Глава 4
— Что это за машина? – спросила я Артура спустя несколько минут поездки по шоссе в сторону Пемвика, проведенных в молчании. Грустная музыка из колонок – единственное, что разбавляло тишину. Несколько минут назад, словно из ниоткуда, начался дождь, и я с минуты на минуту ждала, что хлипкие «дворники» того и гляди остановятся. Или отвалятся. С каждым движением они скрипели все громче. А он, казалось, уже привык к этому звуку.
— В доме Бабичей произошли некоторые… финансовые перестановки, – ответил он немного погодя. – И мне подарили Джорджа.
Я снова оглядела салон автомобиля. Он не походил ни на какого Джорджа. Если честно, он вообще не походил на что-либо, чему можно дать имя. Сиденья обиты коричневым кордом, местами выцветшим и впитавшим в себя запах сигар.
— Ты правда назвал свою машину Джорджем?
— Не я. Это… одна подруга. – Артур повернул налево и стал возиться с радио, которое, по всей видимости, было единственной вещью в этом автомобиле моложе двадцати лет. Правда, у него был поврежден контакт, и Артуру приходилось что-то делать после каждого поворота, чтобы музыка продолжала играть.
— А, – сказала я, и между нами снова повисло молчание. Я не решалась уточнить, что же он имел в виду под «финансовыми перестановками». Мы с ним почти чужие. Нас не связывало ничего, кроме того случая в прошлом и нашей дружбы с Даней. Я беспокойно ерзала на сиденье. Зачем только села к нему в машину?
Артур посмотрел на меня искоса, но тут же перевел взгляд на дорогу.
— Я давно хотел с тобой поговорить, Юля…
Я неуверенно посмотрела на него:
— О чем?
— Я вел себя как полный кретин. Тогда на вечеринке. Мне давно следовало извиниться. – он откашлялся и снова постучал по радио, хотя мы ехали прямо, и музыка, как и прежде, хрипела из колонок. – Я не должен был так поступать. Я был…
Я сглотнула. Вроде бы он говорил серьезно, но я в то же время не верила его словам до конца. Люди не меняются за один день.
— На тусовке у Олега ты огорошил меня тем, как заговорил со мной. Тогда мне не показалось, что ты сожалеешь о том случае, – сказала я.
— Я знаю. Я… был настроен скептически из-за того, что ты появилась с Даней, и хотел выяснить, почему. Я выставил себя полным идиотом. Я больше никогда не буду делать так, как на вечеринке два года назад. Я изменился. Надеюсь, при случае я смогу тебе это доказать.
Наморщив лоб, я смотрела в окно. Мимо нас проносились зеленые деревья, редкие дома и небольшие поля.
— Я бы поцеловала тебя и без алкоголя, – наконец призналась я и посмотрела на него. Он мельком ответил на мой взгляд и снова посмотрел на дорогу. – То, что ты сделал, действительно неправильно. Ты должен был мне сказать, что это не просто фруктовый пунш.
— Я сожалею о своем поступке. Правда. Я знаю, как Даня дорожит тобой, и поэтому ты так же важна и для меня. Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня.
Таким Артура я совсем не знала. Что бы ни происходило с ним сейчас, кажется, это заставило его задуматься о некоторых вещах.
— Спасибо за извинение, – сказала я немного погодя.
Он кивнул и снова сосредоточился на дороге.
В последовавшей тишине мои мысли автоматически переключились на фотографии и извилистую М на конверте, адресованном ректору Лексингтону. Я вспомнила взгляд осени
Дани, когда он признался, что сам сделал эти снимки.
Я доверяла ему. Я думала, что знаю его. Неужели я и правда так ошиблась? Но зачем ему было это делать? После всего, что мы пережили вместе за последние месяцы?
Чем дольше я об этом думала, тем меньше сходились детали пазла. Вся эта ситуация была нереальной. Когда я проснулась сегодня утром, у меня в планах оставалось обсудить с оргкомитетом следующее мероприятие и позаниматься с Даней в библиотеке. А теперь? Теперь я сижу в машине Артура Бабича, потому что он предложил мне свою помощь.
— Почему тебя интересует, в каких отношениях мы с Даней? – спросила я. Вопрос прозвучал грубее, чем я хотела, Артур напрягся. – Не так выразилась, – быстро добавила я. – Просто думала, что тебя скорее раздражает то, что Даня проводит время со мной.
Он включил поворотник, и мы свернули на шоссе. Теперь до дома Дани оставалось не более десяти минут. Когда на этот раз музыка затихла, Артур не стал ее снова включать.
— С тобой это не связано, – сказал он. – Я просто не мог понять, как после пятнадцати лет дружбы мы вдруг стали неинтересны Дане.
— Это не так. Он больше всего на свете ценит вашу дружбу.
Он улыбнулся:
— А я в какой-то момент в этом усомнился. Возможно, потому, что своих забот было много.
Я задумчиво кивнула.
— И я… – Артур пытался подобрать подходящие слова. – Я еще никогда не видел Даню таким, как в последние недели. Мало кто об этом знает, но он долгое время был несчастлив. Его отец подонок, и хотя Даня никогда не говорил мне этого, я думаю: будь у него выбор, он бы никогда не стал работать в «Милохины». Он не может это изменить, но с тех пор, как познакомился с тобой, стал… свободнее. Спокойнее.
Я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем.
— Я хочу, чтобы мой друг был счастлив. – Он посмотрел на меня. – А ты делаешь его счастливым.
Я искала, что ответить, но Артур еще не закончил.
