Глава 34
Настя
…также завещаю моей младшей сестре Офелии свою долю в компании «Бофорт». В случае моей смерти она должна взять на себя роль креативного директора и председателя совета директоров, пока мои дети не закончат обучение.
Пока Офелия читала послание мамы вслух, я закрыла рот рукой. Тетя потерла глаза, будто не могла поверить в то, что было написано в завещании.
— Это еще не все, – сказала Офелия и передала завещание мне. Свободной рукой я вцепилась в ногу Вите. Он сидел рядом в зимнем саду, приобняв меня за плечо. Он коротко сжал его, когда я дрожащими пальцами взяла письмо мамы. Я пробежала глазами завещание до места, на котором остановилась Офелия. Увидев свое имя, я подняла записку выше.
Настоящим я, Людмила Милохина, назначаю моей дочери, Анастасие Милохиной, и моему сыну, Данилу Милохину равные доли наследства. Надеюсь, что это поможет им поверить в себя и воплотить в жизнь все их мечты.
У меня в горле застрял ком.
— Поверить не могу, – прошептала я.
— Она любила тебя, – нежно произнес Витя.
Слезы подступили к моим глазам, и мамины слова стали расплываться. Я быстро вернула письмо Дане, который все это время поразительно тихо сидел рядом.
— Не могу поверить, что она сохранила эту вещицу, – тихо сказала Офелия и провела пальцами по украшенной шкатулке. – Я подарила ей эту шкатулку на тринадцатый день рождения.
Я тяжело сглотнула.
— Если она так тщательно спрятала завещание, это значит… – начала я осевшим голосом.
— …что другое завещание подделано, – закончил предложение Даня. – То, в котором папа указан единственным наследником компании.
— Завещание Людмилы хранилось у семейного адвоката, – вставила Офелия. – Я присутствовала, когда юрист зачитывал его. Оно было подлинным.
— Но это завещание заверено не ним, – вдруг заметил Витя и указал на листок в моей руке. – А Игнат Михайлович
Мы с Даней переглянулись.
— Он был нашим адвокатом, – медленно произнес брат. – И наших бабушки и дедушки. Он умер несколько лет назад. После чего родители наняли нового. – Он издал растерянный смешок: – Я не могу поверить…
— Во что? – спросила я, вытирая уголки глаз.
— Володя возил папу к нему в ночь после маминой смерти. Он попросил его о помощи и конфиденциальности. Наверняка они подделали завещание.
Я задержала дыхание.
— Ты думаешь, папа знал, что мама не собирается завещать ему «Милохины»?
Офелия поднялась с ротангового стула, на котором сидела все это время.
— По крайней мере, он догадывался.
Я бросила беспокойный взгляд на Даню. Он был так же подавлен этой ситуацией, как и я.
— Но… если мама все это время знала, что Офелия когда-нибудь унаследует фирму – почему не помешала папе отстранить ее от дел? – задумчиво спросил Даня.
— Потому что хотела меня защитить, – тихо сказала Офелия. Она отвела рыжую прядь волос за ухо и тяжело сглотнула. – Я свяжусь с моим адвокатом. Он позаботится о том, чтобы настоящее завещание вступило в силу.
Я схватила руку брата в тот же момент, когда он протянул ее ко мне. Пока Офелия разговаривала по телефону, мы вцепились друг в друга. Я думаю, мы оба поняли, что теперь нам сильнее, чем когда-либо, надо держаться вместе.
Даниил
На Лидии был черный костюм, в котором она пугающе походила на маму. Мы все оделись сообразно случаю: Офелия в мятно-зеленом платье-футляре, а я в костюме «Милохины».
Прошло довольно много времени, прежде чем папина ассистентка приняла нас и попросила следовать за ней. Она открыла нам дверь, и мы друг за другом вошли в кабинет. Когда я увидел отца, в груди все сжалось.
— Чему я обязан таким сюрпризом? – язвительно спросил он. И даже не потрудился встать из-за стола.
Офелия шла по кабинету со спокойствием, которого я раньше в ней не замечал. В этот момент она выглядела как человек, обладающий преимуществом. Возможно, она знала, что только так можно достучаться до отца.
— Нам нужно поговорить, Вячеслав, – сказала она, садясь перед столом. Настя села на второй стул. Я остановился позади нее, опершись на его спинку.
Отец смотрел то на тетю, то на нас. Я не мог истолковать его взгляд. Знает ли он, что ему приготовили?
— Мы нашли кое-что. – И Офелия раскрыла черную папку. Она достала копию маминого завещания и положила на стол.
Я внимательно следил за выражением лица отца. Сначала он озадаченно моргал. В следующий момент его щеки побледнели. Он поднес копию поближе и пробежал ее глазами.
— Что это значит? – спросил он.
— Это настоящее завещание моей сестры, – спокойно ответила Офелия. – Возникает вопрос, что за завещание огласили в декабре?
