Сломленный принц

Часы на телефоне показывают два ночи, и это не сигнализация, по крайней мере, не в моей комнате. Но где-то в доме что-то продолжает непрерывно звенеть. Я проверяю, не проснулся ли Гук, но он распростерся на кровати, заняв две трети матраса, и спит как убитый.
Кладу подушку на голову и закрываю глаза, но звон не прекращается. Больше того, к нему присоединяется звук бегущих по коридору шагов, за которым следует громкий стук в одну из дверей.
Чонгук садится на кровати, его темные волосы торчат в разные стороны, глаза сонные.
- Что за черт...
С первого этажа до нас доносится разгневанный голос.
- Проклятье! Одну минуту.
Похоже на Хосока, но сложно разобрать, что именно он говорит.
- Я же сказал вам, что сам приведу его.
Ох, черт. Мы с Чонгуком вскакиваем с кровати. Даже если Хосок знает про нас, вряд ли он обрадуется, обнаружив нас спящими в одной постели. Я почти натянула на себя джинсы, а Гук - футболку, когда шаги останавливаются рядом с моей дверью.
Мы оба застываем на месте, услышав возмущенный крик Хосока.
- Это комната моей семнадцатилетней воспитанницы, и вы не войдете туда, пока она не приведет себя в порядок!
Вы не войдете?
- Кто там? - шепчу я Гуку .
Он растерянно смотрит на меня, округлив глаза.
-Лалиса, - рявкает Хосок из коридора, - у нас гости. Одевайся и спускайся вниз как можно быстрее.
Я откашливаюсь.
- Ладно, хорошо. Скоро буду.
И тут же морщусь, осознав, что мой голос доносится из комнаты Чонгука.
Помедлив, Хосок добавляет:
- Разбуди Чонгука - и спускайтесь вместе.
Попались. Я быстро натягиваю джинсы и хватаю из комода свитер. Чонгук и не думает торопиться.
- Детка, все будет хорошо. Ты еще девственница. Я скажу папе.
Я подлетаю к нему и закрываю ему рот ладошкой.
- О боже! Ничего ты ему не скажешь! Мы не будем обсуждать это с Хосоком. Никогда.
Он закатывает глаза и убирает мою руку с лица.
- Да не волнуйся ты. Он только поорет на нас - и всё.
- Ему для этого приспичило разбудить нас посреди ночи? - спрашиваю я.
- Так драматичнее. Он собирается поговорить о том, что нам нужно быть осторожными - и все такое.
Чонгук морщится, когда я тащу его к двери.
Я сразу отпускаю его руку.
- Бок болит?
Он делает медленные вращения рукой, проверяя рану.
- Есть немного. Но я поправлюсь и буду в полной боевой готовности через несколько дней, не переживай.
Теперь морщусь я.
- Я и не думала об этом. Ты что-то натворил, пока мы ужинали, да?
Чонгук лишь пожимает плечом.
- Да ничего особенного я не делал. Сказал же, просто разошлась пара швов, ничего страшного.
Хосок встречает нас на лестничном пролете, который отделяет его крыло от нашего и ведет на лестницу на первый этаж. Он одет в брюки и белую рубашку, но пуговицы на ней застегнуты вразнобой.
- Папа, - настороженно спрашивает Чонгук, - что случилось?
Его отец дикими глазами смотрит то на него, то на меня.
- Где ты был вчера вечером? - Он вздыхает. - Нет, не говори. Чем меньше я сейчас знаю, тем лучше.
Чонгук делает шаг вперед.
- Что, черт побери, происходит?
Хосок проводит руками по волосам.
- Приехала полиция. Они хотят узнать у тебя, где ты был вчера вечером. Не говори ничего, пока не приедет Гриер.
Я помню, что эта фамилия была среди выложенных золотыми буквами имен на двери адвокатской конторы, где зачитывали завещание Стива.
- Это из-за Сехуна ? Они поймали парня в капюшоне? - взволнованно спрашиваю я.
Молчание. Оно затягивается невообразимо надолго, оставляя мне массу времени, чтобы напридумывать себе самые страшные, самые шокирующие сценарии. Но ни один из них не сравнится с тем, что наконец сообщает нам Хосок:
- Миён мертва...
Что?
