49 глава
Поддавшись внутренним порывам я обняла её, от моего неожиданного прикосновения хули-цзин вздрогнула, но не предприняла ни единой попытки отстраниться. По моим щекам текли жгучие слёзы, такие же горячие, как кипяток которым меня облили в детстве. Даже не смотря на ту боль, через которую она заставила меня пройти пытаясь соединить меня со способностью (мне до сих пор не понятно с какой целью она это сделала, разве человек и его способность не являются единным целым?), мне хотелось её утешить, помочь справиться с болью, которая уничтожала её из нутри на протяжении долгого времени.
Я больше не могла видеть в этой женщине монстра, не хотела… В моих глазах она больше не была существом манипуляции и обмана, которым принято описывать таких как она. Конечно чаще всего так описывают японских кицунэ, а хули-цзин же принято называть обольстительницей, искусительницей и соблазнительницей, но это не значит, что китайская родственница не использует свои чары, чтобы получать от людей жизненные силы и энергию Цы для пропитания, так что хули-цзин тоже можно считать в каком-то роде манипулятором.
—你和她一样，都是白化病，有着同样的紫色眼睛，但是你不是她……(Ты такая же беленькая с такими же фиолетовыми глазками, но ты не она…)— черноволосая убрала руки с моего лица и обвила ими мою худощавую талию, уткнувшись лицом в кости правой ключицы вдыхая слабый больничный аромат, которым была пропитана каждая ниточка больничной рубашки (запах больницы всегда меня раздражал). Я чувствовала как нежные пальцы с длинными ногтями, слегка розоватого оттенка переходящим в ярко красный цвет на кончиках трепетно пробежались по тонким косточкам моих рёбер и позвоночника.
Еслибы не это её состояние, я бы вполне могла почувствовать угрозу в её действиях, но её небыло. Она не угрожала, не пыталась навредить. Даже если бы она хотела то я бы уже давно лежала в луже крови, пока она наблюдала, как медленно жизнь утекает из моего тела вместе с кровью, делая его ещё бледнее чем прежде.
—……你的眼睛很暗淡，因为其实这不是紫色的，就是那样，你只是长得像她而已……(…Твои глазки такие тусклые, ведь на самом деле они не фиолетовые, они только кажутся такими, ты только похожа на неё…)— её голос звучал всё с той печалью и тоской, пока плечи китаянки дергались, голос наполнялся ещё большей болью и отчаяньем, а глаза слезами —你不是她……你不是我的白……(Ты не она… Ты не моя Бай…)— голос девушки срывался, будто она пыталась доказать это не мне или кому-либо ещё, а самой себе. Словно она сама ещё не до конца верит в это… Не хочет верить…
—尽管我很想相信你是我的女儿，但我不能……你不是我的幼崽。虽然我从未见过自己的幼崽和别人的幼崽有什么区别，但我清楚地知道我们之间没有血缘关系，而且从来就没有……(Как бы мне ни хотелось верить, что ты моя дочь я не могу… Ты не одна из мои лисят. Хоть я никогда не видела разницы между своими и чужими детёнышами, я чётко осознаю, что кровного родства между нами нет и никогда не было…)— тонкие пальцы с острыми когтями нежно очерчивали контуры моих рёбер сквозь тонкую ткань больничной рубашки.
Мои кулаки сжались на шёлковой ткани ханьфу на спине девушки, после её слов. Лишь сейчас я заметила, что монохромное одеяние ИнЮэ, в котором она предстала незадолго до того как я потеряла сознания, сменилось на идеально белый траурный костюм.
Белый — траурный цвет. В китайской культуре традиционно символизирует скорбь и смерть. Но сейчас на сколько мне известно, такая традиция сохранилась лишь в отдалённых деревнях, а в больших городах на похоронах можно увидеть одежду разных оттенков, но доминируют спокойные, нейтральные тона.
На голове у Линху белая повязка — обязательный отребут траурной одежды. Если я не ошибаюсь то, когда умирает мужчина, её завязывают на левую руку, а если женщина — на правую. Раз ИнЮэ носит повязку на голове, значит она скорбит по умершему родственнику, а точнее родственникам.
Три лисьих хвоста обвились вокруг нас, словно одеяло защищающее от невидимой опасности и холодного воздуха. Внезапно я действительно начала почувствовать прохладный ветерок на своей коже, будто летним вечером вышла на улицу в лёгкой футболке и штанах. На миг даже показалось, что мои волосы развивались на этом ветру, взявшемся из неоткуда.
На мой затылок легла рука девушки, чей рост заметно увеличился, но на удивление мне не было страшно, её теплые руки и нежные прикосновения в сочетании со спокойным голосом действовали на меня успокаивающе, словно невидимый барьер, защищающий от всего на свете, сдвигая все проблемы куда-нибудь подальше, чтобы не мешали.
