zero, half, one
zero
Жили-были мальчик и девочка. Они полюбили друг друга, но в мире, который был очень жесток.
Их мир кончился.
Их мир рухнул, и это сломало их.
Это сломало каждого из них, по-разному.
Их мир закончился, но им предложили новый.
half
Моя дорогая любовь,
Если мы никогда больше не встретимся, есть несколько вещей, которые я хотел бы, чтобы ты знала.
Во-первых, ты – любовь всей моей жизни. В этой жизни, в прошлом, и той, что будет в будущем.
Это всегда была ты; это всегда будешь только ты.
one
НОЯБРЬ 1998
СПУСТЯ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ БИТВЫ ЗА ХОГВАРТС
Выздоровление шло не по прямой; Изабель узнала это на собственном горьком опыте. Хороший день может последовать за плохим, а плохой – за хорошим. Иногда у нее было несколько хороших дней, иногда целую неделю она чувствовала себя несчастной.
Сегодня был хороший день. Конечно, она подозревала, что ее стандарты для "хорошего" снизились, учитывая, что она никогда не чувствовала себя особенно радостной или взволнованной - или что-то еще, что когда-то делало день хорошим. Но она уже встала с постели, немного посидела в саду и теперь чувствовала себя достаточно голодной, чтобы съесть кусочек тоста. Этого было достаточно.
В данный момент она была дома одна, так как ее мать ушла в еженедельный продуктовый магазин. На углу ближайшей маггловской деревни, в двадцати минутах ходьбы, был небольшой супермаркет. Изабель и ее мать по очереди ходили в магазин, решив, что совместное посещение привлечет слишком много внимания. Обычно она ненавидела, ненавидела, когда наступала очередь матери уходить и ей приходилось оставаться на едине с собой. Но сегодня она чувствовала... спокойствие, в собственном присутствии. Не нервничала, не беспокоилась о возвращении матери. Сегодня у нее все было хорошо.
Они жили в этом доме уже полгода, переехав сюда после битвы. Ее мать надеялась на то, чтобы дом был построен в уединенном месте, окруженном деревьями - ведь это будет означать, что их новые соседи-маглы не будут обращать на них особого внимания. Колдовское сообщество должно было держаться подальше от магглов, чтобы сохранить все в безопасности и стабильности; так было всегда. К несчастью, магглы оказались крайне любопытными, и вскоре они начали получать вопросы о работе, о жизни, об отсутствии машины на подъездной дорожке. Изабель ожидала, что магглы, вероятно, сочтут их довольно грубыми, из-за того, что они избегали всех подобных вопросов. Они с матерью держались друг за друга, почти не выходя из маленького загородного домика.
Она знала, что так будет лучше, но с каждым днем чувствовала себя все более одинокой. Во время своих редких визитов в деревню она видела нескольких магглов своего возраста и отчаянно боролась с желанием подружиться с ними. Они были совсем не похожи на её старых друзей, но хотя было бы с кем поговорить.
Физическая боль, мучившая ее в течение первых нескольких месяцев, теперь немного утихла. Это было ужасно – жгучие головные боли и боль в мышцах - но это, по крайней мере, было чем-то вроде отвлечения от огромного веса потери, который оставался с ней теперь постоянно. От всего, что она сделала, ее сердце болело за то, что ушло; то, что когда-то так просто существовало в ее жизни.
Она не видела своих друзей после битвы. Может быть, это было хуже всего. Не имея возможности увидеть их, поговорить с ними, обнять. Поплакать вместе с ними.
Не имея возможности обнять Джинни. Возможно, это было самое худшее – знать, как много потеряли и ее друзья. Фред. Тонкс. Люпин. Их лица вращались в ее кошмарах, как портреты, увековеченные в ее сознании. Никогда больше не повзраслевшие. Она часто задавалась вопросом, удалось ли Гермионе разыскать ее родителей. А что, если она никогда не сможет этого сделать?
Или, может быть, самыми худшими частями были те, которые Изабель не могла вспомнить. Туман в ее голове засеивал буквально все, когда она пыталась вспомнить слишком далеко или слишком долго. Огромные куски ее жизни исчезли из ее сознания. Возможно, существовали вещи и похуже, но она немогла их вспомнить.
Может быть, хучшая часть была именно в том, что она не могла вспомнить эти вещи.
Каждый день она бродила по загородному дому с одеялом, обмотанным на плечах, пытаясь собрать воедино свои воспоминания. Она надеялась, что воспоминание о чем-то – о чем угодно – сделает все это менее болезненным. Ее мать была Целительницей, что означало, что Изабель повезло: у Изабель все было хорошо. Это означало, что любой другой в этом положении, кто не имел привилегии профессиональной помощи, будет испытывать больше боли. Но всепоглощающее чувство, что чего-то не хватает, преследовало Изобель день за днём, никогда не покидая.
Ошеломляющее чувство, что из всех вещей, которые она не могла вспомнить, одна из них когда-то была очень, очень важной.
Её первые несколько лет в Хогвартсе казались достаточно ясными, учитывая то, что она была так молода тогда. Последние годы были, вопреки здравому смыслу, самыми туманными. Она вспомнила Отряд Дамблдора, и те времена, как она провела шестой год дома, после смерти отца, и то, как на седьмом курсе обедала в общей комнате, даже то, как противостояла Кэрроу. В ее сознании были размытые снимки более приземленных моментов: одевание в общей гостиной с Гермионой, завтрак за Гриффиндорским столом. Она надеялась, что все остальные провалы в памяти будут возвращаться к ней постепенно, как время, кусочек за кусочком, пока снова не образуют единое целое. Но ничего нового она так и не вспомнила. Да и голова болела, если она думала об этом слишком долго.
Она вспомнила битву за Хогвартс. Точнее какие-то части; вспышки. Эти воспоминания преследовали ее все время, особенно ночью. Слезы, тела, крики. Тот зеленый свет. Он никогда не покидал ее. Она избегала смерти от кожи до зубов; но чувствовала, как это чувство приходит и уходит снова. Она и сейчас чувствовала его, прячущегося за ее плечом, во время, когда она намазывает джем на тост.
Она вздрогнула. Ей хотелось, чтобы мать вернулась домой.
Она отнесла свой завтрак в гостиную и встала на колени спиной вперед на диване, чтобы наблюдать за подъездной дорожкой.
Чего она не знала, так это того, что в двухстах двадцати трех милях к юго-востоку от того места, где она сидела, Драко Малфой смотрел в потолок своей однокомнатной квартиры, думая точно о том же.