Путешествие Сакуры Харуно

Под назойливый писк всех возможных медицинских аппаратов, не менее назойливые возгласы медиков деревни Скрытого Облака и всеобщий хаос, который творился вокруг, Госпожа Хокаге из Конохагакуре только-только приступила к осмотру своей драгоценной ученицы. Цунаде вихрем ворвалась в реанимационную, расталкивая по пути всех докторов, которые в неведении разводили руками и совсем растерялись при виде такой картины... Еще бы... Сакура Харуно неподвижно лежала на операционном столе, не подавая никаких признаков жизни. Путешествие во времени отыгралось на ее физическом состоянии: девушку словно расщепило от быстрой техники перемещения, а поток чакры, который до этого момента поддерживал ее жизнь, почему-то был заблокирован. Цунаде все спихивала на эту чертово ниндзюцу подопечной Райкаге, которое, по всей видимости, было не совсем доведено до ума. Но факт оставался фактом: Харуно Сакура - куноичи деревни Листа, нечаянно попавшая в другое временное измерение, лежала на операционном столе прямо перед Хокаге. Пусть и полуживая, но все же лежала...
Блондинка вздохнула, сделав первичный осмотр своей пациентки, а после уверенно взяла руководство всем медицинским персоналом в свои руки. Прямо на ее глазах умирала от потери крови и болевого шока молодая девчонка – ее ученица, чуть ли ни ее родная кровь. И Цунаде Сенджу никак не могла допустить того, чтобы ее старания и старания всех шиноби, которые ее спасли, были напрасными. Буквально через несколько минут беготни, возни и шума наконец началась вторая операция по спасению куноичи Листа. Казалось, в тот момент все медики, принимавшие в ней участие, переняли весь пыл и задор легендарной и всем известной Хокаге. И по всей видимости, эта всеобщая уверенность положительно повлияла на результат.

