2 глава
Сквозь холод
Когда на седьмую ночь она едва не упала без сознания, её подняли, не дав упасть.
— Слишком медленно работаешь, — сказал один из охранников и втолкнул в фургон. — Теперь твоя очередь у Хисына.
Грузовик ехал всю ночь. Сквозь щели в металлических стенках просачивался холод. Ни окон, ни часов, ни ориентира. Лишь гул мотора и пульсация боли в мышцах.
Юн Ха дрожала. Не от страха — от усталости. Она не спала с тех пор, как её впервые вызвали в подвал. В голове всё смешивалось: лица, приказы, кровь. Крики, холод, отблески лезвий. Хаос.
Остановились только под утро. Её вытолкнули наружу. В лицо ударил влажный воздух: она оказалась в горах. Над головой — густой туман. Где-то вдалеке кричала ворона.
— Быстрее, — сказал мужчина с радиостанцией, открывая ворота. — Он не любит опоздания.
---
Доктор и тело
День 1. Добро пожаловать в лабораторию
Она слышала о нём.
“Доктор из Хиросимы”.
Никто не знал его имени. Только то, что он не лечит, а расчленяет. Что женщины, которых он «изучал», никогда не выходили обратно.
Юн Ха молчала всю дорогу. Сидела в чёрной машине, руки сжаты в кулаки. Как только ворота особняка закрылись за ней, всё в теле сжалось.
Дом был больше похож на частную клинику: серый фасад, тусклые лампы, запах антисептика и крови. Её встретил он. В белом халате. С хирургической маской, которую не снимал даже при разговоре.
— Ты Юн Ха, — произнёс он. Голос мягкий, почти вкрадчивый. — И ты пришла вовремя.
Она не ответила.
— Здесь ты будешь работать на меня. Помогать. Смотреть. Учиться.
— Что… что именно?
Он склонил голову набок.
— Разбирать людей. Особенно женщин. В них есть много прекрасного — если знать, куда смотреть.
Он прошёл мимо неё, к лифту, двери которого с гулом раскрылись.
— Идёшь или останешься на улице?
Она последовала за ним.
Подвал. День 1
Лаборатория находилась под землёй.
Температура — как в морге.
Полы вылизаны до блеска, но запах — приторный, тяжёлый. Запах формалина, крови и чего-то ещё… что не вытравить даже кислотой.
— Здесь ты будешь помогать мне на вскрытии.
— А если я откажусь?
Он засмеялся. Тихо. Спокойно.
— Тогда я просто вскрою тебя первой.
В центре комнаты — металлический стол. На нём лежало тело женщины. Молодой. Красивая. Мёртвая.
Юн Ха попятилась.
— Нет. Нет, я не могу…
— Тогда смотри, — прошептал Хисын.
Он подошёл к телу, снял простыню и провёл скальпелем по груди. Медленно. Почти нежно.
Она хотела отвернуться, но не могла. Его движения были изящны, как у художника.
Он вскрывал грудную клетку, комментируя каждый шаг, словно это был урок в медицинской академии.
— Смотри, как бьётся сердце даже после смерти. Удивительно, правда?
Юн Ха стояла, как в тумане. Он продолжал говорить, шептать, будто заманивал.
— Женское тело — это загадка. Оно скрывает боль, тайны, удовольствие и смерть.
— Я хочу, чтобы ты стала частью моей работы.
— В этой неделе ты будешь моими руками. Готова?
Она не знала, что ответить. Сердце бешено колотилось. Но она кивнула. Потому что знала: иначе не выжить.
День 2–3. Помощница
Он не трогал её. Не бил. Не прикасался, кроме как в моменты, когда брал её ладонь и направлял скальпель.
— Отрезай здесь. Нет, глубже. Не бойся крови. Она тоже хочет, чтобы ты научилась.
Она не могла есть. Не могла спать. Но он был терпелив. Каждый вечер водил её по залу. Показывал шкафы с заспиртованными органами.
— Это сердце шестнадцатилетней девочки. Слишком чувствительная. Разбили сердце — и я изучил, как.
Он хранил их как трофеи. Каждое имя, каждая история — как искусство.
— Почему ты убиваешь только женщин? — спросила она однажды.
Он замер. Потом подошёл ближе.
— Потому что женщины красивее. И хрупкость — это не слабость. Это совершенство. А я хочу понять его до конца. До последнего нерва.
— Мужчины скучны. Их не жаль.
День 4. Слом
Всё изменилось ночью.
Она проснулась от звука — невыносимого визга. В лаборатории.
Она спустилась. И увидела его. Хисына. С новым телом. Оно было ещё тёплым.
— Знаешь, — сказал он, не поворачиваясь. — Ты первая, кто выдержал рядом со мной так долго.
— Ты думаешь, я монстр?
Она не ответила.
— Иногда, — прошептал он, — я думаю, что ты тоже сломана.
— Может быть, поэтому ты всё ещё жива.
Он положил руку ей на плечо.
— У тебя дрожат пальцы. Но ты всё равно не уходишь.
— Осталось три дня.