— Когда Женя рассказал о твоем исключении, а потом я увидел тебя в Гормси, то просто захотел помочь. Без задних мыслей. Честное слово.
— О’кей, – произнесла я.
— К тому же… – он откашлялся. – Теперь я лучше понимаю Даню. Может, это тоже связано с этим.
Я хотела спросить, что он имеет в виду, но мы уже подъехали к участку Милохиных. Артур опустил стекло, и я ждала, что он нажмет на кнопку звонка у ворот, рядом с которой находился небольшой дисплей – чтобы можно было увидеть, кто пришел. Но, к моему удивлению, он достал из кармашка на солнцезащитном козырьке электронную карту-ключ и приложил ее к гладкой черной поверхности рядом с дисплеем. Ворота начали медленно открываться, и мы въехали внутрь.
Желудок сжался в тугой узел, когда я увидела лимузин у входа в дом.
— Что там случилось? – пробормотал Артур.
Только тогда я увидела, что багажник машины открыт и Володя грузит туда большие сумки.
Я сглотнула. Что-то было не так.
Артур припарковался, и мы вышли из машины. В этот момент в дверях появилась Настя. Она закрыла лицо обеими руками, плечи ее тряслись. Даня стоял рядом, обняв сестру за плечи. Он что-то прошептал ей на ухо, на что Настя кивнула. Эта картина напомнила мне похороны, и мороз пробежал по коже.
Мы с Артуром обеспокоенно переглянулись и двинулись вперед. Но когда подошли к наружной лестнице, в дверях возник Вячеслав Милохин. Его стальной взгляд со всей тяжестью упал на меня, но он не смог помешать мне подняться к Насте.
Когда Даня увидел меня, глаза у него округлились.
— Юля, – прошептал он. – Что…
Я лишь покачала головой и нежно коснулась руки Насти.
— Насть, – тихо сказала я.
Она опустила руки. Ее щеки были залиты слезами, но не это было самым ужасным: красные и голубоватые пятна покрывали половину ее лица. Сердце больно сжалось, и я невольно подняла взгляд на мистера Милохина.
Он же и бровью не повел. Я бы никогда не подумала, что смогу ненавидеть этого человека еще сильнее, чем прежде, но в этот момент мне хотелось броситься на него и причинить ему ту же боль, что он доставил Дане и Насте.
— Что случилось? – спросил Артур, переводя взгляд с неё на Даню. – Для чего эти чемоданы?
Оба выглядели так, словно находятся в шоковом состоянии.
— Настя, пора, – прозвучал голос мистера Милохина. Он прошел мимо нас и спустился по ступеням к автомобилю. Затем демонстративно открыл дверцу.
— Папа знает о беременности. Я… я должна уехать, – выдавила она. – К моей тете.
— Беременности? – переспросил Артур, наморщив лоб.
Даня сильнее стиснул плечи Насти.
— Я беременна, – прошептала Настя. – От Виктора.
Артур уставился на Настю, раскрыв рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его. Очевидно, у него пропал дар речи.
— Настя! – взревел мистер Милохин.
Во мне поднялась паника.
— Я могу что-нибудь сделать? – спросила я. В воздухе повисло отчаяние – то, с чем я никак не могла справиться. Особенно когда оно обрушивается так внезапно.
— Есть хоть что-то, что я могу сделать? – в панике воскликнула я.
Она отрицательно помотала головой и вытерла слезы:
— Нет. Я… я позвоню тебе, как только у меня снова будет телефон.
— Хорошо, – хрипло ответила я.
Она медленно отделилась от Дани и пошла вниз по лестнице. Еще никогда я не чувствовала себя такой бессильной.
— Юля, – тихо сказал Даня. Он нерешительно взял меня за руку и погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони.
— Я клянусь тебе, что не отправлял эти фото Лексингтону.
В голове путались мысли, и я не знала, на чем мне сосредоточиться. У
Дани, похоже, были аналогичные ощущения.
— Я бы хотел тебе все объяснить, но не могу отпустить Настю с отцом в Бекдэйл. – Он сжал мою ледяную ладонь. – Прошу, поверь мне.
Я думала о том, что мы пережили с ним за последние несколько месяцев. Что мы пообещали быть откровенными друг с другом, всегда оставаться рядом и не позволять чему-либо встать между нами.
Сейчас неподходящий момент для разговора. Но если еще пару часов назад я была уверена, что больше не хочу видеть Даню, то теперь знала, что готова выслушать его объяснения.
— Я не могу ждать вечно, – призналась я. – Ты меня сильно ранил.
— Я знаю. Мне очень жаль. Но я прошу тебя – в последний раз, – тихо сказал он.
Я кивнула и отпустила его руку.
Дани повернулся к Артуру:
— Остальные не знают о беременности. Пожалуйста, сохрани это в тайне.
Он коротко кивнул.
Затем Даня спустился по лестнице и сел к Насте в машину. Володя закрыл дверцу и пошел на водительскую сторону. На долю секунды наши взгляды пересеклись над крышей «Роллс-Ройса». Он выглядел таким же опечаленным, какой я себя чувствовала.
Затем он сел в машину, и она тут же тронулась с места. Я смотрела вслед красным задним огням, пока они не исчезли за воротами, мое сердце бешено застучало.
— Проклятье, – сказал Артур.
Мне ничего не оставалось, как молча кивнуть в ответ.
Несколько минут мы смотрели в ту сторону, в которой скрылся «Роллс-Ройс». Потом он вздохнул.
— Идем, – предложил он. – Нам надо отвлечься.