                                  ***

Вся команда номер семь, не включая Харуно, нетерпеливо ожидала результата операции в коридоре больничного корпуса. За окном отчего-то шел дождь, что весьма нехарактерно для жаркого и постоянного климата Облака. Да, погода действительно не жаловала. За окном было темно. Кругом царил такой мрак, что, казалось, можно было потеряться в двух метрах, если выйти в эту непогоду на улицу. Но, впрочем, никто из присутствующих и не торопился глотнуть свежего воздуха. Всем было не до того. Несмотря на спокойное и, казалось, уравновешенное поведение мужской части команды Какаши, было видно, как эти шиноби переживали. Наруто Узумаки задумчиво мерил длинный и узкий коридор шагами, слушая в этой гробовой тишине, как от волнения вырывается из грудной клетки его собственной сердце. Какаши, убивающий томительное ожидание за чтением книги, на первый взгляд казался совершенно невозмутимым. И лишь немногие заметили, что мужчина бездумно смотрел на белые страницы издания Джирайи. Хатаке взирал на буквы долго: задерживал на каждой строчке взгляд, но не вдумывался в прочитанное. Мысли опытного шиноби были направлены совершенно в другое русло, однако он старательно делал вид, что свои нервы держит под контролем. Потому Какаши для приличия изредка перелистывал страницы и иногда кидал озабоченный взгляд на дверь операционной. И замечая, что никто не собирался оттуда выходить с какими-либо вестями, мужчина опечалено вздыхал и продолжал шелестеть бумагой. Учиха по обычаю держался в стороне от своих товарищей. Он сел прямо у приоткрытого окна, задумчиво подперев рукой подбородок. Парень смотрел в темноту, словно пытаясь что-то разглядеть в кромешном мраке. Наруто мельком обращал на него взгляд, стараясь увидеть в настроении друга хоть какие-то перемены. Но их как назло не наблюдалось: Саске по-прежнему неподвижно сидел на стуле у окна, не совершая никаких лишних телодвижений. Впрочем, Учиха показался назойливому блондину слегка бледным и каким-то уставшим, что ли. Наверняка так на нем сказалась лишь бессонная ночь, которую он провел в тяжелых раздумьях и переживаниях. Однако Саске имел в этом плане собрата: Узумаки тоже выглядел отнюдь не бодро, а скорее подавленно и как-то потрепанно. Но никого из присутствующих это совершенно не волновало. И сенсей, и его подопечные просто молчали, понимая, что говорить пока что не о чем. Всего каких-то двадцать минут назад они все слышали, как за дверьми лаборатории, где проходила спасательная операция, наконец все облегченно выкрикнули радостное «ура!». В помещении наконец зашевелились люди, послышалась знакомая возня, а из-за дверей начали словно выскакивать уставшие и сонные шиноби. В тот же миг, когда у оставшейся части седьмой команды радостно екнуло сердце, в лабораторию влетели медики, которые принялись оказывать первую помощь не только «виновнице торжества», но и всем тем, кто не смог перенести накаленную обстановку. Узумаки в тот момент чуть ли не выпрыгивал из штанов, чтобы заглянуть в помещение, но его настойчиво выпроваживали то ниндзя-медики, то просто выходившие из душных стен люди. Наруто казалось, что тогда он чуть не поседел от нервов. С него словно семь потов сошло! Блондин был мокрым, взволнованным и жутко нервным, шиноби громко вопил, ругал всех и вся, но все же не мог пробиться внутрь и увидеть свою лучшую подругу, свою Сакуру-чан. И это неимоверно злило... Узумаки не мог понять, что происходило там, внутри. Он не слышал ничьих голосов, просто крики, нарастающий гам. Но и среди этого гама парень не мог уловить тот звонкий и добрый голос, который уже не слышал чуть ли не целый месяц. Сакуры не было ни видно, ни слышно. Это настораживало, и Наруто сжал ладони в кулаки так, что на мгновение ему стало больно. Но больнее становилось от жутких мыслей, которые закружились в его уставшей голове. Учиха и Хатаке, впрочем, не остались стоять в стороне. Сенсей команды номер «семь» предпринимал попытки узнать у кого-нибудь об исходе операции, но раз за разом Какаши не получал внятного ответа. Потому джонин решил подождать, пока эта глупая паника наконец исчезнет. А Саске... Саске выжидающе смотрел на дверь, которую вот-вот бы снесли с петель. Брюнет молчал, но, по всей видимости, переживал не меньше. Перед глазами троицы мелькало все больше и больше людей. Некоторые неслись докладывать об успешности операции Райкаге, некоторым досталось поручение известить родственников и еще добрую часть Конохи о том, что Харуно жива и невредима... Ну, почти невредима. На то время в подробности никто вдаваться не спешил, все старались сделать все дела одновременно и наконец уйти на заслуженный выходной. И лишь спустя пару минут двери открылись настежь, а медики резво покатили каталку вперед – в больничное крыло. На белых простынях лежала Сакура: бледная, еле дышащая. На ее лице было несколько ссадин неизвестного происхождения, губа была разбита, кое-где красовались незаживленные ожоги, которые заставляли лишь задуматься над тем, что же приключилось с этой молодой и жизнерадостной девушкой. Однако, несмотря на все произошедшее, Харуно пока оставалась в сознании. Она удивленно осматривалась, словно не понимала, где находится. За месяц жизни в месте под названием «черт знает где» куноичи и не надеялась хоть глазком взглянуть на электрические лампочки, знакомые больничные халаты и чистые полы. Да уж, чего еще надо для счастья?.. В конце концов, краем глаза она заметила и своих друзей. Наруто что-то ей кричал и чуть ли не плакал от счастья, Хатаке успокаивающе хлопал ученика по плечу, а Саске ободряюще ей улыбался, словно давал понять, что теперь все будет хорошо. И Харуно поверила. Девушка счастливо улыбнулась и... потеряла сознание.

                                  ***

12 часов назад. Поместье Ооцуцуки.

