишком долго.

— Не могу.

Эти слова прозвучали почти зло. Будто его самого это бесило.

Розэ почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось, но лицо осталось холодным.

— Это уже не мои проблемы.

— Нет, твои тоже. Потому что ты делаешь ровно то же самое.

Она прищурилась.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— Только когда вижу, как у тебя дрожит дыхание, пока ты пытаешься делать вид, что тебе всё равно.

Розэ резко отвела взгляд. Ошибка. Потому что Чон тихо усмехнулся.

— Вот. Именно это я и имею в виду.

Она снова посмотрела на него — уже жёстче.

— Слушай меня внимательно. Не смей влюбляться в меня.

Чон нахмурился.

— Что?

— Не смей, — повторила она холоднее. — Потому что я не собираюсь отвечать тебе взаимностью. И не заставляй меня быть ещё грубее, чтобы ты наконец это понял.

Он смотрел на неё молча, сжав челюсть.

— Ты правда думаешь, что меня это остановит?

— Меня не волнует, что тебя остановит. Ты человек Акиры, Чон. Такие как вы не умеют любить. Вы умеете только разрушать всё вокруг себя.

Эти слова ударили точно в цель.
Она увидела это сразу.
Но Розэ уже не могла остановиться.

— И я не настолько глупая, чтобы позволить себе привязаться к человеку вроде тебя.

Пауза стала почти болезненной.

Чон медленно усмехнулся, но в глазах было что-то опасное.

— Поздно.

— Для чего?

Он наклонился чуть ближе.

— Для того, чтобы делать вид, будто между нами ничего нет.

Сердце Розэ ударило слишком сильно.

И именно поэтому она тихо, почти зло произнесла:

— Если я когда-нибудь полюблю такого человека, как ты... это меня уничтожит.

Чон замер.
На секунду.
А потом тихо сказал:

— Проблема в том...

Его взгляд снова опустился к её губам.

— Что меня это уже не останавливает. Я сделаю все, чтобы ты полюбила меня.

Розэ резко отступила на шаг, будто сама мысль о его близости обжигала.

— Назови мне хотя бы три причины, — её голос дрогнул, но она тут же выпрямилась. — Три причины, по которым я вообще должна была бы чувствовать к тебе что-то.

Чон замер.

Она не дала ему вставить слово.

— Давай. Говори. Почему я должна остаться рядом с тобой и идти до конца? За что мне тебя любить?... А?

Тишина.

Он смотрел на неё внимательно, слишком спокойно — и это только сильнее злило её.

Розэ шагнула ближе, уже не скрывая злость:

— Ты не способен любить никого, кроме себя. Ты не защитил ту, которую якобы любил. Свою жену. Ты даже сейчас не можешь отказаться от внимания других девушек, когда оно тебе нужно для эго.

Её дыхание стало резким.

— Так скажи мне, Чон. Три причины.

Она почти усмехнулась, но в этом не было радости.

— Но ты не сможешь. И ты это прекрасно знаешь.

Чон сжал челюсть.

Впервые его уверенность дала трещину.

— Ты...

— Нет, — резко перебила она. — Не "Ты". Ответь.

Она подошла ещё ближе, заставляя его не отводить взгляд.

— Ты требуешь от меня чувств, как будто имеешь на них право. А сам даже не можешь доказать, что умеешь любить хоть кого-то, кроме своего отражения.

Пауза повисла тяжёлая, вязкая.
И впервые он не нашёл ответа сразу.

Чон молчал секунду дольше, чем раньше — и в этом молчании уже не было ни игры, ни защиты.

Он медленно выдохнул, будто принял какое-то решение.

— Доказать? — повторил он тихо.

Взгляд стал ровным, почти холодным.

— Тогда иди за мной.

Он резко схватил её за кисть.

Розэ дёрнулась сразу же:

— Отпусти меня!...

Но он не слушал. Не грубо до боли — но уверенно, так, что спорить становилось бессмысленно. Он вывел её наружу, сквозь воздух, который вдруг стал слишком холодным.

Дверь машины уже была открыта.

— Ты с ума сошёл... — резко бросила она, пытаясь вырвать руку. — Я никуда с тобой не поеду.

Чон коротко посмотрел на неё.

— Поедешь.

