Котёночек, а я ведь только начал...

Советую включить "Christina Perri - human"

Алкоголь помутился в разуме слишком быстро, не позволяя осознанию взять всё под свой контроль.

Агресту в который раз сегодня ничего не требовалось, он чувствовал себя разочарованным и опечаленным, возможно, под слабым воздействием алкоголя мир искажался в более усовершенствованный, не такой отвратительный, как ему казалось. Но это только крохотное подозрение, способное сломаться и испариться в любой короткий миг.

И Адриан, ус­тавший от всех этих лю­дей, го­воря­щих ему, что он на­ходит­ся в нез­до­ровых от­но­шени­ях, что он зас­лу­жива­ет луч­ше­го, ду­ма­ет, что, воз­можно, всё это не так. Пиздец как не так.

Парень обездвижено лежит на кровати в собственной комнате, закрывшись от всех: окружения, общественности, семьи. Употреблял жадными глотками дорогой виски прямо из бутылки и смотрел в пустоту перед собой, на белоснежный потолок, внезапно потерявший всякий блеск. Его зажимало, уничтожало каждый раз, как только он погружался в мысли, в которых до сих осталась частичка болезненных воспоминаний.

- Просто забудь о ней, - холодно твердила Матильда, с небольшим сожалением наблюдая за убитым состоянием внука, не решаясь даже его обнять.

Забыть? Как именно? Только бы он знал способ... Если бы он имел возможность приобрести способность стирать частички памяти...

Мимо.

Всё повторяется. Её предательские слёзы расплываются в подсознании всё реже и реже, но сожаление, словно надоедливое напоминание, когда он не смог ничего сделать, давило на него с новой силой каждую прожитую секунду. Испытывать к самому себя непреодолимое чувство жалости было невыносимо.

Казалось, после ухода Дюпэн мир будто исказился в непроходимую пустоту, сердце разрывалось на куски глубокого отчаяния, а кровь перестала продвигаться дальше по чётко очерчённым снаружи венам.

Безрезультатно стараться забыть.

Убрать из своей жизни, чем дорожишь до сих пор, можно было обозначить бесполезным и бессмысленным.

- Неправильно! Это не выход! - серьёзно и истерически кричит Буржуа, когда в очередной раз случайно натыкается взглядом на новые партии пустых бутылок из-под дорогостоящего алкоголя возле кровати парня, и молча убегает из комнаты, захлопывая дверь.

В тот день Агрест впервые стре­митель­но на­чина­ет ду­мать и ло­гичес­ки прок­ру­чивать свои дей­ствия, пы­та­ясь вы­яс­нить, что он сде­лал неп­ра­виль­но и как ис­пра­вить сложившуюся си­ту­ацию. Разве это не решение проблемы?

Не выход?..

Что тогда...

Что тогда можно назвать выходом?

Он без остатка пропадает из реальности, полностью живя только своими глупыми правилами и приоритетами. Он словно вернулся в своё забытое и злопамятное прошлое, когда всё свободное время проводил в загородных клубах, запивал все переживания крепкими напитками и просто наслаждался созданным драйвом, наплевав на обстоятельства и какие-либо последствия.

А сейчас...

Изменился ли он? Жизнь вне­зап­но ста­ла нап­ря­жён­ной. Совсем недавно он медлительно оттаивал ото льда, постепенно унимал тот бешенный и опасный огонёк, разжигающийся в объятьях необъяснимой похоти и злорадства, а сейчас беспрерывно страдает и пытается всеми способами забыться.

Адриан хватается за голову, стиснув зубы, и чересчур сильно сжимает свои блондинистые волосы через пальцы. Насколько низко он пал.

Депрессия тесно обволакивает его, торжественно цепляется и хищно улыбается со спины, когда он не знает, как выпутаться из этого отвратительного и мерзкого омута. Прошло много времени с тех пор, как его повседневная жизнь стала мучительно убивать ту страсть, что всегда существовала внутри безупречного альфы, и заставлять сравнивать себя с другими.