Резко вынырнув из объятий Индры, Сакура понурила голову, взрываясь от нахлынувшего смущения. Смотреть на заставшего их в такой романтической сцене Ашуру было выше ее сил. Поэтому Харуно предпочла некоторое время помолчать, понемногу приходя в себя и внимательно слушая разговор двух братьев. О чем он пойдет? Куноичи не могла ничего предполагать, скорее всего это было напрямую связано с ней и ее возвращением домой. Но что творилось в мире – Сакура не ведала. Все эти несколько дней, что она провела в поместье Ооцуцуки, девушка не покидала его стен и не стремилась узнать о том, что творилось вокруг. Ну, вокруг, конечно, в первую очередь творилась война двух идеологий, а что же было на втором плане – неизвестно. Поэтому куноичи решила, что строить какие-либо предположения и делать выводы - рановато. И Сакура вернулась к тому, откуда начинала: настроилась на то, чтобы выслушать Ашуру.
Харуно незаметно отошла от своего возлюбленного, боясь взглянуть на кого-то из братьев. Почему-то она была уверена на сто процентов, что сейчас Индра смотрит на нее как-то возмущенно, скорее не понимая, кого и чего она стесняется. Ашура же выглядел несколько подавленным, и Сакуре казалось, точнее она была уверена в том, что причина его скверного настроения крылась в этом незначительном «происшествии». Было жутко неловко. А более того – Харуно как никогда в своей жизни сейчас захотелось провалиться сквозь землю: далеко и, желательно, надолго. Девушка закусила губу и опустила глаза, рассматривая причудливый узор трещин на дощатом полу. Пожалуй, сейчас это хоть как-то могло ее отвлечь от всей неловкости данной ситуации. Индра презрительно хмыкнул, и Сакура не сдержала улыбки, напрочь теряя всю свою серьезность. Наверное, хмыкать и вызывающе смотреть на все и вся – это одна из привычек старшего сына Рикудо. Так полюбившаяся ей привычка. И Харуно расслабилась: на душе вновь стало тепло и спокойно, и уже ничто не могло испортить ей настроение... Казалось бы, что ничто. Ашура, до этого застывший, словно статуя, в дверях, вздрогнул и будто бы очнулся ото сна. Парень вошел в комнату, смущенно и как-то натянуто улыбнувшись Сакуре. Харуно сделала то же самое, пытаясь поддержать младшего Ооцуцуки в попытке разрядить обстановку.

- Я-я, надеюсь... – Ашура вздохнул, опуская взгляд и пряча руки за спиной, словно малолетний смущающийся мальчишка, - не помешал...

Сакура примирительно выставила руки вперед и резво закачала головой:

- Нисколько! Ашура-кун, я уже начала волноваться, что тебя так долго не было!

Куноичи медленно перевела взгляд на Индру, который так же неторопливо начинал закипать от смеси злости и ревности. Естественно! Разве когда-нибудь Сакура переживала за него? Да ни в жизнь! Все, что он слышал из ее уст – это лишь проклятия, слова ненависти, ну, правда, с недавнего времени редкие «я тебя люблю». Но разве может это сравниться с ее отношением к его же младшему брату?

- Конечно помешал, - зло рявкнул Ооцуцуки-старший и тут же получил удар с локтя в бок, незаметно произведенный Харуно, напоминавшей сейчас разъяренного зверя, который вот-вот разорвет тебя на куски. Индра недоуменно взглянул на девушку, зашипев от неприятного покалывания в районе ребер. - Тц... Разве ты не хотел что-то сообщить?

