Наруто: Между Луной и Солнцем

Осколки Прошлого

"I just wanna feel something, I just wanna feel
Something really real, so that I can really
Feel like a person again"

Feel something, Bea Miller

«Прости меня.»

Было все еще непривычно слышать собственный голос в голове настолько чётко. Воспоминания клона, которые промелькнули перед глазами, стали причиной мимолетной головной боли. Паниковать возможности не было; в пустой резиденции Хокаге был слышен каждый шорох и вдох, а вопросов будет много, если посередине атаки на деревню меня обнаружат в архивах. Оставалось лишь надеяться, что Узумаки скоро прибудет на помощь Саске.

Я выглянула в длинный коридор, где не было ни души. Я тихонько начала пробираться по коридору, когда эхо чьих-то поспешных шагов раздалось позади меня. Поспешно нырнув в ближайшую комнату, я беззвучно закрыла за собой дверь. Делать шаг вперёд в тёмном пространстве было явно неразумным решением, но сожалеть об этом, уже когда моя нога соприкоснулась с чем-то легким, было поздно. Рефлексы ниндзя сработали сами по себе, и я слепо потянулась за объектом. К счастью, я ухватилась за край чего-то круглого, не дав этой вещи упасть. Шаги удалились, и, подождав ещё пару минут, вышла из комнаты, которая, как я догадалась, служила подсобкой.

Наконец, дойдя до двери, где была пометка «Архив», я закрыла глаза, чтобы просканировать комнату на наличие чакры. К несчастью, мне удалось почувствовать один очаг. Всё-таки один ниндзя остался охранять помещение.

Скрыв свою чакру, я дернула за ручку, и дверь распахнулась внутрь. Я прислонилась к стене, чтобы избежать глаз шиноби, а затем, пустив чакру в ноги, вскарабкалась на самый потолок и присела. Кровь сразу же прилила в голову, усилив головную боль.

— Кто это?! — послышался мужской настороженный голос, — Такеру, это ты? Не смешно! Ты что, не знаешь какая ситуация?!

«Горе-шиноби» вышел из комнаты, держа в руках кунай, и, оглянувшись по сторонам, сделал шаг вперёд. Я спрыгнула на пол и резким движением вырубила мужчину, который даже не успел среагировать. На всякий случай я занесла его тело внутрь комнаты и заперла дверь.

Мой нос сразу же атаковали пыль и запах старой бумаги. Меня встретили многочисленные полки с разными файлами и коробками. Между шкафами с файлами были узенькие проходы, а в углу я приметила пару небольших столов, которые, по-видимому, были предназначены для шиноби, которые хотели прочитать файлы, не выходя из архива. Голова шла кругом от объёма работы, предстоящего мне.

Изучая каждую полочку, я быстро поняла, что файлы были расположены по алфавиту. Слава Ками, что хотя ещё бы я знала, что именно искала. Решив начать с самого очевидного, я погрузилась в поиски буквы «У».

Под ядовито-жёлтым светом лампы чёрные иероглифы были отчётливо видны. Чем дальше я заходила, тем больше пыли оставалось у меня на пальцах, которыми я вела по каждой коробке. Истории, про которые все постепенно забывали, но в то же время являлись катализаторами событий будущего, — всё находилось тут (ну, по крайней мере то, что деревня не скрывала).

Мои поиски привели меня в огромную секцию, где практически каждый файл начинался со слова «Учиха». Мои глаза изучали каждое имя, каждую дату на бумагах и коробках, которые я проходила. Всё шло в хронологическом порядке. В один момент объём документов сильно уменьшился, и пошли отчёты только на одно имя — «Учиха Саске». Я достала коробку, где были написаны все детали (которые было положено знать обычным людям) о той проклятой ночи, когда улицы квартала Учих покрылись их же кровью.

Дрожащими руками я вытащила ящик, который, казалось, весил тонну, и аккуратно опустила его на пол. Минуту я сидела, ничего не делая. Коробка казалась мне ящиком Пандоры, и, если я его открою, меня накроет вся боль, скопившаяся в мире. Сделав глубокий вдох, я подняла крышку.