Чем он лучше? Сейчас он уже не Адриан Агрест. Он убил его. Морально.

- Котёнок, поцелуй меня, - задумчиво отрезал Агрест, когда наблюдать за тем, как девушка старательно учила заданное преподавателем домашнее задание, стало ужасно скучно. Он невольно облизал свои сухие и чуть обветренные губы, медленно проводя кончиком языка по верхней, тем самым специально провоцируя фантазию вмиг раскрасневшейся девушки.

Смущалась, он уверен в этом, а розоватые от стыда щёчки приносили ему неистовое удовольствие. Хотелось пробасить какую-нибудь пошлую шуточку, смутить её ещё сильнее, дабы удовлетворить свои поехавшие сексуальные предпочтения к хренам.

Он громко засмеялся, автоматически прикладывая руку к своим сверкнувшим неузнаваемым огоньком глазам, и встал со стула, направляясь к выходу. Не стоило догадываться, что сказанное им минуту раньше являлось самой простой и обыкновенной шуткой, но Дюпэн-Чэн, несмотря на это, всё равно было до удушения неловко.

- А-Адриан! - неуверенно зо­вёт его Мари, но па­рень толь­ко ма­шет, не обо­рачи­ва­ясь, и скры­ва­ется за дверью маленькой комнатки девушки.

Тогда она была здесь, находилась на этой кровати, создавала ту умиротворённую идиллию, приносившую ему долгожданное удовольствие и успокоение после очередного утомительного дня. А сейчас...

Сейчас...

- Сука, - зажмуривается, сердце делает лихорадочный кульбит, прежде чем парень несдержанно подрывается на ноги и резко выбрасывает недопитую бутылку в стену, не жалея каких-либо сил. Та моментально разбилась на несколько стеклянных осколков, один из которых выкатился прямо перед ногами блондина, и он неоднократно смог увидеть собственное отражение.

И... это он?

Ал­ко­голь быс­тро рас­се­ива­ет­ся, и мир ста­новит­ся бо­лее яс­ным.

Слёзы медлительно скатываются одни за другой, хоть на лице не показано ни единой эмоции. Ему сейчас глубоко плевать на свою гордыню, он не считает в этом ничего постыдного или плохого, он мёртво оседает на пол, рыдая над собственной беспомощностью, и крушит всё, что попадается в его поле зрения.

Не об­ра­щая вни­мания на боль в ру­ках и по­резы от ос­трых кра­ев пред­ме­тов на деревянном сто­ле, Агрест, сры­вая гор­ло, сно­сил всё с го­ризон­таль­ных по­вер­хнос­тей на пол. Он не чувствует боли, он ощущает только невыносимую опустошённость внутри себя. Сердце движется, разрываясь очищёнными писками о спасении, а моральное самоуничтожение достигло своего желанного пика.

Сломан. Конец.

Вы­вора­чива­ющие пи­щева­ритель­ный тракт бес­по­мощ­ность с го­рем лишь рас­тут и по­мога­ют ему по­терять кон­троль в этой пла­чев­ной тем­но­те, ко­торая, ка­жет­ся, ста­новит­ся всё бо­лее и бо­лее глу­бокой.

Альфы без истинной пары - не альфы. Ведь больше никто не сможет любить тебя и ухаживать, как эти прелестные необходимые создания, спрашивать, кушал ли ты сегодня, беспокоиться, одаривать смущённой улыбкой и беспечными руганиями.

Как она.

Исчезло. Превратилось в невидимый чёрный пепел. Испарилось.

Холодок прошёлся по всему дрожащему, как осиновый лист, телу, а покрытые пеленой зелёные глаза постепенно потухали на виду.

Всё зас­тавля­ет его ду­мать, что он лег­ко смо­жет сте­реть те воспоминания о ней, словно недоразумение, ошиб­ку, на­писан­ную ка­ран­да­шом...

Но что будет, ес­ли он ис­поль­зо­вал чер­ни­ла? Что тог­да?

Что тог­да?