Сакура снова невинно улыбнулась, словно ничего и не делала, в упор не замечая возмущенных взглядов своей «второй половинки». Харуно скривилась. Называть возлюбленного «второй половинкой»... Это звучало чересчур слащаво, как-то в стиле Яманака, ну или ее самой в подростковом возрасте, когда она еще гонялась за Саске с пеной у рта и яростно добивалась его внимания. Порой, вспоминая прошлое, Сакуре делалось так смешно, что от долгого хохота у нее начинали идти слезы. Да, сейчас это выглядело таким нелепым и забавным... А что же было раньше? Раньше Сакура убивалась из-за «неразделенной любви», плакала ночами навзрыд и решала для себя, что пора со всем этим заканчивать. Но все же чувства брали верх, и сентиментальная куноичи вновь натыкалась на те же грабли. А что будет в этот раз? На самом деле, Сакура не знала. Но почему-то ей казалось, что и эта ее любовь закончится столь же печально по меркам ее израненной души. Потому что подобные истории вряд ли заслуживают на счастливый конец.

- Ну, дело в том, - начал издалека Ашура, и Харуно вновь отвлеклась от своих мыслей, - что я всего несколько часов назад был в одном поселении и услышал весьма забавные слухи.

- Ха! – Индра скрестил руки на груди и уже собирался высмеять брата за такое пристрастие к обычным деревенским слухам. – Ашура, это даже не смешно! Разве ты похож на базарную бабу, которая распространяет слухи?

- Дело не в этом, - младший Ооцуцуки покачал головой, с долей укоризны взглянув на родственника, отчего у Сакуры вновь появилось желание зарядить нерадивому Индре по ребрам еще разок. – Это очень важно. В первую очередь для Сакуры. На этих словах девушка почувствовала, что от неожиданности и волнения по ней словно прошел заряд тока, который настолько взбудоражил ее, что, казалось, ее волосы встали дыбом. Харуно сжала вспотевшие ладони в кулаки и приготовилась слушать еще внимательнее, насколько это было вообще возможно.

Индра выглядел не менее заинтересованным. Он все боялся, что миг, когда его девушке придется делать нелегкий выбор, наступит. Он готовил себя даже больше, чем подготавливал к этому саму Харуно. Почему-то от осознания того, что он навсегда останется один с этим глупым чувством, глубоко засевшим в груди, становилось и больно, и грустно одновременно.

- Жители деревни говорят, что «будто бы из ниоткуда появляются огромные светящиеся дыры, которые затягивают в себя предметы, либо же наоборот – из них что-то появляется», - Ашура нахмурился. – Думаю, мы все понимаем, что речь идет о временно-пространственной технике. Местные грешат на нас и наше ниншуу, но это явно не наших рук дело. Поэтому я пришел к выводу, что это касается лишь тебя одной, Сакура.

Девушка с прекрасными розовыми волосами застыла на месте. Ей вдруг хотелось выкрикнуть: «Неужели?! Ребята пытаются меня вернуть! Сейчас же я отправлюсь домой, а со всем этим бедламом будет покончено». Но ошеломляющей радости не было. С одной стороны она прекрасно понимала, что ей давно пора обратно домой, что это противоестественно – ее нахождение в другом времени и пространстве, что, в конце концов, это была всего лишь глупая случайность, но... Но сердце Сакуры было словно зажато в тиски. Отчего ей делалось так больно от мысли, что все вдруг закончится? Безусловно, она заранее знала ответ. Вновь она, окрыленная любовью, будет страдать от потери любимого человека. На ее сердце вновь останется рубец, который уже не залечится никаким медицинским дзюцу или даже временем. Все, что она сможет делать, так это погрузиться в затяжную депрессию и страдать, вновь превратившись в ту маленькую беззащитную Сакуру, которая бесконечно много плакала. Как бы ни парадоксально это звучало, однако ее ждал дом, а она никак не хотела возвращаться. И Харуно показалось, что она стала дамбой, которая сдерживала весь этот поток слез, который пытался вырваться наружу. Девушка сжимала губы в тонкую линию, хмурилась и часто-часто моргала, глубоко дыша через нос. Она изо всех сил старалась не разреветься. Но получалось отчего-то плохо.