Внутри лежали фотографии с того самого происшествия. Я внимательно читала все отчёты про неисчислимое количество смертей, бремя которых легло на плечи Итачи. Просматривая досье о каждом, кто лишился жизни в ту ночь, я погрузилась в бассейн из тысячи осколков прошлого, которые вонзались мне глубоко-глубоко в кожу. Та ненависть, которую я копила все эти годы, словно огонь в камине, который, казалось бы, вот-вот потухнет, но жар всё ещё греет комнату, лишь несколько дров — и он вновь будет гореть красно-синим пламенем.

«Убит Итачи Учиха.»

«Убит Итачи Учиха.»

«Убит Итачи Учиха.»

Как я и ожидала, о причастности Обито не было ни слова. Из Итачи сделали козла отпущения, скрывая все грехи Данзо и деревни.

Многие имена жертв были мне незнакомы, но попадались несколько знакомых. Наконец я дошла до файла человека, который был мне хорошо знаком, «Фугаку Учиха». Я держала бумагу между пальцами, стараясь найти в себе силы, чтобы перевернуть эту чёртову страницу. Когда я, наконец, резко распахнула файл, из него вылетела фотография и приземлилась ко мне на колени. Аккуратно подняв фотографию, я перевернула её. В контрасте с тёмным полом белым мелом были нарисованы очертания двух тел, практически лежавших друг на друге. Очертания трупов родителей на картинке в отчёте, воспоминания 7-летней давности и сцена из аниме слились в одно ужасающее зрелище, которое, как сломанная музыкальная шкатулка, не переставало играть у меня в уме. Но я заставила себя читать дальше.

«Труп был найден без глаз. Предположительно, были взяты Итачи Учиха.»

Чтение строки снова и снова не помогло мне придать смысл этим словам. Итачи не забирал глаза отца. Ему они не нужны. В данный момент он идёт по пути самоуничтожения, ему плевать на собственное здоровье и слепоту, а глаз Шисуи он планирует использовать для благих целей. Глаза Фугаку ему просто незачем. Есть большая вероятность, что их забрал Обито, но я сомневалась, в какой мере деревне известно о его причастности. Тем более неужели Обито бы хватило только глаз Фугаку? Тогда бы он забрал и остальные, и об этом было бы указано в отчете. Но больше напоминания о глазах не было ни в одном досье. Хотя, скорее всего, где-то хранились настоящие досье о трупах Учих, и там было расписано всё о глазах, которые забрал себе Данзо. Так почему про глаза Фугаку было упомянуто в этом досье?

Я не планировала ничего забирать. Если у меня найдут хоть какие-то документы, которых у меня быть не должно, у меня будут большие проблемы. Но в тот момент время, которое у меня было для поиска доказательств, казалось мне слишком коротким. Засунув файл Фугаку в сумку, которую я прихватила с собой, я начала аккуратно убирать все файлы обратно в коробку. Я решила осмотреться в секторе Учих ещё немного в надежде наткнуться хоть на какую-то информацию, когда взгляд упал на коробку, где маркером было написано «Шисуи Учиха». Руки сами потянулись за желанным объектом, и через минуту мои глаза сканировали текст про жизнь моего покойного учителя. Там были расписаны все его достижения и выполненные миссии. Конечно, я знала об этом ещё в прошлой жизни, но Шисуи был по-настоящему выдающимся шиноби. Я не могла не задаться вопросом, что бы было, если бы он был жив? Какой бы совет он мне сейчас дал? Ну, лезть в конфиденциальные файлы деревни точно бы не вошло в лист возможных советов. Но что тут поделать...

Наконец, я дошла до последних страниц его файла — его смерть. Ничего нового я там не нашла. Всё та же старая версия о его «самоубийстве», которая была перечеркнута (видимо, после той самой ночи), и красными чернилами было написано, что Шисуи был убит Итачи. Также там был отчёт о его трупе. А вот это было новенькое. Эта часть была очень коротка. По трупу Шисуи ровным счётом ничего было непонятно. Его тело нашли в ужасном состоянии. Лицо и тело было неузнаваемым, а определить его смогли только из-за находки личных вещей.

