Под кожей мафии

От лица Юнги

Я всегда знал, что прошлое — это не просто цепь воспоминаний. Оно — как тихий убийца. Ждёт, пока ты повернёшься спиной, расслабишься, а потом вонзает нож в момент, когда ты уже почти веришь, что всё позади.

Ча Ри вернулась не просто, чтобы напомнить о себе. Она вернулась, чтобы выжечь всё, что я построил. И начинала она с самого уязвимого места — с Эммы.

Сегодня мы знали, что будет ход. Её люди были замечены в районе старого терминала. Информаторы шептали о сделке, о грузовике, в котором, по слухам, перевозят оружие. Но я понимал: это не просто оружие. Это приглашение в ловушку.

— Мы идём, — сказал я, проверяя обойму.
— Это пахнет засадами, — бросил Хосок. — Она слишком умна, чтобы вот так светиться.
— Именно поэтому мы идём, — ответил я.

Эмма стояла в стороне, натягивая чёрные перчатки. Её взгляд был холоднее, чем обычно, но я знал, что внутри у неё всё горит. После той перестрелки она изменилась. В её глазах появилось то, что я видел у ветеранов — тяжёлое знание того, на что ты уже способен ради выживания.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал я тихо, подходя ближе, — ты делаешь, как я скажу. Без импровизаций.
— А если ты ошибёшься? — спросила она.
— Я не ошибусь.

Я сказал это уверенно, но сам себе не верил.

---

Старый грузовой терминал, окраина Сеула

Ветер гонял по асфальту мусор. Пустые контейнеры стояли рядами, как могильные плиты. В таких местах город дышит иначе — глухо, гулко, безлюдно.

Мы разделились. Хосок и Намджун прикрывали с крыши. Я и Эмма шли внутрь.

Шаги глухо отдавались под арками металлоконструкций. Вдалеке послышался глухой звук двигателя. Секунду спустя из-за контейнера выехал грузовик. Фары на миг ослепили нас.

— Замри, — шепнул я.

Но было поздно. Дверь грузовика распахнулась, и в нашу сторону полетела дымовая граната.

— Назад! — крикнул я, но дым уже заполнял пространство, режа глаза и горло.

Выстрелы прорезали туман. Я рванул Эмму за собой, прячась за стальной ящик. Металл дрожал от пуль.

— Юнги! — голос Хосока в рации. — У вас гости! Пять, нет, шесть человек, двигаются с восточной стороны!

Я выглянул из-за укрытия и выстрелил. Один упал, другой спрятался.

— Мы отрежем их с фланга, — донёсся голос Намджуна.

Эмма, прижавшись ко мне, передёрнула затвор. Я видел, как быстро у неё бьётся сердце. Но руки были steady — ровные, без дрожи.

— Видишь того у лестницы? — показал я.
— Вижу.
— Он твой.

Она выстрелила — чисто, без колебаний.

---

Через несколько минут

Перестрелка стихла, но я понимал: это было только вступление.

Мы подошли к грузовику. Заперто. Я ударил прикладом — дверь поддалась. Внутри не было оружия. Только один ящик.

Я открыл его и замер.

Там лежало платье. Белое. То самое, в котором Ча Ри была в день нашей свадьбы.

Под ним — конверт.

Я вытащил письмо.

"Ты научил меня бить в сердце, Юнги. Посмотрим, сможешь ли ты выжить, когда я буду бить в твоё."

---

От лица Эммы

Я видела, как он смотрит на это платье. Его пальцы сжались, будто он готов был разорвать ткань в клочья, но он просто положил его обратно в ящик.

— Это для тебя что-то значит, да? — спросила я.
— Это значит, что она ближе, чем я думал.

В его голосе было что-то новое — смесь злости и страха.

Мы вернулись в бункер. Он был тише обычного. Никто не говорил лишнего. Все понимали: это не просто очередная игра в уличные войны. Это личное.

Я пыталась заснуть, но не могла. Перед глазами вставали фары грузовика, дым, и тот момент, когда я выстрелила в человека в упор.