- Я... – наконец выдавила из себя куноичи Листа, - я все поняла. Спасибо, Ашура. Видимо... мне пора вернуться.

И с этими словами Сакура выдавила из себя улыбку, прикрыв глаза. Ашура, заметив ее состояние, уже вовсе пожалел о том, что рассказал ей об этом. В итоге, что бы он потерял, не сказав бы ей это? Сейчас бы она не сдерживала слезы. Сакура осталась бы с ними. И даже если она выбрала Индру, что плохого в том, чтобы каждый день видеть девушку, которую успел полюбить всем сердцем? Видеть, что она счастлива, здорова, по-прежнему красива и по-прежнему улыбается. Он бы отдал за это все. Даже утаив от нее правду. Ашура почему-то был уверен в том, что будь на его месте Индра, то он бы так и поступил. Но они были разными. И Ашура не простил бы себя за такой низкий поступок. И не простила бы Сакура, узнав бы правду. Потому Ашура и мчался сюда сломя голову, стараясь скорее поделиться тревожными новостями.

- Сакура, тебе нужно решить, что...

- Ашура, не мог бы ты оставить нас наедине?

Парень вздрогнул от холодного, не терпящего пререканий голоса старшего брата. Ашура поколебался минуту, но все же решил, что говорить о таком важном решении с Сакурой стоит не ему. Потому младший Ооцуцуки быстро покинул комнату, закрыв за собой дверь. После его ухода в комнате повисло напряженное молчание. Сакура так же стояла на прежнем месте, прикрыв глаза и сжав губы, а Индра лишь тяжело вздохнул, устремив свой задумчивый взгляд в окно.

- Сакура?

- М-м?

- Посмотри на меня.

Девушка неуверенно открыла глаза, подняв взгляд на Индру. Он выглядел каким-то опустошенным, таким же растерянным, как и она сама. И от одного его выражения лица на душе скреблись кошки. Да так сильно, что она начала истекать кровью от множества глубоких порезов.

- Я не буду давить на тебя, Сакура, - глубоко вздохнув, начал парень. - Только тебе решать, как тебе дальше жить. Но ты же знаешь, что я все равно хочу, чтобы ты осталась со мной... Рано или поздно мы бы поженились... Хм, ты бы постоянно колотила меня за мой невыносимый характер, а я всегда бы над тобой подшучивал. Потом мы бы завели детей. Много детей, чтобы у тебя не было времени выходить в город и завораживать местных мужчин своей красотой. Ашура был бы их дядей, он бы вносил свой вклад в их воспитание. И они бы безумно любили бы своего дядю. А еще восхищались бы своей прекрасной матерью. И я бы делал то же самое изо дня в день... Но все же... Несмотря на выбор, который сделаешь, я все равно буду любить тебя, Сакура.

В этот момент Харуно не выдержала. По ее бледным щекам потекли горячие слезы, она всхлипнула, уткнувшись лицом в грудь Индры, и крепко его обняла, не зная, как вернуть себе самообладание. Но слезы продолжали течь ручьем, а сама Сакура никак не могла восстановить дыхание из-за частых всхлипов. Внезапно она почувствовала, как Индра успокаивающе гладит ее по волосам, шепча на ухо какие-то разные глупости. Если бы ей сказали, что страшный и ужасный Индра Ооцуцуки успокаивает плачущую девушку, то она, должно быть, истерически засмеялась, не представляя себе подобной картины. Но сейчас все было наоборот. И ее действия, почему-то, лишь усугубили ситуацию.

- Я не хочу уходить, - внезапно прошептала ученица Пятой Хокаге, всхлипывая. – Не хочу расставаться ни с тобой, ни с Ашурой. Не хочу ничего забывать.

- Тогда оставайся, Сакура.

- Ты же знаешь, что я не могу... Это все неправильно, я не должна была оказаться здесь. Мое место – дома. Меня там ждут. И я должна вернуться туда, где меня ждут – домой.