Повторяя тот же процесс, что и с другой коробкой, я убрала все улики моего присутствия там. Так же незаметно, как я вошла в здание, я вышла оттуда. Мой взгляд притянуло здание возле арены, где сражались Третий и его собственный ученик. Барьер, созданный последователями Орочимару, не только укрывал весь периметр в темноте, но также не позволял никому войти. Невозможно было предугадать, что происходит внутри.

Вдруг мне пришла внезапная идея вернуться обратно и заглянуть в офис Хокаге. Но насколько сильной не была моя тяга узнать правду, ничего не было важнее, чем убедиться, что с мальчики все в порядке. Поэтому, взяв себя в руки, я начала свой путь обратно в лес, где раздавили моего клона.

Внезапно темная оболочка, закрывавшаяся Орочимару и Хирузена, исчезла, и несколько силуэтов прыгнули внутрь. Резко остановившись, я сменила курс, погасив свою чакру, насколько это было возможно. Крыша здания, на котором они сражались, походила на лес смерти, где проходил второй этап экзамена, из-за внезапно возникших деревьев. Песики Орочимару выпрыгнули из леса с змеиным санинном на руках, пока члены АНБУ в тёмных плащах погнались за ними. Это дало мне шанс незаметно протиснуться между деревьями и дойти до центра поля боя двух легендарных ниндзя.

Бездыханное тело старика лежало на крыше. Его темная водолазка была пропитана кровью в середине груди, а на животе была огромная дырка, выставляя напоказ печать, похожую на ту, которую носит Узумаки. Его седые волосы были замазаны собственной кровью и грязью. Но даже смотря на это, я не могла найти в себе ни капли сочувствия.

Сама, не осознавая, что делаю, я подошла ближе и опустилась на корточки.

«Вот и ты встретил свой конец.»

Как только эта мысль пронеслась в голове, я заметила легкое лепетание его век.

— Вы живы? — спросила я, не ожидая ответа. Уверив себя, что мне всего лишь показалось, я встала и уже собиралась уходить, как хриплый голос произнес мое имя.

Мое дыхание сперло, когда я повернула голову обратно на главу деревни. Он не должен быть живым.

— Юки... — прохрипел он. Старик не смотрел на меня. С каждой секундой, его глаза теряли блеск. Он ещё не умер, но было предельно ясно, что смерть дышала ему в затылок. — Ты же тут не чтобы помочь?

Он не спрашивал. Это было утверждение.

— Уже поздно, — произнесла я, сама не узнавая свой бездушный голос.

На мое удивление, он начал смеяться. Хотя в его состоянии это звучало больше как хрипы.

— Ты всегда меня не любила, — его взгляд остановился на мне, хотя тело осталось неподвижным. — Ты же все знаешь?

Я не ответила. Старик умирал, у него было мало времени. А у меня время тоже поджимало.

— Глаза Фугаку, они у Данзо? — вырвалось у меня с языка. Он всё равно погибнет, нужно воспользоваться моментом и выжить из него всё что я смогу.

— Не-, — он закашлялся, — Нет, — казалось, с последними силами он покачал головой.

— Тогда что? Что с ними случилось? — я упала на колени, стараясь не кричать, но старик угасал на моих глазах. Мне нужны были ответы.

— Я не знаю... мы нашли его в таком состоянии. Данзо забрал глаза остальных, но не его,— прохрипел он. — В этой... в этой жизни, я жалею о многом. Мой дорогой ученик, Орочимару, и дорогой друг, Данзо, оба... оба предали меня. Но больше..., — он задыхался. — Боль... ше всего. Я жалею, жалею, что Итачи пришлось сде... сделать это. Потому... потому что я не досмотрел за Дан.., — он прикрыл глаза, казалось это конец, но он продолжил. — Я тоже себя ненавижу, — легкая улыбка на его устах раздражала.

