Глава 1
Четвёртая жертва — «Роза»
6 Ноября 6:13
Я стою на берегу реки и смотрю на воду. Не на тело — на воду. Дурная привычка, которую я так и не смогла искоренить за шесть лет работы: сначала дать себе секунду. Просто секунду, пока ты ещё не эксперт, а просто человек на берегу реки в ноябре, ощущая морозный и влажный воздух на своих щеках. Холодный ветер пробирается под ворот моего пальто, чуть поежившись я выдыхаю. Дыхание тут же превращается в пар, растворяясь в густом тумане, который стелется у самой воды, словно скрывает что-то под собой. Тишина....
Тело обнаженной рыжей девушки лежит на берегу . Поза расслабленная, только на впалом животе расположилась рука с зажатой алой розой. Слишком яркая для этого серого утра.
Я застёгиваю верхнюю пуговицу пальто.
Сине-красные вспышки мигалок рвут туман на куски, выхватывая из него её бледную кожу. На мгновения она кажется живой. Почти. Сотрудники полиции уже ограждали место преступления желтой лентой, где-то вдали слышались неразборчивые слова людей в форме. Я глубже втянула в себя морозный воздух и подошла к объекту исследования.
— Чёрт возьми, опять эта театральщина. Уже четвёртое тело за полтора месяца,- за моей спиной стоял Чад, выдыхая струю горького дыма, и тот тут же растворялся в утреннем мраке.
Не отвечаю, а что тут скажешь?
Я натягиваю перчатки — резкий щелчок латекса по запястью, привычный, почти успокаивающий. Есть что-то честное в этом жесте. Перчатки — это граница. За ней я уже не Ева, за ней я —работа.
Присаживаюсь рядом и беру её руку.
Светлая кожа чуть влажная от тумана. Холодная — но не так, как бывает холодно живое. Иначе. Я знаю эту разницу слишком хорошо, чтобы каждый раз не замечать её заново.
Ей лет двадцать, может меньше. Я стараюсь не думать об этом. Получается плохо. Никогда не любила выезжать на такие вызовы. Уж слишком молоденькая девушка. Взгляд то и дело косился на зажатый между изящными пальцами цветок.
Роза.
Я задерживаю взгляд дольше, чем нужно. Лепестки плотные, свежие. Не тронуты холодом,будто её срезали час назад. Я наклоняюсь ближе. От цветка почти ничем не пахнет — только сырость и что-то едва уловимое, сладковатое. Или мне кажется?Шипы глубоко вошли в кожу, разрывая её изнутри. Кровь уже потемнела и взялась коркой.
Я чуть сжимаю пальцы девушки, проверяя сопротивление тканей. Понятно....
— Прижизненные повреждения. Сжимала. До конца.
— Добровольно? — он криво усмехается. — Что-то мне не верится, что люди по доброй воле вгоняют себе шипы под кожу.
— Люди делают и не такое, поверь мне, — спокойно отвечаю. Я размышляю о том, что люди делают добровольно. Список длинный и неприятный. За столько лет работы он только растёт.
— Следов насилия нет. Ни порезов , ни гематом. Кожа чистая, ее будто готовили для большего,- спокойно, почти холодно я сделала заключение.
Мои руки медленно гуляли по телу , осматривая излюбленные места повреждений. Для себя же я отметила мелкие детали губы с чуть посиневшей каймой , отсутствие трупных пятен на спине , приподняв веки я увидела расширенные зрачки. Испуг? Я собиралась повернуться в сторону следака и уже успела открыть рот. Но....
Со стороны машины скорой хлопает дверь — громко, без извинений. Я узнаю этот звук раньше, чем успеваю обернуться.
Гарет.
Он идёт через туман в своём вечном пальто, заложив руки в карманы, будто вышел на утреннюю прогулку, а не на место преступления. Пожимает руку Чаду — коротко, по-деловому. Поправляет очки в круглой оправе. Этот жест я видела тысячу раз: он всегда делает так, когда смотрит на что-то внимательно. Или когда собирается сказать что-то, от чего все поморщатся.
Он приседает рядом со мной на корточки — близко, почти плечом к плечу. Я не отодвигаюсь.
Это важная деталь. С большинством людей я бы отодвинулась.
— Повезло тебе красавица, даже после смерти маникюр идеальный,- изогнув губы в кривой улыбке сказал он.
Я даже не оборачиваюсь.
— Гарет, если ты сейчас скажешь что-нибудь ещё, я лично отправлю тебя на соседний стол, — устало бросает Чад.
— О, наконец-то забота о коллегах, — Гарет усмехается и проводит рукой по телу. — Трогательно.
Я краем глаза замечаю, как он снова поправляет свои очки и внимательно всматривается в лицо девушки. Слишком внимательно.
— Что скажешь? — спрашивает он уже другим тоном. Будто не было этого ребячества с его стороны.
