32
На секунду её рука останавливается.
Но я не хочу её отталкивать, я... я... не это имел в виду, я и сам не знаю...
И кладу руку на ладонь Чеён, чтобы она не успела отстраниться.
— Чонгук... — Теперь в её голосе вина и сожаление.
Я качаю головой.
«Нет же, нет!»
— Иди сюда. — Говорю ей хрипло.
Придвигаюсь, утыкаюсь лицом в её шею, медленно вдыхаю запах и осторожно касаюсь губами её кожи. Мои пальцы в этот момент уже ласкают её затылок, мягко вплетаются в её волосы.
Девушка инстинктивно прижимается ко мне и обнимает.
— Ты не обязана, мы можем подождать, сколько нужно. — Шепчу я, пытаясь совладать с желанием. И тяжело дышу, опаляя жаром дыхания её шею. — Я всё понимаю, не нужно делать это для меня, пока ты...
— Мне можно. — Прерывисто выдыхает она и отводит голову назад, чтобы взглянуть мне в лицо. — И я хочу.
Сказано это решительно, но я всё равно хочу убедиться, что в её глазах нет страха. И вижу — в них только желание. Я и сам испытываю сейчас острую жажду, но мне по-прежнему не хочется причинить ей вред, поэтому я стискиваю её ладонь и осторожно отстраняюсь.
— Вадим!
— Всё нормально, просто...
Я отсаживаюсь, но Чеён забирается ко мне на колени:
— Доктор, мне очень нужна квалифицированная помощь. — Улыбаясь, бормочет она и целует меня в щёку. — Я собираюсь соблазнить своего парня, доктор. — Её ловкие пальчики быстро расстёгивают пуговицы на моей рубашке. — Скажите ему, как специалист, что он никак не навредит мне. Мы будем осторожны, док...
Я крепче обхватываю её и жадно целую.
Мы полностью теряем контроль над разумом. Я теряю.
Сам не понимаю, как мои руки оказываются на бёдрах Чеён, как с силой прижимают её к моим бёдрам, как они лихорадочно перемещаются к её талии, затем обратно вниз, как проникают под ткань одежды, как начинают срывать её с девушки.
Я ничего не вижу и не слышу, кроме её частого дыхания.
Мои глаза закрыты, и я познаю Чеён на ощупь. И на вкус... и на запах... Аромат её кожи заставляет быстрее бежать кровь по моим венам. Она издаёт лёгкий стон в мои губы, и мне кажется, что я почти теряю равновесие.
Хорошо, что мы на диване.
На пол летит одежда. Чеён извивается, помогая снять с себя платье, и тут же умудряется каким-то образом раздевать меня. Не прекращая целовать её, я избавляюсь от своих брюк.
«Нужно притормозить, — подсказывает разум, — как-то мы слишком разогнались». Но долгое воздержание, никак не заявлявшее о себе ранее, вдруг слепит меня острым желанием получить скорейшую разрядку.
Я не могу думать больше ни о чём, кроме того, что безумно хочу Чеён. Нельзя не желать эту красивую женщину с идеальной фигурой, так сексуально изгибающуюся, сидя на твоих коленях.
Тем более, я впитываю жар её тела каждой клеточкой своей кожи, я слышу биение её сердца, ловлю её дыхание. Мы уже единое целое, и мы горим в одном огне — невозможно даже представить, что мы сейчас остановимся, дойдя до этой черты.
Нет, только не это.
Мои руки скользят вверх и вниз по её бёдрам. Чеён поднимается и опускается, садясь на меня, она дразнит, и эта пытка становится совершенно невыносимой. Моё сердце стучит как отбойный молоток, оно буквально рвётся из моей груди.
Я плотно сжимаю веки и проваливаюсь в ощущения: губы и язык девушки ласкают мою шею, кончики её волос щекочут мою грудь, её пальцы нежно ласкают мои плечи, теперь она снова целует меня.
«Чонгук, вернись на Землю!» — вопит моё сознание.
Но я просто не могу сейчас руководить процессом сам потому, что боюсь причинить ей вред. Я боюсь быть опытным, решительным и сильным. Я не могу соображать.
«А нет, могу».
Я открываю глаза и застаю себя ласкающим губами её налитую грудь — та выскользнула из лифчика, и теперь находится у меня в ладонях.
— Ммм... — задыхается девушка.
И тогда я коротко, но страстно целую её в губы.
— У меня ничего с собой нет, я не планировал... — выдыхаю я, обхватив её лицо руками и заглядывая ей в глаза.
Нужно остановиться.