— Я тут не чтобы слушать ваши предсмертные признания, — сквозь зубы, процедила я.

— Ха, — он вздохнул. — Да, я... я знаю. Это несправедливо, но пожалуйста... Итачи. Исправь, что я разрушил. Он этого не заслужил.

— Я и сама знаю, — Ну почему он не мог ничего сделать когда ещё был жив? Какой толк мне от его слов. — Мне нужны доказательство, чтобы доказать, зачем Итачи это сделал. Где они?

— М-мой офис. Но... тебе нужна, — он сделал паузу.

— Эй! Что? Что мне нужно? — я положила руки на его плечи, слегка тряся. Он снова открыл глаза.

— М- моя кровь, — я тут же полезла в сумку искать, хоть что нибудь. Я почувствовала холод металла. Вытянув ожерелье, которое я пару дней назад по ошибке купила, я нервно начала перебирать объект между пальцев, оценивая его полезность. На серебряной цепочке висел прозрачный кулон в форме пузыря. Тонкая линия проходила в середине кулона, будто бы... будто бы его можно было открыть. — Слуш.. слушай внимательно, — продолжил Хирузен, пока я раскручивала кулон. Вслушиваясь в каждое слово Третьего Хокаге, я потянулась к его открытой ране в районе груди и наполнила пузырь свежей кровью умирающего старика.

— Ры... бы... б-бык... тигр, — закончил он. — Я на-надеюсь на те... бя.

Он сделал последний вдох. Его глаза так и остались открыты. Он навсегда остался смотреть на кусочек неба, которое пробивалось через ветки деревьев.

Я злилась. Конечно, я злилась. Даже перед смертью он доверяет всё другим. Хирузен никогда ничего не мог сделать самостоятельно. Даже собственного ученика убить не смог. Он всегда убегал от своей ответственности, например, как с Наруто. Минато и Кушина доверили ему своего ребёнка, но третий лишь кинул того в приют и иногда давал деньги. Конечно, я понимала, Наруто — главный герой, он должен пройти через боль и страдания, чтобы одержать победу. Но это была не аниме, а реальная жизнь. Третий мог приютить Узумаки у себя и заботиться о нём, также как и о Конохомару. Или хотя бы защитить мальчика от травли со стороны жителей деревни. А его привязанность к Данзо разрушила жизнь Итачи. В моих глазах он был виноват. Я ненавидела его, но он заслужил покой. Я потянулась к его лицу своими окровавленными руками и опустила его веки, оставляя на его лице красный след.

Разговор со стариком затянулся, и уходить уже было опасно. Шансы, что меня заметят, были велики. А сидеть тут, когда руки и одежда были в его крови, было... подозрительно. Спрятав кулон обратно в сумку, я направила чакру в руки и опустила их на раны третьего, дожидаясь свою публику. Долго ждать не пришлось, через несколько секунд передо мной появились двое ниндзя в масках Анбу и чёрных плащах.

— Прошу, прошу, помогите! — истерично кричала я, не отрывая руки от тела умершего Хокаге. — Он не дышит! Умоляю, помогите, — мой голос дрожал.

Один из АНБУ опустился на колено и, подняв запястья старика, прислушался к пульсу.

— Он мёртв, — в голосе ниндзя было ноль эмоций, что выдавало в нём профессионала. Даже самым преданным людям Хокаге не было позволено скорбить, ведь таков закон шиноби.

— Нет, нет, не может быть, — мои руки перестали светиться и я замотала головой.

Из-за маски Анбу невозможно было прочитать их эмоции, но я надеялась, что в мои они не вчитывались. Ведь как бы не стараться притворятся, скорбь невозможно было воссоздать. Эта всепоглощающая грусть пропитывает каждый миллиметр тела. Ее можно заметить в глазах скорбящего, в бледном лице и поникшем голосом. А я знала, что в моих глазах было ни капельки грусти. Вскоре вокруг собрались все сенсеи генинов, включая Какаши. Также там присутствовал Джирайя. Я сидела на земле, моё тело слегка дрожало от адреналина, но я надеялась, что для всех остальных это была дрожь от шока.