«Неужели она скорбит из-за своих погибших детей? Раз Линху всё ещё скорбит может ли это значить, что они умерли недавно?»— мне очень хотелось задать этот вопрос, но я не хотела давить на её шрам оставленный болью утраты.
—Нэ… Но я помню тот день, словно это был вчэра…(Нет… Но я помню тот день, словно это было вчера…)— неожиданно её голос прозвучал на русском, с сильным акцентом, который не только не портил её речь, но и придалвал своеобразный почти детский шарм —Оони умирли дастара давно, чтобы я смога смирисся, но я не смога…(Они умерли достаточно давно, чтобы я смогла смириться, но я не смогла…)— каждое корявое слово отдавалось во мне, причиняя душевную боль.
Чёрт.
Я ведь совсем забыла, что она может слышать мои мысли, но кажется она не злится на меня за мои мысли. На её лице я не увидела ни единого намёка на ненависть или отвращение, я просто не могла поверить, что кто-то кроме Чеховых может не испытывать по отношению, ко мне ненависти…
Почему-то меня начало создаваться ощущение, что её чувства напрямую влияли на меня, я буквально чувствовала её боль, чувствовала как разрывается её сердце, так словно оно было моим, словно я сама пережила тоже, что и она.
—你了解我，对吧？你了解我的痛苦吗？(Ты ведь понимаешь меня? Понимаешь мою боль?)— с надеждой подняла на меня взор своих алых глаз, на что я коротко кивнула молча с ней соглашаясь. Уголки её потрескавшихся от сухости губ слегка поднялись в почти незаметной улыбке, из под маски, которую она заменила точно такой же, но узоры теперь были светло-серыми и казались практически незаметными, но фоне окрашеного в белый дерева —只有在没有母爱的环境中长大的人才能体会到失去孩子的女人内心的破碎……(Только тот, кто замерзал без материнской любви, способен почувствовать, как разрывается сердце женщины, потерявшей своё дитя…)
В словах женщины чувствовалась мудрость, она знала о чём говорит, знала. ИнЮэ мать, которой пришлось пройти через боль расставания и потери собственной семьи.
Её лишили всего, сломали, разбили на тысячи маленьких осколков. Линху ничего не оставалось кроме как попытаться собрать себя во едино, словно её душа была пазлом, который невозможно собрать, у которого нет решения. Тот самый пазл собирая, который неизбежно перепутаешь кусочки, чем больше перепутанных кусочков, тем сильнее искажается истинная картина. В конце концов тебе придётся начинать сначала, но ещё неизвестно, с какой попытки тебе удастся собрать всё правильно, а ведь многие во время сборки теряют терпение и сдаются на пол пути.
Также и ИнЮэ пыталась собрать себя по кусочкам, бесконечно ошибалась и в конечном итоге сдалась и создала для себя множество масок и личностей, которые она постоянно меняет как перчатки. Каждый раз разная личность: беззаботная глупышка, слегка безумная, печальная, наиболее близкая к истине скорбящая. Всё это её маски, за которыми она прячется, а сама пытается собрать себя во едино имея при себе лишь тень своей прошлой личности.
Пазлы легче собирать, когда знаешь, что должно получиться, когда у тебя есть картинка конечно результата, но у Линху этого нет, она не знает, что должно получиться в результате, даже если она сможет собрать пазл своей души правильно, то никогда не сможет быть уверена в точности сборки, постоянно сомневаюсь в её правильности, сомневаясь в себе, в искренности своих действий, желаний.
# Пов: Фукудзава
—"4 월 눈:불 같은 더운 여름"(«Апрельский снег: огненно жаркое лето»)— беловолосая девушка начала быстро размахивать своим клинком, словно водила пером по листу бумаги записывая корейские иероглифы. Языки пламени длинным шлейфом тянулись в след за лезвием катаны в её руке, которую она то и дело перекладывала в другую руку, двигаясь с всё с такой же неизменной скоростью и точностью.
Наконец огненные линии собрались в чёткие иероглифы, а затем и в слова “불타는 호랑이„, “Огненный тигр„ — излюбленная техника Сон Вон, одним движением она разделяет свою катану на шесть маленьких клинков и как самый настоящий дикий зверь Пхён разрывает свою жертву на куски, она двигается быстро, как лесной пожар поглощающий всё на своём пути.
Главная особенность “Огненного тигра„ в языках пламени, следующих за острыми как бритва клинками, у них нет конца, они вечно удлиняются, словно бесконечные ленты из огня, которые без остановки фоткает удлиняются и даже если тебе удастся избежать всех её атак, тебе врятли удастся уклониться от пламени, что тянется в след за ней.
Сколько раз я пытался и сколько раз терпел поражение. Никогда не забуду, как мне впервые пришлось испытать эту технику на себе, каждый раз, когда я вспоминаю тот день, снова чувствую обжигающее пламя на своей коже.