В два часа ночи я спустилась в тренировочный зал. Он был там. Юнги, без рубашки, с битыми костяшками, бил по груше. Каждый удар — как выстрел.

— Ты думаешь, что сможешь заглушить это? — спросила я, подходя ближе.
— Что именно?
— То, что она вернулась.

Он остановился, посмотрел на меня. Подошёл. Его ладонь легла на моё лицо.

— Я думаю, что если она коснётся тебя, я сотру её с лица земли.

В его глазах было столько ярости, что я на секунду перестала дышать. И, странно, но эта ярость меня не пугала. Она защищала.

От лица Юнги

Её запах — смесь мела, оружейного масла и тонких женских духов — всегда сводил меня с ума. Даже сейчас, когда в голове пульсировала только злость, я чувствовал, как внутри тянет к ней.

— Ты не должна быть здесь, — сказал я, отступая на шаг. — Это не твоя война.
— Ошибаешься. Это моя война, с того дня, как ты втянул меня в это.

Она стояла напротив, упрямая, в спортивных штанах и чёрной майке, волосы собраны в небрежный пучок. Казалось, что ей всё равно, что она без защиты, без оружия, — но я видел, как она держит ладонь вблизи бедра, где обычно прячет пистолет.

— Эмма, — начал я, но она перебила.
— Ты боишься за меня, но сам лезешь под пули. Как думаешь, мне легко смотреть на это?

Я молчал. Она подошла ближе, так, что между нами не осталось ни сантиметра.

— Ты можешь быть безумен в бою, можешь быть холодным и расчётливым, можешь угрожать стереть её с лица земли… Но я знаю, — её голос стал тише, — я знаю, что за всем этим ты просто боишься потерять.

Её ладонь легла мне на грудь. Я поймал её запястье, удержал, но не оттолкнул.

— Потерять тебя — да, — признался я.

Мир сузился до этого прикосновения. Я слышал, как в соседнем помещении кто-то роняет гильзу на бетон, как по крыше стучит дождь, но всё это было далеко. Ближе — только она.

Я не помню, кто сделал первый шаг. Возможно, мы сделали его одновременно. Её губы были горячими, жадными, как выстрел в упор. Я чувствовал, как она прижимается ко мне всем телом, как цепляется пальцами за мою спину, и во мне что-то рвалось — не от боли, а от того, что слишком долго сдерживал.

Мы двигались, не отпуская друг друга, пока спина не коснулась холодной стены. Я прижал её, и она не сопротивлялась — наоборот, тянулась сильнее.

— Ты ведь понимаешь, что это опасно? — прошептал я ей в губы.
— Опаснее, чем ты? — она усмехнулась, и это было как вызов.

Я сжал её бёдра, поднял, и она обвила меня ногами. На секунду я забыл про Ча Ри, про грузовик, про то, что за дверью может начаться стрельба. Был только этот миг — когда желание и страх переплетаются, превращаясь в что-то первобытное.

Её дыхание становилось тяжелее, руки скользили по моей шее. Каждый её стон резал мне нервы, делая всё вокруг нереальным.

Но реальность всё же ворвалась.

В коридоре раздался стук шагов. Голос Хосока:
— Юнги! Срочно наверх!

Я замер, всё ещё держа её в руках. Она тяжело дышала, прижимаясь лбом к моему.

— Потом, — сказал я тихо.
— Ты обещаешь? — её голос был почти шёпотом.
— Да.

Я поставил её на пол. Мы оба были на пределе, но знали — сейчас не время.

---

Две минуты спустя

На экранах наблюдения — улица перед бункером. Чёрный внедорожник, тонированные стёкла, без номеров.

— Это она, — сказал я.

Водитель вышел первым. Высокий, в чёрном плаще. Открыл дверь. Из машины — Ча Ри.

Я не видел её шесть лет. Но она выглядела так, будто время шло только для остальных. Чёрное пальто, волосы распущены, губы в алой помаде. Она улыбалась — медленно, как хищник.

— Всем в боевую готовность, — приказал я.

Эмма стояла рядом. Я видел, как в её взгляде смешались злость и интерес. Ча Ри заметила её почти сразу.