Все новоприбывшие джоунины с неописуемой грустью смотрели на тело главы деревни. Для каждого из них кусочек сердца отпал вместе с последним вздохом Хокаге, но моя голова была забита о следующей возможности незаметно пробраться в офис Хокаге.

Повисла минутная тишина, прежде чем джоунины начали обговаривать уход Орочимару. Я тихо встала и сделала шаг назад, не подымая взгляд с земли. Пытаясь казаться потрясенной от происходящего, я начала потихоньку отходить от группы людей. Видимо, мое движение привлекло внимание Джирайи, так как мужчина оторвался от разговора и подошёл ко мне.

— Юки, как ты тут оказалась? — безобидный вопрос, если бы я не делала ничего, что мне делать не стоило. Остальные не придали мне особого внимания и продолжили разговор, кроме Какаши-сенсея, который с самого его появления косо на меня посматривал. Но и не без причины, он ведь присутствовал там, когда мой клон погнался за Саске и Гаарой.

— Да, Юки, что ты тут делаешь? — присоединился учитель к нам.

— Джирайя-сама, Какаши-сенсей, — прошептала я, обнимая себя одной рукой, забыв чем они были покрыты. Кровь успела остыть. — Я была неподалёку, сражалась с ниндзя из Песка, когда я увидела как купол исчез и сразу же решила проверить, как там Хокаге-сама. А когда, — я сглотнула. — А когда, я пришла. Третий... он был уже мёртв. Было уже поздно...

Джирайя опустил руку мне на плечо.

— Спасибо, что попыталась, — даже всегда весёлый Джирайя поник.

Его слова будто сбили меня с ног, заставляя сделать шаг назад. Все недавние события наконец-то начали складываться в голове. Я чувствовала капельки холодного пота, которые стекали со лба.

— Юки, ты в порядке? — Потянулся Какаши в попытке поймать меня. Со стороны я, наверно, выглядела такой же шаткой, как я чувствовала.

«Возьми себя в руки.»

— Простите, я просто всё ещё в шоке из-за смерти Третьего Хокаге   — выдавила я. —Мне, мне нужно идти к мальчикам.

Не дожидаясь их ответа, я спрыгнула с крыши и побежала на помощь мальчикам, если, конечно, им она ещё нужна была. Но собственные слова не покидали мысли.

«Было уже поздно...»

Как надоедливый жук, в голове жужжала мысль о том, было ли на самом деле слишком поздно...

Добралась до леса я довольно быстро. Видимо, я пропустила самое интересное, ни огромной жабы, ни песчаного монстра уже не было видно. Но вот чакру двоих моих напарников я смогла почувствовать. Из-за поваленных деревьев и веток пришлось перемещаться по земле и перепрыгивать через преграды. Наконец я почувствовала мальчиков совсем близко. Вдалеке я смогла разглядеть оранжевый и синий силуэты. Подходя ближе, я рассмотрела, что напарники сидели на земле, посреди вырванных веток и сожженных листьев, облокотившись друг о друга. Их уставшие и измученные голоса доносились до меня.

— И что эта была за жаба, Добе?

— Удивился, да? Теперь я круче, чем ты, Саске!

— Не говори глупостей...

Хоть ни тот, ни другой этого не видели. У обоих мальчиков на губах играла легкая улыбка. Но через секунду лицо Саске нахмурилось, видимо, когда до него дошло, насколько сильным стал Наруто. Он сжал кулаки, пока костяшки не начали белеть. Он опустил голову на землю, пока Узумаки смотрел на плавающие облака.

— Вы справились, — я натянула яркую улыбку, выходя к ним.

Их головы сразу повернулись ко мне, но видимо энергии встать в них не нашлось.

— Юки! — с улыбкой, поприветствовал меня блондин. Учиха ничего не сказал. Он всё видел. Я была уверена, что он начнёт читать мне нотации, но этого не произошло.