—나는 공격하고있다…(Я нападаю…)— спокойно, словно обсуждая погоду сообщила девушка, она всегда так делала, когда использовала эту технику, для нас это что-то вроде традиции, меня приятно удивило, что даже спустя много лет, когда мы являемся врагами друг для друга она продолжает действовать по нашим обычаям.
Пхён рванула вперёд, словно хищник бросающийся на свою жертву, её движения были всё такими же быстрыми, как и раньше, но внезапно где-то глубоко внутри меня поселилось чувство, что что-то изменилось, но я не мог точно сказать, что именно.
Движения такие же быстрые и точные, с каждым новым ударом, я всё больше убеждался, что что-то не так, что-то определённо изменилось, но я всё никак не мог, в чём заключается это изменение.
Края тёмно-зелёного хаори слегка опались, потемнели до черноты, после соприкосновения с красным пламенем её атак.
Пхён прыгала словно тигр, каждое движение, было демонстрацией невероятной гибкости девушки, отточенной годами усердных и безжалостных тренировок.
У Сон Вон всегда была яростная одержимость тренировками, она никогда себя не жалела, отдавая всю себя тренировкам. Постоянные переломы, ушибы и синяки, но даже они не останавливали её. Она продолжала тренироваться со сломанным руками и ногами. Именно это и делает её таким опасным и непобедимым противником.
Я заметил как между языков пламени образовался брешь, через который я вполне мог проскочить и атаковать, нужно было лишь выбрать удобный момент.
Режущий, но такой привычный раздался скрежет металла, когда лезвие моей катаны встречалось с юнянгдо разноглазой. Каждым новый ударом я старался оттолкнуть её как можно дальше от себя, чтобы огненные ленты тянущиеся в след за ней не смогли заделать проход и лишить меня единственного шанса на победу.
Наконец-то выждав удобный момент я присел как можно больше к земле, моё тело быстро рвануло вперёд, огибая огненные линии. Пхён это прекрасно видела, я чувствовал холодный взгляд её гетерохромных глаз, но как бы это не было странно даже не пыталась помешать, словно она специально оставила для меня эту тропу. Если это действительно так, то это могло означать только одно: кореянка не хочет чтобы наш бой заканчивался так легко, даже если она собиралась убить меня, то не хотела чтобы бой заканчивался так быстро.
Даже не смотря на свою не способность испытывать эмоции она не могла отрицать, что сражения единственное, что действительно способно доставить ей настоящее удовольствие и удовлетворить её яростную жажду сражений.
Каждый шаг отдавался тихим, почти незаметным топотом по потрескавшейся от нашего боя асфальту, не большие фрагменты дорожного покрытия отлетащийе после каждого моего шага тут же исчезли, с горая после соприкосновения техникой огненного тигра. И вот когда я наконец выбрался из огненной клетки в один присест я оказался прямо на против Пхён, мой клинок был направлен ей в грудь, прямо в то место, где должно находится её сердце.
И когда казалось бы вот он, шанс. Шанс окончательно покончить с этой историей, покончить с злодеями Пхён, но слабый беск чего-то металлического неожиданно привлёк моё внимание. Именно в тот момент я заметил на лямке чёрного топа булавку с висящем на ней кольцом.
Изящное кольцо с выгравированными на нём демоническими крыльями и ромбом чёрного по середине. Внешний вид кольца идеально отражал поступки девушки и прошлое, покрытое мраком, неизвестностью и будущее, которое предвещало лишь смерть, которой ей уже один раз удалось избежать, что врятли ей удасться провернуть в этот раз.
Взгляд моих серых глаз метнулся к лицу девушки, когда в голове промелькнула мысль, полная смятения и странного трепета:
«Неужели она носила его все эти годы?»
Беловолосая всё ещё стояла не подвижно, словно величественный памятник, безмятежно наблюдающий за всеми вокруг день за днём, на протяжении долгих лет, а возможно и десятилетий. Кажется, что невозможно сломить каменное спокойствие её ледяной души.
В её глазах не было не страха, ни злобы, ни печали, ничего этого не было, лишь холодное безразличие, к разрушениям, которые она устроила, огню охватившему разрезанную ней машину, к моей катане, что неумолимо приближается к её груди. Казалось всё это не имело для неё значения и даже скорая смерть от моих рук не смогла разрушить её олимпийские спокойствие.
Лезвие катаны с тихим лязгом ударилось о стену позади Пхён, прядь белых как снег, спутанных волос упала на землю за её спиной, на лезвии клинка блестела алая жидкость, буквально кричащее о только что случившемся кровопролитии…
/Извините за долгое отсутствие, в августе я уходила в отпуск из-за плохого самочувствия, а потом писала для вас главу/
————————————————————————
Doctkun11037: телеграм канал автора/ t.me/Doctkun11037
°Если у кого-то появится желание поддержать автора, то можете кинуть донат на сбер.
Мой сбер – 8 951 405-92-94