И тогда я понял: это не просто война за территорию. Это будет война за то, кого я выберу.

Воздух в командном зале был густым, как перед грозой. Никто не двигался, только следили за камерами и за тем, как приближается фигура Ча Ри.

Дверь открылась — и она вошла без приглашения.
Шаги тихие, но уверенные. На каблуках, которые гулко отбивали звук по бетонному полу.

— Юнги… — протянула она, словно это имя было для неё и лаской, и упрёком. — Давненько.

Он стоял прямо, руки за спиной, но в глазах мелькнула тень. Эмма, чуть в стороне, наблюдала, как женщина приближается.

— Ты пришла не для того, чтобы говорить о прошлом, — сказал он холодно.

Ча Ри усмехнулась и скользнула взглядом к Эмме.
— А это… та самая?

В комнате стало тише, хотя казалось, что тише быть не может.

Эмма не отвела взгляда.
— Да. И у меня есть имя.

Ча Ри подошла ближе, как будто хотела обойти Юнги, но тот сделал шаг вперёд, перехватив её траекторию.
— Не пробуй, — сказал он тихо, но так, что слышали все.

— Я не пробую, я изучаю, — её голос был шелковым, но в нём ощущалась сталь. — Ты ведь знаешь, я всегда получаю то, что хочу.

Эмма чуть наклонила голову, улыбнулась — холодно, без капли тепла.
— На этот раз — нет.

Секунда, и в их взглядах проскочила искра, словно две хищницы встретились в одной клетке.

— Милое заблуждение, — прошептала Ча Ри, но в её глазах уже был вызов.

Юнги почувствовал, что ещё немного — и эта встреча закончится плохо. Не словами, а действиями. Он поднял руку, как сигнал «стоп».

— Хватит, — его голос был резким. — Здесь не место и не время.

Ча Ри отступила на шаг, но её улыбка осталась.
— Тогда выбери место и время, Юнги. Мы ведь оба знаем, что это всё равно случится.

Она развернулась и вышла, каблуки всё так же стучали по полу, но теперь этот звук отдавался эхом в головах всех, кто остался.

Эмма молчала. Но он видел, как её пальцы сжаты в кулак.

— Она — твой враг, — сказал он.
— И твоя бывшая, — ответила она. — Это значит, что она знает, куда бить.

Он кивнул.
— Поэтому нам придётся действовать первыми.В комнате было тихо, только мягкий гул серверов в соседнем помещении и редкие щелчки клавиш от команды, которая молча работала за мониторами.

Юнги и Эмма остались в его кабинете — стеклянные стены давали обзор на всё вокруг, но ощущение было, будто они закрыты в отдельном мире.

Он достал с полки планшет, включил схему.
— Вот её привычные маршруты. Мы можем перехватить на двух точках, но я не знаю, сколько у неё людей сейчас.

Эмма подошла ближе, склонилась над экраном. Её волосы чуть коснулись его плеча, и он уловил запах — тот самый, к которому за эти месяцы он успел привыкнуть и который был опасно близок к тому, чтобы стать зависимостью.

— Ты говоришь, как будто собираешься взять её живой, — сказала она тихо.
— Может, стоит. Живой противник иногда полезнее мёртвого.

Она резко подняла взгляд на него.
— Это она только что пыталась пробить меня психологически. Если ты думаешь, что она сдастся, ты её не знаешь.

Он выдержал паузу, а потом наклонился чуть ближе.
— А ты думаешь, я не вижу, как это тебя задело?

Она молчала, но в её глазах была та же злость, что и в зале минуту назад.

— Эмма… — он шагнул ближе, убирая планшет на стол. — Она пыталась задеть не тебя. Она пыталась достать меня через тебя.

— И это ей почти удалось, — выдохнула она. — Юнги, я не хочу быть твоей слабостью.

Он посмотрел прямо в её глаза.
— Поздно. Ты уже ею стала.

Она моргнула, будто эти слова были ударом. Но не отстранилась.
Только шагнула ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров.

— Тогда не отпускай, — сказала она тихо.