Почему-то Сакуре казалось, что Индра поведет себя совершенно иначе. Поступит так, как поступают все эгоисты, вроде него: оставит ее здесь, запрет, если надо будет, свяжет, применит силу – что угодно. Но сейчас он лишь улыбался и гладил ее по голове, словно не ему придется расставаться с ней, словно ему совершенно не тяжело прощаться. Словно его совершенно ничего не волнует.

- Я понимаю, - неожиданно заявляет он и целует ее в макушку. И Сакура, успокаиваясь, забывается в тревожном сне прямо в его руках.

                                  ***

Ашура встречает брата, сидя на террасе и наблюдая за безмолвием опустевшего и заброшенного сада. На душе было неспокойно, в мыслях творился бардак. Казалось, что природа переняла его настроение: где-то около часа назад поднялся сильный ветер, который привел за собой черные тучи, ознаменовавшие прибытие грозы. Смотря на мрачное небо, которое уже начало освещаться мимолетными вспышками молний, Ашура думал над тем, что скоро пойдет дождь. Внезапно стало как-то темно, несмотря на то, что на улице был день. Погода окончательно испортилась, как и настроение у всех, кто сейчас находился в доме. Индра молча присел рядом, уставившись на темный небосвод. Почему-то он совсем не чувствовал ни злости, ни ярости, ни печали. На душе стало пусто. Ему не хотелось крушить и ломать все вокруг, как это обычно бывало, когда он расстраивался и терпел неудачи. Сейчас же все было по-другому. Индре в тот момент показалось, что он окончательно повзрослел и перерос тот глупый период своей молодости, где он был несносным вспыльчивым мальчишкой.

- Ты выглядишь подавленным, брат, - невзначай замечает Ашура, окинув родственника изучающим взглядом. – Что ты собираешься делать?

- С чем?

- С Сакурой... Пустишь ее домой, удержишь силой?

- Она приняла решение. Я ее поддержал, - Индра горько усмехнулся. – Разве я могу сделать с ней то, за что она меня потом возненавидит?

- Вы попрощались?

- Да, - старший Ооцуцки перевел взгляд с неба на брата, а потом вновь вернулся к созерцанию грозовых туч, как только раздался первый раскат грома. – Сейчас она спит. Что там с этой временной техникой?

- А... – Ашура нахмурился, совершая какие-то расчеты в уме. – Судя по тому, как передвигаются эти «дыры», то к вечеру, возможно, они появятся здесь. Найти их будет не сложно. А что нам делать после того, как мы их найдем – я не представляю.

- Вечером, да? Что же, на месте разберемся. И не сиди здесь долго,

Ашура. Сейчас начнется ливень. С этими словами старший Ооцуцуки покинул террасу под шум первых капель проливного дождя.

К вечеру, как и сказал Ашура, в темном небе начали мелькать странные потоки чакры. Они озаряли небо так же, как и сверкавшие стрелки золотых молний и раскаты грома. Почву размыло от большого количества влаги, и она превратилась в некое подобие болота, в котором можно было просто утонуть. Дождь нещадно барабанил по крыше поместья Ооцуцуки, а ветер тревожно и как-то тоскливо завывал, отчего стекла в окнах дрожали, как листья на дереве в непогоду. Сакура проснулась от легкого толчка в плечо. Проснулась, собственно, там же, где и засыпала – в выделенной ей комнате, темной, освещаемой лишь одним крохотным огоньком свечи. Девушка недоуменно взглянула на Индру, который выглядел как нельзя серьезным, и сонно протерла красные от слез глаза, чтобы поскорей скинуть с себя пелену дремоты. Впрочем, долго пребывать в таком состоянии ей не довелось: ее тут же резко взяли под локоть и без каких-либо объяснений повели к выходу из особняка. И пока Харуно в изумлении пыталась сообразить, что вообще происходит, на ее плечи Индрой был накинут серого цвета плащ, напоминавший ей плащи шиноби, которые они носили в непогоду или холодные времена. Ашуру куноичи встретила уже на улице. Его подобие дождевика напрочь вымокло, а с краев ткани ручьями стекала вода. Парень выглядел задумчивым и даже поначалу не заметил ее присутствия – лишь завороженно смотрел на яркие всполохи чакры где-то вдалеке. Как только Сакура их увидела, то сразу все поняла. Поняла, что настал час возвращаться домой. От этой мысли коленки почему-то предательски подкосились. И будь она маленьким ребенком, то сразу начала бы нести какую-то чепуху, лишь бы не идти в такое страшное место, притом в такой жуткий ливень. Индра вышел следом, по-прежнему не произнося ни слова. И Сакуре было спокойно от того, что сейчас ничего не придется говорить. Они все уже попрощались, и больше на надо слов и ее слез. Ашура в тот же миг сказал, что пора выдвигаться, и троица быстро рванула вперед, навстречу своей судьбе.

