Глава 49
« Не туда, куда я думала»
Я всё ещё не понимала, как он это сделал. Не в смысле — что именно случилось, это я понимала прекрасно. Один миг— я стояла у двери морга, сжимая ключи, думая, что отделаюсь быстрым "нет". А в следующий— сидела на пассажирском сиденье его машины.
—Я согласилась на обед,— напомнила я, пристёгивая ремень.— Не на экскурсию по чёртовым просторам твоего воображения.
— Расслабься,— отозвался он, не сводя взгляда с дороги. — Я просто хочу показать тебе одно место. Обед будет. Позже.
— Тебе никогда не говорили, что так обычно говорят маньяки?
— А тебе, что ты ужасно привлекательна, когда нервничаешь?
Он повернулся ко мне на долю секунды — с той лёгкой усмешкой которая означала что он доволен собой и не особенно это скрывает.
Я закатила глаза и отвернулась к окну.
Мы ехали молча, город за окном редел, пока не остались лишь заснеженные поля и туман. В моей голове крутились шестеренки, я складывала пазл подозрений словно конструктор. Думала о деле, а не о том как пахнет его парфюм в закрытом пространстве машины — знакомо, конкретно, без возможности сказать что это просто воздух. Наконец машина свернула в сторону, на узкий подьём, и через пару минут остановилась.
— И где тут ресторан?— спросила я, осматриваясь по сторонам.
— Здесь,— он кивнул на стеклянную ограду впереди.
Передо мной раскинулся весь город. Смотровая площадка, высокая, ветренная. Внизу, где-то вдалеке — серые крыши, свет фар, ленты улиц, как артерии.
Снег шёл мелкий, медленный, будто кто-то встряхивал подушку неба.
—Ты серьёзно, привез меня сюда?— мои брови съехали к переносице.
—Да. Хотел что бы ты посмотрела на жизнь сверху.
— А я то думала, ты покажешь мне тело.
— Не сегодня,— усмехнулся он,— Сегодня, только живые.
Я резко обернулась в его сторону. Это он так шутит?
Он вернулся к машине, взяв термос и две кружки, медленно подошёл ко мне. Кофе. Конечно кофе, тот самый запах, который недавно доводил меня до дрожи. По моей спине пробежал холодный пот.
— Не нервничай,— сказал он, заметив мой взгляд. — Я сам его сварил.
Я взяла стакан, и пальцы обожгло приятным теплом. Ветер бил в лицо, щеки горели. Роберт стоял рядом, чуть ближе, чем стоило бы.
— Ты оказывается, романтик,— сказала я, отпивая.
— Нет. Я просто люблю наблюдать за людьми, когда они перестают притворяться.
— Думаешь, я притворяюсь?–повернувшись к нему, я смотрела на его профиль. Что за игру ты ведешь?
— Думаю, ты всё время в броне. И даже не замечаешь, как устала её носить.
— А ты решил разобрать меня по слоям?
— Скорее— увидеть что под ними. И пока результат меня впечатляет.
Он подошёл ближе.
Его взгляд был спокоен, но в нём что-то светилось— не жажда, не игра. Скорее— интерес, слишком живой, почти болезненный.
— Ева,— тихо произнёс он,— Когда ты смотришь на город, у тебя глаза как у человека, который ищет выход. Завораживает.
— Может, я просто не люблю высоту?
— Ты не боишься упасть. Здесь что-то другое.
Я открыла рот чтобы ответить — и не успела.
Его ладонь коснулась моего лица.
Медленно. Осторожно. Не захватывая — именно касаясь, как касаются чего-то что может исчезнуть если нажать сильнее. Тёплая ладонь на холодной щеке — разница в температуре была острой, почти болезненной, и именно поэтому невозможно было не почувствовать каждый миллиметр этого прикосновения.
Я замерла.
Тело среагировало раньше головы — привычный сигнал, тот самый, но он был другим, он уже давно был другим с ним, уже не «чужой» а «это он» — и под этим узнаванием было что-то горячее и тихое одновременно, что-то что я не называла потому что если назвать оно станет реальным. Я смотрела на него.
На турмалиновые глаза в которых не было игры — сейчас не было, именно сейчас, в этот момент, только внимание, только что-то тихое и очень сосредоточенное направленное на меня.
— Роберт...— начала я.
— Ш-ш-ш,— он улыбнулся едва заметно. — Просто... не говори нечего, хотя бы сейчас.
Его большой палец медленно прошёлся по скуле — лёгко, почти невесомо — и я почувствовала как что-то внутри, то что держалось ровно и профессионально и методично, начинает делать что-то совсем другое.
Я должна была отступить, но ноги приросли к земле. Он наклонился.
Медленно — так медленно что я успела это увидеть, успела почувствовать как сокращается расстояние между нами, как его дыхание становится ближе и теплее, как снег за его плечом всё ещё падал равнодушно и медленно совершенно не интересуясь тем что происходило здесь на этой площадке в этот конкретный момент.