И отпустил только тогда, когда она уже оказалась в машине.

Розэ тут же отвернулась, сжав руки, дыхание сбилось от злости.

— Это уже не разговор, Чон. Это...

— Садись, — перебил он.

Сам он сел за руль.

Машина тронулась. Сначала медленно. Потом быстрее.

Дождь начался почти внезапно — тяжёлый, плотный, будто небо просто сорвалось вниз. Стекло моментально покрылось потоками воды, мир снаружи размылся в серо-чёрные линии.

Розэ смотрела вперёд, не поворачиваясь к нему.

— Ты всегда так решаешь всё за людей? — голос дрожал от злости. — Или это только со мной?

Он не ответил сразу.

Дорога уходила вперёд резко, повороты он проходил быстро, уверенно, будто знал каждую линию наизусть.

— Ты сама попросила доказательства, — наконец сказал он.

— Я просила слова, а не это безумие.

Он усмехнулся почти незаметно.

— Слова ты уже не слышишь.

Машина свернула к высоким воротам.
Они открылись автоматически.

Охрана даже не задержала взгляд дольше секунды — будто знала его маршрут лучше него самого.

Розэ напряглась сильнее.

— Куда ты меня привёз?..

Он не ответил.

Ворота закрылись за машиной, отрезая внешний мир.

Дождь усиливался, стучал по стеклу так, будто пытался пробиться внутрь.

Чон вышел первым.

Обошёл машину и открыл её дверь.

— Выходи.

— Нет.

Пауза.

Он посмотрел на неё сверху вниз, и впервые в этом взгляде не было просьбы.

Только решение.

Розэ всё же вышла — резко, будто это её собственный выбор, а не его давление.

Он повел ее за собой, и только тогда она увидела сад.

Синие розы.

Они тянулись вдоль дорожек, уходили глубже, терялись в темноте и дождевых бликах. Большая территория, слишком ухоженная, слишком живая для такого холодного неба.

Розэ застыла на секунду.

— Что... это?

Чон не сразу ответил.

Он стоял рядом, мокрый от дождя, но даже не пытался укрыться.

— Ты сказала, я не умею любить.

Пауза.

Он медленно кивнул в сторону сада.

— Тогда смотри внимательнее.

В тот момент всё вокруг стало тише — только дождь, сад и напряжение между ними, которое уже нельзя было спрятать ни за злостью, ни за словами.

Чон резко шагнул вперёд, не давая ей времени отреагировать. Его пальцы сомкнулись на её кисти — крепко, но не грубо. Он не сказал ни слова. Просто потянул её за собой.

Сильный дождь уже шёл, тяжёлый и холодный, стуча по листьям и стекал по их одежде, пока он вёл её вперёд, не оглядываясь, увлекая глубже в сад, туда, где было тише и темнее. Дождь не ослабевал — наоборот, будто усиливался с каждой его фразой, смывая границы между садом, людьми и прошлым.

Чон стоял среди синих роз, и теперь в его голосе не осталось ни защиты, ни привычной холодной уверенности. Только тяжесть.

— Первая... я любил её.

Он не смотрел на Розэ, как будто боялся, что если встретит её взгляд, слова застрянут.

— Не красиво. Не "как в книгах". А так, что это меня ломало.

Розэ стояла неподвижно. Злость, с которой она приехала сюда, уже не находила опоры, но она всё ещё держалась за неё — инстинктивно, как за последнюю защиту.

Он сделал вдох, будто в груди не хватало воздуха.

— До брака я думал, что знаю, что такое «Любовь» Оказалось — нет. Я понял это только с ней.

Он на секунду прикрыл глаза.

И продолжил.

— Вторая...Не смотря на мои средства и авторитет, я не смог её защитить.

Пауза стала длиннее. Дождь заполнил её полностью.

— Она умерла.

Голос стал ниже.

— Её закопали. Живую.

Розэ резко дёрнулась, как будто сама земля под ногами изменилась. Она вспомнила, как билась в смертельной агонии стараясь не задохнутся. Но он не остановился, будто уже не мог.

И в этот момент в ней что-то странно сдвинулось.

Не жалость — нет.

Скорее ощущение, что она слышит не "историю", а часть себя, которую она оставила там под землей, где он не должен был знать, что она смогла выжить.