Дорога оказалось тяжелой. Ноги вязли в грязи, плащи вовсе не грели, лишь служили сборником холодной воды, который, к тому же, неприятно приставал к коже, словно скотч или пластырь. В лицо постоянно бил дождь, из-за чего без конца приходилось щуриться, прикрывать веки или отворачивать голову, чтобы вытереть мокрым рукавом лицо и вновь продолжить путь. Чем ближе становились пространственные дыры, тем сильнее у Сакуры билось сердце в груди. Ноги делались ватными, и ее то и дело подгонял Индра или Ашура, потому девушка бежала что есть мочи, но как же ей не хотелось, чтобы момент, которого она поначалу так ждала, наступил. Харуно Сакура совершенно себе не представляла, что произойдет дальше. Неужели все будет так просто? Неужели она так просто войдет в так называемые «врата», а через секунду уже окажется в лаборатории Скрытого Облака? Наверняка что-то пойдет не по плану. И либо она пострадает так же, как и в первый раз, либо ее вновь забросит не в то время. А еще Сакура совершенно не представляла, что будет потом. Что будут делать братья, когда она исчезнет. Будут ли они так же ругаться или ссориться. Объявят ли друг другу войну? Изменится ли что-нибудь в истории с ее приходом в прошлое? Вдруг, оказавшись дома, Сакура увидит совершенно другой мир? Без войны, распрей между кланами Учиха и Сенджу? Увидит ли она новую Коноху, ребят, родителей? Может быть, они станут совсем другими людьми? Сакура помотала головой, отгоняя назойливые и совершенно бесполезные мысли. Сейчас стоило думать о другом. Все же не она одна лишается чего-то. Ооцуцуки утратят возможность видеть ее навсегда, а через что прошли ее близкие и родные, пытаясь вырвать ее из лап коварной судьбы? Все же она поступила правильно, выбрав родной дом. Правильно... Да, Сакуре определенно хотелось так думать. Куноичи откинула мокрую прядь волос с лица и ускорила бег. Для шиноби ее уровня столько бегать - норма, но почему-то Харуно показалось, что за годы, проведенные в больнице, она потеряла сноровку. И сейчас Сакура подумала, что неплохо было бы потренироваться и вернуть утраченные навыки, чтобы быть на хорошем счету у других шиноби и, прежде всего, у Хокаге-самы. Внезапно они остановились. Сакура вновь недоуменно взглянула на братьев, которые осматривали местность.

- Что-то случилось? – тяжело дыша, наконец спросила девушка и мысленно сжалась в комок, боясь услышать ответ.

- Дальше ты пойдешь сама, - отозвался Индра, стоя к ней спиной. – Ты сама прекрасно знаешь, что нужно делать. Больше мы тебе не помощники.

Сакура сглотнула комок, который встал в горле от его слов. Сердце испуганно забилось, и Харуно показалось, что она в любую минуту сляжет от инфаркта, прежде чем вернется домой. На глаза вновь навернулись слезы, но ученица Цунаде всеми силами старалась их сдержать. Потому девушка трепетно обняла каждого из братьев и двинулась вперед, сказав на прощание:

- Спасибо вам за все, ребята.