Я посмотрела на мужчин и покачала головой.— Время смерти... Часов шесть назад, плюс-минус. Точнее скажу после. Если исходить из вскрытий предыдущих жертв, сердце остановилось во сне или.... было остановлено чем-то.
— Как поэтично. У нас сново убийство без убийства. Волшебно,- поднимаясь, Гарет потёр свою шею.
Выкидывая бычок от сигареты и начав ходить туда сюда Чад возмущался,— Магия вне Хогвартса. Где зацепки? Что за фокусы?
— Ну ну Чад . Эстет по крайней мере со вкусом . Алая роза , ноябрьский туман..... почти поэзия.
— Гарет, поэзия заканчивается когда шипы входят под ногти,- Я бережно разжимаю её пальцы. Медленно — не из уважения к мёртвым, хотя и это тоже. Просто хочу увидеть всё точно.— Прижизненные . Сжимала руку сама. Значит розу ей дали при жизни.
Чад нахмурил брови,— То есть , она согласилась ее держать...
— Или она не имела выбора . Очевидно , на этот вопрос мы ответ не знаем,- я посмотрела вдаль, где стояла наша рабочая машина. Санитары что-то тихо обсуждали между собой ,— Ей, Марк, Элиот ..... Давайте сюда , грузите девушку и везите к нам . А я пока займусь снимками.
Я отошла чуть подальше и включила фонарик, мне хотелось осмотреться вокруг. Земля влажная и скользкая, следы на иле размытые . Трава рядом с телом не смята , значит сопротивления не было. Ее уже сюда доставили мёртвой. Выйдя на дорогу я осмотрелась по сторонам . На одном из столбов висела дорожная камера .
— Чааад, здесь есть камера , вы проверяли ? Может он попался ?- повернувшись к мужчине, я искала ответ в его глазах.
Прикрыв глаза, следователь покачал головой,— Мои ребята сделали запрос по камерам в первую очередь . Этот фокусник удачно передвигается по слепым зонам .
— Как и предыдущие три раза. Что ж, будем работать с чем есть .
В воздухе бензин и сырость, и где-то на краю — едва уловимое, сладковатое. Роза.
Или всё ещё кажется.
Я снимаю перчатки. Медленно, по одной. Смотрю на свои руки — они чистые, сухие, совершенно спокойные. Только если смотреть внимательно, видно как чуть подрагивают кончики пальцев. Я смотрю на это с профессиональным интересом, будто это чужие руки. Я пошла к своей машине за фотоаппаратом. Нужно все зафиксировать. Положение тела , кисти рук , атмосферу и обстановку рядом . Вдруг я потом увижу что-то стоящее, то что пропустили.
Когда мы закончили , на город стал наползать рассвет . Розовая дымка горизонта украшала реку нежно розовым цветом, рассеивая туман. На моем лице ни капли эмоций, но я чувствую как слегка подрагивают мои пальцы. Внутри медленно нарастает напряжение.
Сколько еще будет жертв? Я потерла пальцами свои уставшие глаза и пошагала в сторону своей машины. Опять голова давила пульсирующей болью в висках. Сколько я сегодня спала? Часа два, не более. Сев за водительское место я потянулась к бардачку. Достав блистер с обезболивающим я выдавила две таблетки себе в руку .
— Ох Ева , опять я ловлю тебя в момент употребления колёс?
Я не вздрагиваю — я слышала как он подошёл. Гарет всегда появляется именно тогда, когда не нужен. Или именно тогда, когда нужен. Я до сих пор не решила.
—Знаешь что я люблю наблюдать во время вскрытий? - Гарет оперся рукой о косяк водительской двери и хитро сверлил меня глазами. На его губах то и дело мелькала лукавая улыбка.
— Знаю..... Смотришь как страдает печень,- взяв с подлокотника маленькую бутылку воды и запив таблетки , продолжила,- Но помниться мне, один очень хороший ментор сказал легендарную фразу « Патологоанатом- это единственный врач , который даже не пытается сделать вид , что он кого-нибудь лечит». Так что моя совесть чиста.
— Девочка ты разбиваешь сердце старому романтику,- он театрально схватился за сердце.
Я поворачиваюсь к нему. Он улыбается — широко, белозубо, совершенно искренне. У Гарета всегда была эта улыбка. Она немного раздражает. Я протягиваю ему руку.
— Господь с тобой. Если в двадцать восемь я для тебя всё ещё девочка — до старости вам ещё очень далеко, мой дорогой Гарет.
Он смеётся. Берёт мою руку — и я позволяю. Помогает выйти из машины, занимает место водителя.
— Шутки шутками, — говорит он уже другим голосом, заводя двигатель. — Но работа сама себя не сделает. Сначала едим. Потом идём смотреть нашу спящую красавицу.
Я смотрю в окно на реку. Роза уже уехала с санитарами — туда, где скоро стану я. Где всё станет понятно, измеримо, объяснимо.
Наверное.