Сладкоежка с дефектом речи
После того как Бэтмен заметил его картавость, Джокер стал еще более скрытным и раздражительным. Он старался меньше говорить, а когда все же приходилось, тщательно подбирал слова, избегая тех самых "р" и "л", которые так предательски выдавали его речевой дефект.
Однако, чем больше он пытался это скрыть, тем очевиднее это становилось для Брюса. Картавость проявлялась все чаще, особенно когда Джокер был взволнован, зол или просто увлечен разговором. Иногда его тирады превращались в настоящий лингвистический кошмар, полный запинок и невнятных звуков, что, впрочем, ничуть не умаляло его маниакального энтузиазма.
Вскоре Брюс сделал еще одно неожиданное открытие, наблюдая за поведением Джокера в Бэт-пещере. Клоун, обычно равнодушный к бытовым вещам, проявлял странный интерес к запасам провизии Альфреда. Он то и дело заглядывал в кладовую, а однажды Брюс застал его тайком поедающим шоколадное печенье прямо из коробки.
Сначала Брюс подумал, что это очередная попытка насолить дворецкому. Но затем он стал замечать, что Джокер делает это регулярно и с каким-то почти детским удовольствием. Он мог отказаться от еды, приготовленной Альфредом, но никогда не упускал возможности стащить конфету или печенье.
Однажды Брюс вернулся в пещеру и увидел Джокера, сидящего на полу в окружении пустых оберток от шоколадных батончиков. Его лицо и руки были перепачканы шоколадом, а глаза сияли довольством. Рядом мирно посапывал Кэтмен, равнодушный к сладкому пиршеству своего хозяина.
"Что это тут у нас?" - с усмешкой спросил Брюс, поднимая одну из оберток.
Джокер вздрогнул и виновато посмотрел на него, словно пойманный с поличным ребенок. "Ничего особенного, Бэтси. Просто... заряжаю энергию для наших будущих встреч." Его щеки были слегка раздуты, словно он прятал за ними еще что-то сладкое.
Брюс покачал головой. "Ты же терпеть не можешь обычную еду."
"Ну... это другое," - уклончиво ответил Джокер, облизывая шоколадные крошки с пальцев. - "Сладкое... это как маленький взрыв радости. Особенно когда все вокруг такое... се-се-серое."
Слово "серое" прозвучало с такой отчетливой картавостью, что Брюс невольно улыбнулся. Он начал понимать, что за маской безумного преступника скрывается множество неожиданных и порой противоречивых черт.
В последующие дни Брюс стал замечать, что Джокер не просто любит сладкое – он его обожает. Он мог часами разглядывать витрины кондитерских магазинов, его глаза загорались при виде ярких леденцов и разноцветных пирожных. А если ему удавалось заполучить сладость, он наслаждался ею с таким неподдельным восторгом, что это выглядело почти трогательно.
Однажды Брюс даже подложил Джокеру несколько его любимых шоколадных батончиков в том месте, где клоун обычно устраивал свои засады. Когда он позже наблюдал за ним издалека, то увидел, как Джокер, обнаружив "подарок", на мгновение замер, удивленно огляделся, а затем с жадностью набросился на сладости, позабыв обо всех своих коварных планах.
Эти маленькие слабости Джокера – картавость и страсть к сладкому – делали его в глазах Брюса не таким уж и абсолютным воплощением зла. Под слоями безумия проглядывали черты чего-то более человечного, более уязвимого. И, как ни странно, эти открытия лишь усиливали ту странную, запутанную связь, которая между ними возникла. Бэтмен все еще боролся с желанием понять этого человека, разгадать все его тайны, даже самые неожиданные и... сладкие. А картавое бормотание Джокера, доносящееся из-за угла, когда тот в очередной раз тайком поедал конфету, звучало в ушах Темного Рыцаря как еще одна странная, но уже почти привычная мелодия их безумной дуэли.