Её мысли запутались:

"Внутри меня поднимается боль, которой быть не должно"
"Почему я чувствую, будто он все же старался найти меня и помочь, спасти от этой смерти"
«Почему я чувствую, что он все же любил меня до пары до боли?»

Она посмотрела на него иначе — не как на человека, которого только что обвиняла, а как на человека, который давно уже не живёт полностью.

Чон продолжил, голос стал почти ровным, но в этом спокойствии было что-то разрушенное:

— Третья... я не остановился.

Он наконец поднял взгляд.

— Я нашёл того, кто это сделал.

Пауза.

— И сжёг его.

Розэ резко вдохнула, но не отвела взгляд.

Он добавил тише:

— Я не горжусь этим. Я просто... не смог иначе.

И вот тут сад стал не просто фоном — он будто начал объяснять всё без слов.

Синие розы, идеально выстроенные, уходящие вдаль, как бесконечная попытка удержать то, что уже ушло.

Розэ вдруг поймала себя на мысли, которую не хотела думать:

"Он делал всё это ради меня?..."
"Будто каждый этот цветок — попытка вернуть меня хоть в каком-то виде."

Её взгляд задержался на его руках — мокрых, сжатых, напряжённых.

И внутри появилась странная боль:

"Почему мне кажется, будто он всё ещё верен мне... даже сейчас?"

Чон тихо выдохнул, почти без сил:

— И с тех пор... я не умею жить нормально.

Он посмотрел на неё наконец прямо.

— Я умею только держаться за то, что осталось.

И впервые его голос не требовал ответа.
Только существовал в этом дождливом саду, где всё, что он построил, было не доказательством силы — а следом любви, которую он так и не отпустил.

Помощник появился почти бесшумно — как часть этого места, а не отдельный человек.

В руках у него была одна синяя роза.

Он остановился на расстоянии, коротко кивнул Чону и, не задавая вопросов, присел у края дорожки между кустами.

Розэ нахмурилась, наблюдая.

— Что он делает? — резко спросила она, не сводя взгляда с помощника.

Чон не сразу ответил. Он смотрел, как дождь капает на землю, делая почву тёмной и мягкой.

Помощник аккуратно посадил розу в ряд — точно между другими. Как будто знал, куда именно она должна встать.

И только тогда Чон тихо произнёс:

— Исполняет привычку.

Розэ повернулась к нему полностью:

— Привычку?..

Чон кивнул, не отрывая взгляда от сада.

— После каждого дождя здесь сажают одну розу.

Пауза.

— Всегда одну.

Розэ замолчала на секунду, но внутри уже поднялось раздражение, смешанное с непониманием.

— Зачем?

Он медленно вдохнул.

И впервые за всё время его голос стал не объясняющим, а просто констатирующим:

— Так я ее поминаю.

Он посмотрел на только что посаженную розу.

— Потому что ничего другого я всё равно не могу ей дать.

Розэ смотрела на свежепосаженную синюю розу, как на что-то слишком живое для этого дождя.

Земля вокруг неё темнела, вода стекала по лепесткам. В этом было что-то слишком спокойное — почти ритуальное.

Только теперь до неё начинало доходить.
Не резко, не одним ударом — медленно, неприятно, как осознание, от которого не отвертеться.

Он... правда делает так каждый раз?
Она вспомнила свои слова сказанные в его адрес.

"Ты не способен любить никого кроме себя."
"Ты не умеешь защищать."
"Ты не можешь отпустить."

Впервые эти фразы прозвучали в её голове не как обвинение, а как ошибка.

Я ведь думала, что ему всё равно...

Горло сжалось.

Она снова посмотрела на него — на его спокойное лицо, на то, как он не отводит взгляд от сада, будто там что-то, что держит его сильнее любого разговора.

Розэ вдруг сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается странное, неприятное чувство — не злость, не жалость.

Сожаление.

Я правда думала, что он просто холодный... что он ничего не чувствует...

Розэ медленно отвела взгляд в сторону сада.

Он не то, чтобы не умеет любить...
Он просто не умеет жить без неё.

От этой мысли стало неожиданно тихо внутри — так, будто весь её прежний образ Чона начал трескаться, оставляя вместо него что-то гораздо более сложное, чем она хотела видеть.