- ...и Чонгука подозревают в ее убийстве, - стиснув зубы, говорит он.
Его глаза прикованы к лицу Чонгуку, который вдруг стал белее простыни.
О боже!
Мой взгляд бессознательно опускается на бок Чонгука , где его повязка уже, наверное, пропиталась кровью. Потом я поднимаю глаза на Хосока, мой рот открывается и закрывается, открывается и закрывается.
- Как это случилось?
- Я двигался... Подумаешь!
Как только эта мысль приходит мне в голову, мне хочется ударить себя за то, что вообще подумала об убийстве. Нет. Ни за что. Как бы сильно он ни ненавидел ее, Гук никогда бы... он никогда бы...
Или все же?..
Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно? Абсолютно все, только чтобы ты была в безопасности.
- Мистер Чон, - кричит голос снизу. Усталый мужчина в помятом костюме кладет руку на перила и ставит ногу на нижнюю ступеньку. - Ордер подписан. Вашему сыну придется отправиться с нами.
- Кто подписал этот бред? - требовательно спрашивает Хосок, быстро спускаясь по ступенькам.
Мужчина протягивает ему бумагу.
- Судья О.
Когда Хосок выхватывает бумагу из его руки, мужчина устремляется вверх по лестнице в сопровождении двух полицейских, которых я раньше не замечала. Один из них хватает молчаливого Чонгука, поворачивает его и толкает к перилам.
- В этом нет никакой необходимости. - Хосок поднимается обратно. - Он пройдет с вами добровольно.
- Простите, мистер Чон. Стандартная процедура, - объясняет мужчина, но выглядит он слишком самодовольно. До чего же противно.
- Не говори ни слова, - наказывает Хосок сыну. - Ни слова.
Чонгук переводит взгляд на меня, и его глаза вспыхивают.
Я люблю тебя.
Я тоже тебя люблю.
Я сделаю все что угодно.
Нам нужно найти способ избавиться от нее.
Я хочу, чтобы Миён исчезла из нашей жизни.
Я люблю тебя.
- Я люблю тебя, - шепчу я, и полицейский тащит его прочь.
На лице Гука мелькает яростная решимость, но он не произносит ни слова. И я не знаю, то ли это потому, что он боится что-то сказать, то ли потому, что следует наставлениям отца.
Я начинаю дрожать. Хосок обнимает меня одной рукой.
- Ступай и обуйся, я отвезу тебя в полицейский участок.
- Мальчики, - слабым голосом говорю я. - Надо разбудить их всех.
Мне кажется, он хочет сказать «нет», но так будет неправильно.
- Нужно показать Чонгуку, что мы, его семья, поддерживаем его. И они все равно захотели бы поехать.
Наконец Хосок кивает.
- Разбуди их.
Я поворачиваюсь и бегу по коридору, стуча сначала в дверь Тэхёна, потом близнецов.
- Ребята, просыпайтесь! - кричу я. - Просыпайтесь.
Снова звенит дверной звонок. Я бросаюсь вниз, почему-то решив, что это Чонгук и все было просто плохой шуткой, дурацким приколом, ранним первоапрельским розыгрышем.
Хосок подходит к двери и быстрым движением распахивает ее. Сделав шаг вперед, он застывает на месте, да так неожиданно, что я врезаюсь прямо в его одеревеневшую спину.
- Господи Иисусе, - выдыхает он.
Я понятия не имею, почему Хосок остановился, из-за его широкоплечей фигуры мне ничего не видно.
Пока он стоит там как статуя, я выглядываю из-за его плеча и испуганно моргаю.
У подножия мраморных ступенек стоит мужчина. Светлые сальные волосы падают ему на плечи. Большая борода скрывает почти все лицо. Защитного цвета брюки и рубашка поло висят на худощавой фигуре, как будто они на два размера больше, чем нужно.
Он почему-то кажется мне знакомым, хотя я абсолютно уверена, что никогда в жизни не видела этого мужика.
Я смотрю ему в глаза. Они светло-голубые и обрамлены темными ресницами.
Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, потому что теперь я начинаю сомневаться в своей правоте. Мне кажется, я все-таки знаю его. Мне кажется, это...
- Намджун ? - восклицает Хосок

что будет дальше узнаете в третьей части истории « Разрушенный Дворец»💋