Его губы коснулись моих, тихо.
Почти вопросительно — сначала именно так, как спрашивают не словами, просто прикосновением, просто давая секунду на ответ. Я не отстранилась.
Это было первое что я зафиксировала — не умом, телом. Я не отстранилась. Я стояла и чувствовала тепло его губ и запах кофе и парфюма и холодный ветер который бил в спину и почему-то именно этот контраст — его тепло спереди и холод сзади — делал всё острее, конкретнее, невозможно реальным. Его рука скользнула к затылку.
Медленно — пальцы в волосах, не больно, просто — есть, тёплые, конкретные — и это прикосновение было другим чем его губы, более личным, более настоящим, и моё тело которое всю жизнь говорило «чужой» на любое незнакомое прикосновение — молчало.
Я опешила от своей реакции на это вопиющее безобразие со стороны моего тела и уже открыла рот что бы возмутиться, как его язык скользнул внутрь встречаясь с моим.
На миг всё вокруг исчезло— ветер, шум, холод. Только его губы, вкус кофе и странное, опасное чувство внутри: живу. Он углубил поцелуй, не спрашивая, не проверяя — просто беря.
Из моей груди вырвался то ли стон, то ли всхлип, но это мне помогло вернутся в сознание. Что происходит? Я отпрянула.
Воздух между нами стал острым, как лёд.
Я стояла и смотрела на него и чувствовала как сердце бьётся — слишком быстро, слишком громко — и знала что злость которую я сейчас соберу будет ненастоящей, будет защитной, именно тем что нужно чтобы не стоять вот так, с горящими губами и молчащей гаптофобией, на смотровой площадке в снег.
—Ай-ай-ай, мистер Пемброк, — тихо сказала я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Вы так обычно благодарите коллег за сотрудничество?
Он смотрел на меня спокойно, без триумфа, без самодовольства — с тем выражением которое было хуже любого триумфа потому что в нём было понимание. Он видел что происходило. Он видел и молчание и звук который я не контролировала и то как я отпрянула и то как сейчас собираю злость из ничего.Видел всё и молчал.
— Ты не протестовала.
— А ты решил что молчание это согласие? — я усмехнулась, чувствуя как под раздражением всё ещё дрожит что-то слишком живое и слишком настоящее. — Плохая логика.
— Я умею чувствовать когда человек врёт, — сказал он тихо.
— Поздравляю,— я отступила на шаг. — Только, возможно, ты путаешь ложь с самообладанием.
Я отступила на шаг. И старалась не думать о том что губы всё ещё помнили тепло. Он смотрел на меня так, будто мог вскрыть взглядом. И чёрт возми, я ненавидела то, что это немного нравилось.
— Ева,— тихо произнёс он.— Ты всё время прячешься за цинизмом. Но он не спасёт тебя.
— А ты всё время пытаешься спасать тех, кто тебя не просил,— парировала я.— Может, это у тебя профессиональная деформация?
Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, непроницаемое.
—Возможно. Но мне кажется, ты из тех, кого стоит спасти, даже если она сама в это не верит.
Я сделала глубокий вдох, стараясь не сорваться.
— Убавь пафос, Роберт, мы не в фильме. И если ты ещё раз приблизишься без разрешения— я вскрою тебя не задумываясь.
—Обещаешь?— его губы дрогнули в тени улыбки.
Я закатила глаза и, не глядя, направилась к машине.
— Вези меня обратно. На сегодня с психологическими экспериментами покончено .
Он пошёл следом, молча, но когда я садилась в машину, тихо сказал:
— Хорошо. Но знаешь, ты зря боишься быть живой. Это тебе идёт больше, чем вечный холод.
Я захлопнула дверь и отвернулась к окну.
Пусть думает, что выиграл. А я просто пыталась убедить себя, что сердце всё ещё бьётся из-за злости.
Только вот оно упрямое не верило.
Он завёл машину, и двигатель мягко загудел, разрезая тишину между нами. Я смотрела в окно, скрестив руки на груди, и делала вид, что полностью поглощена видом за стеклом, хотя на самом деле слишком остро чувствовала его рядом. Мне не нравилось.
Мы ехали молча. Слишком долго.
Город снова начал приближаться — знакомые улицы, повороты, огни. Я уже почти расслабилась, решив, что на этом всё и закончится, когда вдруг поняла, что он проехал нужный поворот.
Я медленно повернула голову.
— Ты сейчас серьёзно?
Он даже не посмотрел на меня.
— Абсолютно.
— Ты проехал.
— Знаю.
Я прищурилась, чувствуя, как раздражение поднимается волной.
— Роберт, если это очередной психологический эксперимент, я тебя сейчас прямо на ходу выкину.
Он усмехнулся, всё так же глядя на дорогу.
— Я обещал тебя покормить.
Я скрипнула зубами и отвернулась обратно к окну.
— Я не просила.
— Зато согласилась. Тем более, ты мне должна втрое свидание. И я намерен его получить.