— А... — Алиса будто пытается прийти в себя, её затуманенный взгляд проясняется. — Подожди, я посмотрю...
Её трясёт от желания, но она находит в себе силы подняться и броситься к тумбочке. Вываливает всё содержимое ящика на пол и, наконец, находит то, что искала — презерватив.
Проходит, наверное, каких-то десять секунд прежде, чем она возвращается ко мне, но в этот момент я уже успел всё обдумать, тридцать три раза пожалеть, передумать, отказаться от своих планов и обзавестись ими снова. Тогда я просто решаю отключить мозги — они мне явно мешают. И за секунду до того, как сделать это, вдруг понимаю, что занялся бы с Чеён любовью, даже если бы у неё не нашлось средств защиты. Просто потому, что чувства, которые я к ней испытываю, больше не оставляют мне выбора.
— Блин, — она падает на меня, разгрызая зубами квадратик фольги.
Мы смеёмся, и я раскатываю латекс по члену. Чеён мне помогает.
Всё происходящее между нами опять настолько же странно, насколько и естественно, так что я начинаю уже пугаться этого ощущения уюта, которое ощущаю рядом с этой женщиной.
Мы задыхаемся и смеёмся.
Мы целуемся.
Наконец, я веду взглядом по её телу, пока не встречаюсь с ней глазами. За мгновение до самого важного момента мне всё труднее сохранять самообладание, но я хочу убедиться, что она не передумала. Когда я окажусь внутри неё, уже не будет дороги назад.
Чеён упирается своим лбом в мой лоб и нежно касается губами моих губ.
Она не передумала.
Девушка кладёт мои ладони на свою грудь, шире раздвигает ноги и усаживается на мой вздыбленный член — медленно, осторожно. Она целует меня в губы и опускается до самого упора — так, что я могу чувствовать её собой изнутри.
В этот момент Чеён всхлипывает и зажмуривается, её пальцы судорожно сжимаются на моих плечах. Девушка утыкается лбом в мою щёку и медленно вдыхает, а я чувствую, что сейчас умру.
«Не надо так. Нет. Делай же что-нибудь, что угодно, иначе мне придёт конец».
И тогда она начинает двигаться: приподнимается и плавно опускается на меня. Снова и снова. И с каждым движением тихо стонет и впивается в меня ногтями. Целует, переводит дыхание и продолжает.
У меня никогда в жизни ещё не было такого секса — ослепительно прекрасного и умиротворяющего одновременно. Чеён опускается, позволяя мне туго наполнить себя до краёв, а затем приподнимается, заставляя неистового желать повторения следующего движения. Я глажу её грудь, её мягкий живот, сжимаю пальцами её бёдра и притягиваю к себе всё ближе.
А Чеён стонет всё чаще, целует меня всё грубее, прикусывает мою нижнюю губу, и я ощущаю, как напрягаются изнутри все её мышцы.
— Боже... — Вдруг хрипло шепчет она.
И её глаза закатываются, а дыхание тяжелеет.
Чеён зажмуривается и льнёт ко мне, всё увеличивая темп.
Я стискиваю её, пытаясь удержать на себе, и помогаю встречными движениями бёдер. Надавливаю сильнее — и внутри, и снаружи. Чеён дрожит, а я собираю губами пот на её коже. Мы целуемся, и наши поцелуи так же глубоки и отчаянны, как толчки, с которыми я проникаю в неё и насаживаю на себя до предела.
Чеён стонет, и я тоже издаю какие-то звуки — не узнаю свой голос.
Не помню, чтобы когда-либо в жизни издавал что-то подобное.
Меня трясёт, но её трясёт ещё сильнее.
Мы держимся друг за друга, и наши сердца наполняют комнату до краёв своим громким стуком. Больше никаких других шумов, только мы, наше сердцебиение, и наше дыхание. Больше никого во всей Вселенной — только я и она.
Наконец, Чеён падает на меня, в последний раз громко вскрикнув. Роняет голову на моё плечо и облегченно выдыхает. Стиснув её крепче, я тоже кончаю — остро и ярко. Всё моё тело наполняет расплавленный металл, становится так жарко, будто я умираю и перерождаюсь.
А потом меня отпускает, и я закрываю глаза.
Мне не хочется отпускать Чеён. Непослушными руками я глажу её влажную спину и упругие бёдра, но она никуда и не спешит. Лежит на мне, играет пальцами в моих волосах, нежно трётся щекой о мою шею и улыбается. Я всё ещё в ней, а ощущение такое, будто, наконец-то, дома.