И он не отпустил.

Руки легли ей на талию, притягивая к себе, как будто весь этот разговор, весь план, весь гнев, который они оба копили, вылился в одно движение.

Поцелуй был не мягким — в нём была та же острота, что и в их споре. Они оба понимали: впереди опасность, возможно, смертельная. Но именно поэтому сейчас всё было до предела настоящим.

Она прижалась к нему, чувствуя, как он держит её так, будто не позволит ничему её коснуться. И в этот момент план перестал быть сухой схемой на планшете — он стал обещанием, что Ча Ри не получит ни малейшего шанса.

Он отстранился ровно настолько, чтобы произнести:
— Мы сделаем это вместе. Но по моим правилам.
— Главное — по нашим, — ответила она.

Он кивнул.
Их взгляды встретились ещё раз — не как у командира и подчинённой, а как у двух людей, которые решили держаться до конца, какой бы он ни был.

Ночь в городе была слишком тихой для того, что должно было произойти.
Эмма сидела в машине, наблюдая за дорогой через ветровое стекло. По плану всё выглядело просто: Юнги с основной группой блокирует маршрут Ча Ри на переулке у старого склада, Эмма — страхует с другой стороны.

— Держи канал открытым, — голос Юнги в наушнике был ровным, но она слышала напряжение.
— Поняла, — коротко ответила она.

Минуты тянулись медленно. Фары редких машин скользили по мокрому асфальту, и каждый раз сердце замирало — вдруг это она.

Но вместо ожидаемой машины по связи раздался резкий голос Хосока:
— Босс, у нас проблема. Она сменила маршрут.

— Координаты! — резко бросил Юнги.

— Южный мост, направляется к старому району.

Эмма поняла это на долю секунды раньше, чем Юнги успел отдать команду: Ча Ри уводила их в сторону от подготовленной зоны. Либо она что-то знала, либо… заманивала.

— Юнги, это может быть ловушка, — сказала она в микрофон.
— Всё может быть ловушкой. Езжай на пересечение с двенадцатой улицей, — отрезал он.

Она завела двигатель и сорвалась с места. Город пролетал мимо — неон, пустые тротуары, тёмные окна старых домов.

И вдруг — свет фар в зеркале заднего вида. Слишком близко. Слишком быстро.

— У меня хвост, — сказала она спокойно, но пальцы крепче сжали руль.

— Кто? — голос Юнги стал ещё ниже.
— Не знаю. Два автомобиля.

— Не играй с ними. Если прижмут — уходи на восток, я перехвачу.

Но уже через секунду первый автомобиль рванул вперёд, подрезая её. Второй перекрыл полосу сзади. Она оказалась зажата между ними.

Из передней машины вышли двое. Чёрные куртки, закрытые лица. Один достал что-то похожее на электрошокер, второй — пистолет с глушителем.

— Юнги… — только и успела она сказать, но в следующую секунду резкий треск помех перебил связь.

Всё. Она осталась одна.

Её сердце колотилось, но она не дрогнула. Пальцы нашли кнопку под рулём — ту, что он когда-то показал «на всякий случай».
Секунда. Две.

Задний автомобиль внезапно вспыхнул светом и сигналом тревоги — периметрная защита сработала, отвлекая внимание. Эмма резко вдавила газ, вильнула в сторону и, рискуя зацепить бордюр, проскочила мимо первого нападавшего.

Пули ударили в капот. Она не смотрела назад.

Только когда вырвалась на открытую улицу, снова услышала в наушнике голос Юнги:
— Эмма?!
— Я жива. Но это было для меня. Не для перехвата.

В его голосе послышался тихий, опасный смех.
— Значит, она решила начать игру. Отлично.

Но в глубине этого смеха был оттенок, который знала только она — страх потерять. И это значило, что следующая встреча с Ча Ри не будет переговорами. Это будет война.

Юнги стоял у окна в своём кабинете, глядя на огни города. За его спиной тянулся запах свежего пороха — кто-то недавно проверял оружие.

