44
— А это ещё что? — Спрашиваю я, поднимая с кровати большой мешок в виде полумесяца.
Несмотря на размер, он совсем лёгкий.
— Где? — Отвлекается от сборов вещей Чон.
— Вот! — Я трясу в воздухе мешком.
— О, это я купил тебе. Ещё неделю назад.
— Что это? — Я пытаюсь понять, что внутри упаковки, и чем оно мне может быть полезно.
— Это специальная подушка для беременных. — Очевидно, ему становится неловко. — Даже не знаю, как я забрёл тогда в этот отдел! — Вадим смеётся. — Но консультант сказала, что скоро эта штука тебе очень пригодится.
Он закрывает ладонями лицо и хохочет, я смеюсь тоже — до слёз.
— В тот момент мне казалось, что это будет отличным подарком! — Сокрушается Чонгук.
— Это очень романтично, честно! — Толкаю его я. — Спасибо!
Притягиваю к себе и целую.
Сборы вещей затягиваются ещё на полчаса. Чонгук берёт только самое необходимое, и всё умещается в две сумки, но ещё остаётся обувь — её мы кидаем в пакеты и выносим к машине.
— Ты не думала о том, чтобы поселиться за городом? — Спрашивает он, убирая вещи в багажник.
— Всегда мечтала. — Говорю я, глядя на тёмные окна, за которыми оставались его боль, его воспоминания, его прежние мечты.
— Тогда мы должны приглядеть себе домик, который купим на средства от продажи квартиры. — Он выпрямляется и закрывает багажник.
— Ты точно всё решил?
Теперь мы вместе смотрим на эти окна.
— Да. Железно. — Из его рта вырывается облачко пара.
— А ты не хочешь вернуться к научной деятельности? — На всякий случай решаю уточнить я.
— Никакой науки, я собираюсь проводить больше времени с вами. — Его большая горячая ладонь ложится на мой живот.
Чонгук обнимает меня со спины, и я ощущаю, как его дыхание согревает мой затылок.
— Мне это подходит. — С улыбкой говорю я.
Приняв душ, Чон входит в спальню, бросает полотенце на спинку стула и забирается ко мне под одеяло. Матрас под ним прогибается. Так необычно, что я теперь буду спать не одна, что всегда буду чувствовать ночью его тепло, что я чувствую, как у меня за спиной вырастают воображаемые крылья.
Чонгук придвигается, нежно проводит пальцем по моей щеке, гладит мои волосы и тянется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь.
— А что, если бы мы встретились раньше? — Спешу задать я вопрос, который мучает меня со дня нашего знакомства. Я не просто не могу не спросить, я должна знать.
— О чём ты? — Он смотрит мне в глаза.
— Я бы хотела быть идеальной для тебя.
— Ты и так идеальная для меня. — Чонгук кладёт руку на моё бедро и медленно ведёт по нему вверх.
— Что, если бы я... — Накрываю его руку своей. — Не была бы беременной, не была бы твоей больной пациенткой... — Я с трудом подбираю слова. — Я бы хотела, чтобы у меня ничего не было с Тэхеном, но это теперь невозможно исправить... Я бы очень хотела быть для тебя... другой.
Чонгук смотрит на меня серьёзно. Он медленно вдыхает и выдыхает прежде, чем ответить. Его ответ звучит искренне:
— Я тоже не идеален, как ты уже поняла. — Он улыбается. — И мы встретились в тот момент, когда кто-то свыше решил, что нам пора встретиться. Я не хочу, чтобы ты была какой-то другой, Чеён, я полюбил тебя именно такой. — Он касается кончиком своего носа кончика моего. — И мне нужна только ты. Такая, какая ты есть.
— И ты не пожалеешь?
— Я больше не хочу ни о чём жалеть. Я хочу просто жить. С тобой.
— А я хочу сделать тебя счастливым. — Признаюсь я.
— Тогда улыбнись. — Шепчет он. — Твоя улыбка всегда делает меня счастливым.
Я смеюсь, а он целует меня. В шею, в плечо, в грудь. Ласкает губами мочку моего уха, щекочет своим тёплым дыханием мою кожу, медленно разводит в стороны мои ноги.
Я улетаю. Мои мысли отключаются, исчезают. По телу пробегает дрожь. Я даю волю чувствам, стону во весь голос от его ласк. Всё смешивается. Вот его язык касается моих сосков, вот ласкает живот, вот его руки касаются моих бёдер, и вот уже он входит в меня — глубоко, но осторожно, отчего ощущения практически взрываются фейерверком.
Боже...
Я стону ему в губы. Чонгук прижимается ко мне всем телом, начинает осторожно раскачиваться, а мои руки сами обхватывают его ритмично движущиеся бёдра. Я впиваюсь в него ногтями, царапаю его спину, вжимаю его в себя, задыхаюсь, теряю разум. Мои ноги дрожат, а тело уносится к такому высокому пику наслаждения, которого ещё никогда не достигало.
— Гук...
Я хватаю ртом воздух, но мне всё равно его не хватает. Мне жарко. Очень. Какое это наслаждение — чувствовать его в себе, переплетать его пальцы с моими, пить его дыхание, скользить руками по его влажной спине. Какая-то сладкая пытка.
Он двигается во мне, замирает. Я чувствую, как его живот напряжен, как натянуты мышцы. Мы смотрим друг другу в глаза. Вадим замедляет ритм — входит, затем полностью выходит. Ловит взглядом каждую мою эмоцию. Входит, снова полностью выходит, останавливается. Целует меня и повторяет снова.
Моё сердце выпрыгивает из груди.
Я прижимаюсь к нему теснее. «Только не прекращай это». Дай мне огня. Будь во мне ещё дольше. Просто побудь. «Спасибо. Мне так хорошо». Я сотрясаюсь всем телом. Пропитываюсь этим мужчиной. Моим мужчиной. Теперь я могу говорить об этом с уверенностью. Он только мой.
Чонгук замирает, до боли стискивает мои бёдра.
Я не понимаю, что происходит, зачем он это делает, а потом осознаю, что он пытается меня удержать — я не слышу ничего, кроме его дыхания, когда кончаю. Мне кажется, что моё сердце не выдерживает, и я наполняюсь огнём изнутри. Издаю хриплый стон, выгибаю спину. Падаю, плыву, теряюсь в пространстве. И, тяжело дыша, обмякаю в его объятиях.
Кажется, он всё ещё во мне.
До упора, как можно сильнее и глубже. Последний толчок, и веки Чонгука закрываются, по его спине бегут мурашки, а из груди рвётся рваный выдох.
Чонгук прижимает меня к себе почти до синяков, а затем резко отпускает. Перекатывается и ложится рядом.
Мы лежим без движения. Долго.
Затем он приподнимается и смотрит на меня. Мои губы растягиваются в улыбке. Никто не в силах заставить меня перестать улыбаться. У меня просто нет слов, настолько я счастлива.
— Люблю эту улыбку, — хрипло говорит Чон.