День 5. Исповедь плоти
— Знаешь, Юн Ха, — проговорил он, когда она пришла на пятый день. — Ты меня удивляешь.
— У большинства уже к третьему дню начинается истерика. Они кричат, рвутся вон, молят о смерти. А ты всё ещё молчишь. Смотришь.
— Или ты слишком сильная… или такая же, как я.
Он сел напротив. Между ними — стол, на котором лежала женщина. Синие пятна на теле говорили о том, что умерла она не своей смертью.
— Сегодня ты будешь делать всё сама, — сказал он и протянул скальпель. — Я не буду вмешиваться.
— Что?
— Вскрытие. От начала и до конца. Если справишься — получишь балл. Если нет… — он улыбнулся. — Ну, ты знаешь, что будет.
Сердце забилось в ушах.
Она взяла инструмент. Рука дрожала. Хисын молча наблюдал.
Каждое движение давалось ей с трудом. Она чувствовала, как в животе поднимается волна тошноты, но сдерживалась. Он не отвёл взгляда ни на секунду.
— Не забывай — надрез между рёбер. Вот так… Да. Хорошо.
Она закончила спустя два часа. Пальцы дрожали. Тело было липким от пота.
Хисын подошёл ближе. Его лицо — почти нежное.
— Ты могла бы стать идеальной помощницей. Даже моей преемницей.
— Но боюсь, ты слишком… живая.
Он убрал скальпель с её рук и, к её удивлению, осторожно вытер ей лоб салфеткой.
— Отдохни сегодня. Завтра будет финальный день.
День 6. Комната голосов
Она думала, что больше её ничто не удивит. Но шестой день стал самым страшным.
— Сегодня ты пойдёшь туда одна, — сказал он, кивая на дверь в дальнем конце лаборатории.
— Я называю её комнатой голосов.
Она прошла по длинному, узкому коридору. Внутри было темно. Тихо. Почти.
И вдруг…
Сначала один голос. Женский. Плачущий. Потом другой. Кричащий. Потом ещё.
Сотни голосов. Как будто стены сами разговаривали.
На стенах — фотографии. Женщины. Все они. Его жертвы.
На спине каждой фото — имя, дата, и его подпись: «Моё искусство».
Юн Ха стояла в центре, окружённая эхом погибших.
Она не выдержала. Опустилась на пол. Закрыла уши руками. Но голоса продолжали звучать внутри головы.
Она провела в комнате больше часа, прежде чем он открыл дверь.
— Не все доходят до конца. Ты справилась.
Он не улыбался. Сегодня он выглядел… уставшим. Даже его руки дрожали, когда он закрыл комнату.
— Иногда я слышу их тоже, — сказал он вдруг. — Когда сплю.
День 7. Провал
Семь дней.
Без сна, без нормальной еды, без света.
Юн Ха не чувствовала тела. Она шаталась, едва могла держать скальпель.
— Твоя последняя задача, — сказал Хисын, указывая на новое тело. — Это важно. Ты должна очистить всё, убрать, вымыть, замаскировать. Как будто её здесь не было. Если след останется — я убью тебя.
Она молча начала.
Вода с кровью. Хлорка. Пакеты для мусора.
Но на третьем часу ноги подкосились.
Мир поплыл. Она услышала звон в ушах и…
Темнота.
Она рухнула прямо в лужу крови.
…
Она очнулась в лаборатории. Рядом — Хисын. Без халата. Просто в чёрной рубашке.
Он сидел и смотрел на неё.
— Ты провалила задание, — тихо сказал он.
— Но я не убью тебя.
Она с трудом повернула голову.
— Почему?
— Потому что, несмотря на всё… ты не испугалась.
— А ещё… — он наклонился ближе, его губы почти касались её уха, — потому что я вижу в тебе нечто большее, чем просто жертву.
Он помог ей подняться. Удивительно мягко.
— Твоя неделя окончена. И ты уходишь отсюда живой.
— Возможно, потому что ты напоминаешь мне… меня. До того, как я стал монстром.
Перед отъездом
Он провёл её до лифта.
— Увидимся ли мы снова? — спросила она.
Он не ответил. Только взял её руку. Поднёс к губам.
Поцеловал запястье — медленно, как будто смаковал. И прошептал:
— Не забывай. Тело говорит больше, чем слова. А твоё… ещё многое мне не сказало.
Двери лифта закрылись. Она уезжала прочь. Но знала: его голос останется с ней.
---
Глава — Один день с Джейем: "Выстрел в прошлое"
Юн Ха стояла у массивных чёрных ворот, которые закрывали вход в один из самых богатых районов Токио. Место, в которое она попала сегодня, резко отличалось от предыдущих: никаких заброшенных больниц, подвалов и клеток. Всё выглядело… цивилизованно. Роскошно. Почти как в кино.
Высокие стены скрывали за собой дом, больше похожий на особняк европейского дипломата: мраморные колонны, стеклянные фасады, идеально подстриженные деревья. За воротами её уже ждал он.