Эмма сидела на диване, всё ещё в той же куртке, с выбившимися прядями и царапиной на щеке. Она держала в руках кружку чая, но едва притрагивалась.

— Они знали, где я буду, — сказала она тихо.
— Да, — ответил он, не поворачиваясь.

Он молчал так долго, что она начала злиться.
— Ты собираешься что-то делать или просто будешь стоять и думать, сколько ходов осталось в этой шахматной партии?

Юнги обернулся. Его взгляд был холодным, но в нём горела тихая ярость.
— Это не шахматы. В шахматах противник не стреляет в королеву, когда хочет.

Он подошёл к столу, открыл ящик и достал планшет. На экране появились схемы, фотографии, список имён.
— Мы перестраиваем план. Никаких ловушек. Я иду к ней сам.

Хосок, сидевший в углу, поднял голову:
— Ты же сам сказал, что к ней нельзя без прикрытия.
— Я сказал — нельзя без причины. Теперь она есть.

Эмма почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.
— Если это ловушка?.. — начала она.
— Тогда я её закрою, — перебил он.

Он разложил на столе карту района, где в последний раз видели Ча Ри. Красные метки — точки выхода. Синие — позиции его людей.
— Ты останешься здесь, — сказал он, даже не глядя на Эмму.

Она поставила кружку, поднялась и подошла ближе.
— Нет. Она уже пришла за мной. Если ты думаешь, что я буду просто сидеть и ждать, пока ты вернёшься с новостями… забудь.

Юнги поднял на неё глаза. В его взгляде было что-то, чего она не видела раньше — не приказ, а просьба.
— Эмма… это не про храбрость. Это про выживание.

Она медленно покачала головой.
— Тогда дай мне выбор.

Он ничего не сказал. Но через минуту протянул ей маленький чёрный футляр. Внутри лежал пистолет с глушителем.
— Только не пытайся быть героем, — сказал он.
— Я и не собиралась, — ответила она, но его взгляд показал, что он ей не верит.

План был простым: он идёт первым, выводит Ча Ри на разговор, остальная группа держит периметр. Эмма — в тени, наблюдает и прикрывает при отходе.

Но внутри Юнги знал: просто разговора не будет. Ча Ри всегда играла на два шага вперёд. Если она пришла за Эммой, значит, хотела задеть его лично. А за это он платил только одной валютой — кровью.

Когда они вышли в холодную ночь, город уже спал. Но в их мире сон был роскошью.
Юнги бросил короткий взгляд на Эмму.
— Готова?
— Всегда, — ответила она, хотя сердце билось слишком быстро.

Они не знали, что за следующим поворотом начнётся первая настоящая стычка. И что цена ошибки этой ночью будет слишком высокой.Улица, по которой они шли, была узкой, заброшенной и тихой. Лишь ветер гонял клочки бумаги вдоль стен. Вдалеке мигал фонарь, давая тусклый свет, как будто и он знал, что в этом месте свет не задерживается надолго.

Юнги остановился перед старым складом. Здание выглядело мёртвым, но слишком уж чистая площадка перед входом выдавала, что кто-то недавно убирал следы.

— Она там, — тихо сказал Хосок по рации. — Но у нас только один тепловой сигнал внутри.

Юнги кивнул. Это могло значить всё, что угодно: или Ча Ри пришла одна, или она спрятала остальных так, чтобы тепловизор их не зацепил.

Он толкнул ржавую дверь, и она скрипнула, впуская их внутрь.

Внутри пахло металлом, пылью и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как старые духи.

— Давненько мы не виделись, Мин, — раздался женский голос из тени.

Ча Ри вышла из полумрака. На ней было длинное пальто, волосы аккуратно собраны, губы — тёмно-красные. Она выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала, а не из подпольной войны.

— Я пришёл за ответами, — сказал Юнги ровно.
— Ты всегда был прямолинейным… — она чуть усмехнулась, но в её глазах не было тепла. — И ты всегда думал, что контролируешь ситуацию.

— Ты покусилась на моих людей, — он сделал шаг вперёд. — На Эмму.

Она приподняла бровь.
— Ах, так её зовут? Знаешь, она тебе не идёт. Слишком… чистая для твоего мира.