— Да, хорошего вас потрепало, — заметила я, опускаясь на колени возле них. — Давайте я вас подлечу.

***

Я чувствовала себя отвратительно. Мне было мерзко. Конечно, я могла сбросить это всё на дождь, из-за которого одежда неприятно липла к коже, или же на мрачную атмосферу вокруг, но я не могла обмануть себя. Ведь даже плач юного Конохамару возле меня не заставил меня чувствовать ни капли сожаления.

Здание Хокаге было вновь безлюдным. В этот раз ядовито-желтый свет от ламп и мрачные коридоры казались мне призрачными. Я никуда не торопилась. В этот раз я была уверена, что все шиноби деревни в данный момент находились на крыше данного здания, скорбя о смерти Хокаге.

Я заметила взгляд Узумаки, когда из глаз Конохамару полились слёзы. Интересно, а у мальчика осталась семья? Ирука опустился на уровень Конохамару и крепко обнял его.

— Мы собрались тут, чтобы почтить память не только Сарутоби Хирузена, но и всех, кто отдал свою жизни во имя деревни.

Никто не удосужился запереть дверь в личный офис Хокаге. Ведь какой смысл запирать дверь, если владелец никогда не вернётся? Я подошла к полке с сотнями книг и свитками, которые не несли никакой ценности, именно поэтому они были размещены напоказ. Просмотрев название всех книг, я нашла ту, о которой говорил Хирузен. Я наклонила ее к себе, ожидая какую-то реакцию.

Пока оставшиеся старейшины говорили, я уставилась на пол. Все присутствующие потеряли дорогого человека, ведь Хокаге был важен всем. Капли дождя падали на мои щёки. Я устремила взгляд на темные тучи, сжав руку Саске возле меня покрепче. Даже когда он был зол, он не мог обделить меня своей теплотой и комфортом.

Полка с книгами беззвучно отодвинулась в сторону, открывая темный коридор. Факелы на стенах сожглись сами по себе, освещая каменную лестницу. Я пошла вниз.

Какаши-сенсей, как всегда, пришёл поздно, встав позади нас. Глаза каждого присутствующего были охвачены призрачными воспоминаниями об умершем. Пока остальные, я уверена, вспоминали самые лучшие времена, у меня перед глазами застыла картина окровавленного тела старика, а в ушах эхом разносился его предсмертный кашель. Его смерть была болезненной. Я видела его мучения не только физически, но и эмоциональные. И хоть его эмоциональные травмы я вылечить никогда бы не смогла, я могла сделать его смерть безболезненной. Но я хотела видеть его страдания. Часть меня хотела, чтобы он страдал, как страдал Итачи.

В маленькой комнатушке меня окружали только полки со свитками. Пустыми свитками. Но не для моих глаз. Каждый свиток был разного цвета, я нашла те, которые были мне нужны. Вытащив пакетик с кулоном, я поднесла кулак к бумаге и смотрела, словно зачарованная, как капля крови будто в замедленной съёмке упала на бумагу из пузырька.

Настала моя очередь класть цветок на алтарь в честь Хирузена. Его фотография улыбалась мне. Закрыв глаза, я дала обещание.

«Я спасу Итачи. Но не ради вас.»

Я складывала печати, пока голос Хокаге, будто сломанная кассета, играла в голове. Символы начали появляться на бумаге. Информация, для которой Итачи пожертвовал всем, — его время в Акацуки, правда о той ночи. Остальные два свитка рассказывали о домашнем аресте Данзо и о его причине.

К концу похорон солнце стало пробиваться из туч, а люди начали потихоньку расходиться.

— Почему хорошие люди умирают, Ирука-сенсей? — голосом, где было невозможно услышать ни капли радости, спросил Наруто. Какаши-сенсей молча положил руку ему на плечо, пока сам Ирука держал руку успокаивающегося Конохамару.

«Хороший человек, да?» подумала я, смотря на фотографию Хирузена.