— Заходи, — сказал Джей. Его голос был хрипловатым, но не грубым. Он выглядел безупречно: тёмно-синий костюм, часы, сверкающие на запястье, волосы аккуратно зачёсаны назад. Но в глазах — хищный холод, как у змеи перед броском.
Юн Ха не спросила ни о чём. Она знала: здесь вопросы задаёт только один человек.
---
Он провёл её в одну из комнат особняка, напоминающую тир. Всё выглядело профессионально: мишени, оружейный шкаф, даже электронные табло для подсчёта баллов. Джей указал на стол, где лежали три вида оружия — пистолет, револьвер и снайперская винтовка.
— Выбирай, — сказал он. — Но запомни: у тебя есть только три выстрела. Один человек. Три попытки. Если промахнёшься — умрёшь сама.
Юн Ха почувствовала, как в груди сжался страх. Она с трудом дышала.
— Кто этот человек?
Джей на секунду взглянул на неё, потом отвёл глаза.
— Это не имеет значения. Для тебя — просто цель.
Он щёлкнул пультом, и дверь открылась. Два охранника втащили связанную фигуру с мешком на голове. Юн Ха выронила взгляд на ноги человека — крепкие ботинки, не дрожащие колени. Он не сопротивлялся.
— Сними мешок, — велел Джей охранникам.
Те подчинились.
Перед ней оказался молодой мужчина. Ему было около двадцати пяти, лицо спокойное, даже немного грустное. Он взглянул на Юн Ха… и улыбнулся.
— Боишься? — спросил он мягко.
Она сжала губы.
— Не бойся. Просто делай, что говорят. Здесь иначе нельзя.
Юн Ха едва не выронила пистолет, когда пальцы коснулись рукоятки. Она выбрала его — казался легче остальных. Джей отступил на несколько шагов, скрестив руки.
— Начинай.
---
Выстрел первый.
Рука дрожала. Цель расплывалась. Всё тело пульсировало в унисон с паникой. Курок — щелчок — выстрел мимо, пуля ушла в стену.
Мужчина лишь слегка моргнул.
— Осталось два, — напомнил Джей, не повышая голоса.
---
Выстрел второй.
Юн Ха сжала зубы, сосредоточилась. Прицел навёлся на грудь. Пальцы слипались от пота. Выстрел — глухой стон. Пуля вошла в плечо. Мужчина упал на колени, не издав ни звука боли.
Она закричала.
— Прекрати! Зачем?! Кто он?!
Но Джей подошёл к ней и вложил руку на плечо.
— Последний выстрел. Сделаешь — выживешь.
Юн Ха посмотрела в глаза мужчине. Он молчал. Смотрел прямо на неё, словно хотел, чтобы она закончила начатое.
---
Выстрел третий.
Слёзы застилали глаза, но она знала — должна. Тишина в комнате давила, сердце вырывалось наружу.
Выстрел. Пуля вошла в лоб.
Тело рухнуло без звука. Джей молча подошёл и закрыл ему глаза рукой.
— Он не почувствовал боли. Ты справилась.
---
Позже, в её комнате, Юн Ха сидела на постели, не чувствуя ничего. Ни облегчения, ни ужаса. Просто пустота. Кожа под ногтями была содрана — она пыталась сдержать дрожь.
Дверь открылась. Джей зашёл без стука. В руке — бокал с вином.
— Я не думал, что ты справишься, — признался он, усевшись напротив.
— Кто он был? — спросила она тихо.
Он смотрел в сторону.
— Мой лучший друг. Мы выросли вместе. Пережили войну, предательства, кровь. Но он… оказался одним из тех, кто слил информацию о моих людях конкурентам.
— Тогда почему… ты не убил его сам?
Джей отпил из бокала. Долго молчал.
— Потому что… я помнил, как он прикрывал меня от пули. Как спасал, когда все сбежали. Я не мог нажать курок. Мне нужна была ты. Кто-то посторонний. Чистый. — Он поднял взгляд. — Ты теперь связана с этим. Ты — часть этого.
Юн Ха отпрянула. Он встал, будто ничего не случилось.
— Отдыхай. Утром поедешь дальше.
Он ушёл, а она осталась одна. Не плакала. Не кричала. Только смотрела в стену, где остался след её первого промаха. И в голове звучал его голос:
"Ты теперь часть этого."
---
На следующее утро особняк Джея был тих. Джей не вышел её проводить. И она была этому даже благодарна.
Лимузин уже ждал у ворот. Водитель не говорил ни слова. Внутри машины пахло дорогим табаком и кожей. Юн Ха смотрела в окно, на мимо пролетающий Токио, и её мысли были спутаны. Она не чувствовала победы. Скорее, вину. Отвращение. И страх — за то, кем она становилась.
Путь занял около трёх часов. Когда машина остановилась у знакомого здания на окраине, её сердце сжалось. В этой квартире всё начиналось.
Её встретил он — Нишимура Ники.
Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, всё такой же молодой и отстранённый, с лёгкой ухмылкой, будто знал всё заранее.
— Жива, значит. — Он коротко взглянул на неё сверху вниз. — Значит, справилась. Отдохни. Завтра у нас важный разговор.