Эмма, стоявшая в тени, сжала пистолет сильнее. Она видела, как губы Ча Ри чуть дрогнули, когда та произносила каждое слово — словно смакуя раздражение Юнги.

— Говори, что ты хочешь, — потребовал он.

— Я хочу вернуть своё, — её голос стал холодным. — Ты забрал у меня всё. Деньги. Людей. Репутацию. Я хочу, чтобы ты страдал.

Юнги едва заметно качнул головой.
— Ты пришла не за этим. Удар по Эмме — это предупреждение. Значит, есть что-то большее.

Ча Ри усмехнулась.
— Может быть. Может, я просто хочу посмотреть, как ты будешь защищать то, что тебе дорого.

В тот момент Эмма заметила движение в тени за спиной Ча Ри. Ещё двое. И тепловизор их не засёк. Засада.

— Юнги! — крикнула она, но было поздно.

Первый выстрел разорвал тишину, пуля ударила в стену рядом с ним. Он мгновенно ушёл в сторону, выхватывая пистолет.

Всё превратилось в хаос: грохот выстрелов, звон осколков, крики. Эмма заняла позицию за стеллажом, прикрывая его, а Юнги двинулся вперёд, к Ча Ри, сквозь дым и гул.

Она не пыталась убежать. Она стояла и смотрела на него с тем же холодным взглядом, что и всегда, даже когда рядом падали её люди.

Когда он приблизился, она шепнула:
— Видишь? Всё, что ты любишь, я могу разрушить.

Он уже поднял оружие, но в этот момент что-то взорвалось в глубине склада, и пол пошёл трещинами.

Взрыв был оглушающим. Волна жара ударила по ним, сбивая с ног, а в нос ударил едкий запах горелого металла и пыли.

Эмма почувствовала, как её прижимает к полу, и поняла, что это Юнги закрыл её собой. Обломки осыпались вокруг, где-то сверху что-то рухнуло с глухим стуком.

— Дыши! — крикнул он, но голос утонул в звоне в ушах.

Когда дым начал рассеиваться, стало видно, что одна из стен склада провалилась, открыв проход в соседнее здание. Ча Ри исчезла.

Юнги рывком поднялся, бросился в ту сторону, но остановился.

В дальнем углу, за завалами, Эмма пыталась подняться. Она задыхалась, держась за бок — кровь медленно просачивалась сквозь ткань её куртки.

Он замер на долю секунды.

Впереди — тень Ча Ри, скользнувшая в проём, за ней двое её людей. Сейчас он мог догнать её. Мог закончить всё.

— Юнги! — прохрипела Эмма.

Эта секунда растянулась. Пальцы на пистолете сжались так, что побелели костяшки. Гнев и холодная логика требовали броситься за Ча Ри. Но взгляд Эммы — испуганный, упрямый, живой — вцепился в него сильнее любого приказа.

Он опустил оружие.
— Держись, — выдохнул он, возвращаясь к ней.

Он поднял её на руки, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Пули ещё свистели, но он двигался, как будто вокруг не было ничего — только она и её вес в его руках.

Хосок ворвался через заднюю дверь, прикрывая их огнём.
— Брось её и иди за Ча Ри! — крикнул он.

— Нет, — ответил Юнги твёрдо, даже не оборачиваясь. — Я не бросаю своих.

Они вырвались наружу через аварийный выход. За спиной грохнул ещё один взрыв, осветив улицу оранжевым светом.

На улице Эмма сжала его руку, пытаясь что-то сказать, но он покачал головой.
— Не сейчас. Ты выживешь.

В этот момент он понял: Ча Ри выиграла раунд. Она забрала у него возможность закончить игру сегодня. И она знала, что он выберет Эмму.

Ча Ри стояла на крыше соседнего здания и смотрела вниз, где Юнги выносил Эмму из огня, прижимая её к себе, словно спасал самое ценное в своей жизни.

Губы Ча Ри тронула тонкая улыбка.