Левый глаз отца задергался. Он пригладил рукой уложенные гелем волосы. Тяжело сглотнул и сомкнул губы в тонкую линию.
Тем самым все было сказано. Но я должен был удостовериться.
— Папа, ты подделал мамино завещание? – спросил я и сам удивился тому, как холодно и сдержанно звучал мой голос.
Отец взглянул на меня. По всей видимости, он потерял дар речи.
— Я задал тебе вопрос. – Я пристально смотрел на отца. У него на лбу выступили капельки пота, лицо стало бледным как мел. – Ты подделал мамино завещание, чтобы завладеть компанией?
— У меня не было выбора, – наконец сказал он.
Настя ахнула. Я так крепко сжал спинку стула, что она заскрипела.
— Почему? – спросил я как можно спокойнее.
Отец посмотрел сначала на Настю, затем на меня.
— Не для того я всю жизнь пахал на эту компанию, чтобы в конце концов остаться с пустыми руками.
— Людмила завещала бы тебе часть своей доли, если бы не знала точно, какой ты алчный, – парировала Офелия.
— Ты же понятия не имеешь, о чем говоришь! – зашипел отец. Он сжал кулаки так крепко, что побелели костяшки. – У нас всегда был план, над которым мы вместе работали. Дети должны поступить в Оксфорд, а Даня впоследствии стать управляющим компанией. Нам нужна была структура, стратегия, – а потом она вдруг захотела вернуть тебя совет, хотя прошло уже несколько лет, как я избавился от тебя. Я целую вечность отговаривал ее.
Я не мог поверить в то, как он говорит о нашей семье – о маме.
— Значит, отстранить меня от дел было не ее идеей, – медленно произнесла Офелия.
— Конечно, нет. У твоей сестры имелись проблемы с логикой, она не умела действовать последовательно. В отличие от Людмила, у меня было свое видение «Милохины». А ты стояла на моем пути.
Плечи Насти все больше напрягались. Я чувствовал, что ей хотелось встать и выйти из кабинета, возможно, чтобы сохранить последние хорошие воспоминания об отце. Со мной было то же самое. Вместе с тем я понимал, что мы должны держаться. Иначе не сможем уверенно смотреть в будущее.
— Почему тогда ты хотел удержать меня в фирме? – спросил я.
Отец презрительно фыркнул.
— Потому что ты всегда делал то, что я говорил. Потому что не требовалось особых усилий, чтобы направить тебя в нужном направлении. Для меня и для компании лучше, чтобы место Люды занял ты, а не кто-то, обладающий собственной волей.
Несмотря на то что отец натворил в последние годы, я почувствовал болезненный укол в груди, когда до меня дошел смысл его слов.
Он всегда видел во мне не более чем марионетку. И как мало, должно быть, любил нас с Настей.
И хотя я думал, что давно уже порвал с отцом, что-то во мне разбилось, когда наши взгляды встретились.
— Ты позор нашей семьи, Вячеслав, – убийственно тихо сказала Офелия. – Ты не заслужил идти по стопам Людмилы.
На это он ничего не ответил.
— Разве тебе не стыдно, папа? – спросила Настя дрожащим голосом.
— Я всего лишь поступал так, как считал нужным.
— В таком случае твой моральный компас сильно сбился, – пробормотала она.
— Маме было бы стыдно видеть тебя таким, – добавил я.
— Это все прекрасно. Мне только интересно, что вы собираетесь делать с этой информацией. – Он вскинул бровь, но его высокомерный взгляд утратил свою силу. Как будто лживый образ отца окончательно лопнул, и теперь я увидел, что на самом деле крылось в его душе. Я узнал правду – и это зрелище было не из приятных. Напротив. Интересно, как я мог так долго обманываться?
— У нас есть несколько вариантов, – начала Офелия. – Первая: ты уходишь из компании и передаешь управление мне. Как и планировала Люда.
В кабинете воцарилось молчание. Я видел по глазам отца, какая работа идет у него в голове.
— К сожалению, этот вариант не рассматривается, – сказал он спустя полминуты.
— Хорошо, в таком случае мой адвокат возбуждает уголовное дело. Он уже поговорил с твоим адвокатом, и тот готов дать показания против тебя, если мы, конечно, закроем глаза на его преступление. Он скажет, что ты шантажист и вынудил огласить поддельное завещание. Твои шансы выиграть дело равны нулю из-за тяжести доказательств, Вячеслав. И ты можешь себе представить, что произойдет, когда об этом узнает пресса.
Отец вперил взгляд в стол. Он тяжело сглотнул и разжал кулаки, положив ладони на темно-синюю столешницу. Когда он снова поднял голову, я был готов ко всему. Даже к тому, что мне придется драться. Но когда он посмотрел сначала на Настю, затем на меня, показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде раскаяния.
— Давайте не будем вмешивать прессу, – произнес он.
В этот момент я понял: мы победили.