Может, он и был хорошим человеком, который совершил много ошибок, а не злодеем, которого я нарисовала в голове. Мне стало тошно. Но не от этой мысли. И даже не от мысли того, что, может быть, у меня был шанс его спасти. Тогда бы Наруто не задавал таких вопросов, а у Конохамару ещё остался бы дедушка. Вся деревня бы не скорбела об умершем главе. Но не это меня тревожило, не кровь на моих руках.

Хотелось вырваться из собственного тела. Хотелось сбежать отсюда. Я не чувствовала себя человеком, ведь я ничего не чувствовала. Ни сожаления, ни печали, ни страха — ничего. Ведь смерть Третьего частично и на моих руках...

В кого я превращаюсь?

— Юки-чан, ты в порядке? — спросила Акико, стоявшая возле Какаши. — Ты вся дрожишь.

Я не могла тут больше находиться. Мне хотелось разбить фотографию Хирузена, что так ярко улыбалась на меня. Хотелось закричать, что он этого заслужил. Он заслужил страдать, как страдала я, как страдала Саске и Наруто, и как страдает Итачи. А ещё я желала почувствовать хоть каплю сожаления о содеянном. Ведь тогда, я и глазом не повела, чтобы наполнить пузырёк его кровью. 

Вырвав свою руку из теплоты ладони Саске, я молча ушла, оставив друзей. Я шла по коридорам, по которым буквально несколько минут назад мой клон выносил украденные свитки. На улице было слишком много людей, поэтому я направилась в ближайший парк. Не став доходить до скамейки, я уселась на мокрую землю возле дерева. Всё равно одежда была чёрная, грязи на ней не видно.

— Юки, — раздался девчачий голос. Я не стала открывать глаза, узнав этот голос.

— Сакура, что ты тут делаешь? — Не было сил на притворные улыбки или вообще на разговор с розоволосой, ведь говорить нам было не о чем.

— Я видела, как ты ушла с похорон, — Также неуверенно, как она звучала, она сделала шаг ближе. Я открыла глаза. — Ты... ты в порядке? — она отвела взгляд, сжимая руки за спиной. У нас с ней впервые в жизни была похожая одежда.

— Да, в порядке, — даже для самой себя, мой голос звучал слишком отстраненным, слишком холодным. Заметив реакцию девочки, я постаралась звучать более дружелюбно, задавая следующий вопрос. — Сакура, зачем ты пошла за мной?

— Я просто... просто хотела спросить, — Видимо, её вопрос был очень важен, она кивнула самой себе, как будто что-то решив, и стремительно уселась возле меня.

— Земля грязная, — подметила я, когда Сакура даже не подала виду, что испортила свою чёрную юбку.

— Но ты же сидишь на ней, — с этим спорить я не могла. — Я не хотела тебя тревожить.

— Ты не потревожила, — ложь легко слетела с языка. — Что ты хотела спросить?

— Это насчёт Нацуки, — промычала она. — Ты не видела её в последнее время? Я имею ввиду после... после атаки на деревню.

— Нет, нет я с ней не встречалась, — После атаки на деревню я была слишком занята обдумыванием всего, что произошло, и заботой о мальчиках. — Ты же знаешь, все были заняты. Что случилось с Нацуки? Разве её не было на похоронах?

Хоть убей, не помнила никого, кто там был, кроме людей, стоявших возле меня.

— Нет, её там не было, — она звучала побежденной. Её голос слегка дрожал, будто вот вот и слёзы польются с ее глаз, — Во время атаки, мы с ней разделились. А потом, потом она исчезла.

— Что?

— Я больше её не видела, — тут Харуно начала плакать. — Сен.., — всхлип. — Сенсей сказал нам готовиться к худшему, — было предельно ясно, что она имела ввиду. — Н-но её тело не было найдено, поэтому... поэтому я подумала, что может её нашли и она лежит в госпитале. По...поэтому, она не появлялась на заданиях... вдруг её просто не нашли. В-ведь много людей пропали без вести.

Я не могла вымолвить ни слова. Нацуки... она...

— Я... я думаю, она, — Сакура задыхалась от своих слез. — Она мертва, Ю-Юки.