— Всё-таки ты не изменился, Мин Юнги, — прошептала она. — Когда дело касается выбора, ты всегда становишься предсказуемым.

Рядом стоял её человек, в руках планшет с включёнными камерами слежения. На экране ясно было видно, как Юнги с командой пробиваются к машине.

— Госпожа, хотите, чтобы мы их добили? — спросил охранник.

Она медленно покачала головой.
— Нет. Пусть живут. Пока.

Она развернулась, её каблуки чётко стучали по бетону крыши. В её взгляде горел холодный огонь.

— Теперь у меня есть всё, что нужно. Я знаю, где его слабость. — Ча Ри сжала в пальцах золотую цепочку, которую тайком вытащила из сейфа Юнги ещё до их последнего конфликта. На цепочке висел кулон с выгравированными инициалами. Не её. А её — Эммы.

Она позволила себе короткий смешок.
— Он думает, что сможет защитить её. Но любовь — это не броня. Это нож в спину.

Она шагнула к лестнице, бросив последнее:
— Он выбрал её вместо меня. Пусть тогда наблюдает, как я превращу её в его проклятие.

   Я чувствовала, как мир вокруг рушится. Машина неслась по ночным улицам, двигатель ревел, а сердце колотилось в груди так, что казалось — оно вот-вот выскочит наружу.

Юнги сидел рядом, рука его по-прежнему лежала на моём плече, будто удерживала от падения. Его пальцы крепко впивались в кожу, как якорь. Но я больше не была уверена, что этот якорь — спасение.

Я закрыла глаза и снова увидела пламя, тени людей с оружием, крики, что утонули в гуле выстрелов. И его лицо — спокойное, холодное, будто он и не вытаскивал меня из ада, а просто выполнял привычную часть работы.

— Всё хорошо, — прошептал он, уловив, что я дрожу.

Я посмотрела на него, и на секунду мне стало не по себе. В его глазах — ни страха, ни сомнений. Только ледяная решимость. Он привык жить в огне, в крови. Я же — нет.

— Юнги… — голос предательски дрогнул. — А если бы ты не успел?..

Он медленно повернулся ко мне.
— Я всегда успеваю.

В этих словах не было обещания. Это было заявление. Сухое, резкое, без права на «если».

Я опустила взгляд, вцепившись в ткань своей куртки. И впервые подумала: а не я ли сама себя втянула в ловушку? Я доверилась человеку, который сам был частью той тьмы, от которой я всегда хотела бежать.

И всё же… мысль о том, что могла остаться там, в пламени, одна, без него — парализовала меня сильнее, чем страх перед его миром.

Я поймала своё отражение в боковом стекле машины. Лицо бледное, глаза полные растерянности. Но за этой растерянностью теплилось что-то другое. Привязанность.

Я понимала, что это опасно. Что Ча Ри права: любовь может стать ножом в спину. Но уже было поздно.

Я сделала выбор. Я выбрала его.
Теперь придётся заплатить цену.

    Ча Ри сидела за массивным столом, заваленным папками и фотографиями. В её пальцах вертелась серебряная зажигалка — память о тех временах, когда она ещё делила с Юнги одну жизнь, один дом, одну постель.

На столе лежал снимок: Эмма, сделанный издалека. Девушка в темном пальто, идущая по улице, даже не подозревающая, что за каждым её шагом следят.

— Ты выбрал её… — прошептала Ча Ри, щёлкнув зажигалкой и выпустив тонкую струйку дыма. — Глупо, Юнги. Ты должен знать: то, что принадлежало мне, не достанется никому.

Она наклонилась вперёд, скользнув пальцем по лицу Эммы на фото.
— Сначала я отниму у тебя её доверие. Потом — её саму.

Дверь в комнату приоткрылась, и вошёл один из её людей.
— Всё готово, госпожа. Мы нашли то, что искали.

— Отлично, — холодная улыбка коснулась её губ. — Пусть она почувствует, что рядом с Юнги быть — смертельная ошибка.

И Ча Ри знала: удар должен быть не прямым, а тонким, ядовитым. Так, чтобы Эмма сама начала сомневаться, сама шагнула в ловушку.