Она рванула с новым приливом сил, бежала так быстро, как никогда в жизни не бежала. Лишь бы не обернуться назад, не увидеть их огорченных лиц, не остаться здесь навсегда. Ведь Сакура уже выбрала. Она решила. Поэтому девушка неслась вперед, ничего не видя из-за дождя и хлынувших слез, которые быстро стекали по щекам вниз и падали с подбородка на воротник плаща. Сакура сделала глубокий вдох, приводя дыхание в норму, и в тот же миг небо озарила яркая молния, своей внезапностью испугавшая Харуно чуть ли не до смерти. Девушка взвизгнула, поскользнулась на грязи и полетела вперед. В тот же миг вечернюю темноту вновь озарила другая вспышка, только иного характера. Братья, стоявшие неподалеку, испуганно смотрели на место происшествия. Сквозь образовавшуюся дымку и темноту было сложно понять, что случилось. И лишь через несколько минут Ашура все же заметил, что впереди уже никого не было. От Сакуры не осталось и следа, словно ее никогда здесь и не было.

- Вот и все, - грустно заметил Ооцуцуки-младший. – Прощай, Сакура.

Ашура развернулся и направился обратно к дому, печально улыбаясь и совсем не замечая того, как его старший брат рухнул на колени, не в силах вытерпеть такой душевной боли. Всего через несколько минут дождь прекратился так же неожиданно, как и начался. А вместе с ним закончилась и увлекательное путешествие Харуно Сакуры.

                                 ***

Очнулась Сакура под размеренное звучание медицинских приборов. На ее лице была надежно закреплена кислородная маска, а все раны, полученные ею в результате перемещения, залечены и скрыты под множеством бинтов. Грудь сдавило от боли, краем глаза все еще не пришедшая в себя ученица Пятой Хокаге заметила, что у нее сломана нога, которая сейчас была надежно «заключена»в гипс. Мозг, изнуренный переживаниями и физическими ранениями, напрочь отказывался работать нормально. Разум поддерживал мозг, и сейчас Сакура ощущала, что будто бредет в тумане, не утружденная никакими заботами и проблемами. В будущем она отдала бы многое за это состояние отчужденности, но сейчас ее это скорее пугало, чем радовало. За окном было светло. Девушка не могла понять, какое сейчас было время суток: то ли раннее утро, то ли день в самом разгаре, а может и начало вечера. Просто по глазам сейчас больно ударил свет, как бывает, когда резко просыпаешься от ударившего в глаза луча света по утрам. Ужасное чувство. И из-за него голова словно начала трескаться пополам, отдаваясь тупой болью в висках. Харуно прикрыла глаза, пытаясь прогнать прочь неприятные ощущения, но чем быстрее она отходила от наркоза, тем сильнее все начинало болеть. Наконец куноичи не выдержала и разочарованно застонала. Неожиданно кто-то взял ее за руку, и Сакура, приложив некоторые усилия и чуть повернув голову в сторону, заметила улыбающуюся Цунаде, которая едва сдерживала слезы от счастья. От того, что она увидела такое знакомое и родное лицо, Сакуре самой захотелось расплакаться. Но все тело сковала такая слабость, что и на это у нее не было совершенно никаких сил. Девушка лишь попыталась сделать какое-то подобие улыбки, но вышло как-то не особо удачно, и она просто посмотрела на своего сенсея радостным, счастливым взглядом.

- С возвращением, Сакура, - прошептала госпожа Хокаге и сжала руку ученицы чуть крепче. – Как самочувствие? Есть жалобы?

Харуно лишь помотала головой, понимая, что грузить и без того уставшую женщину собственными проблемами со здоровьем было бы глупо. Поэтому Сакура решила отложить этот разговор на потом.

- Ну и славно! – женщина ободряюще ей улыбнулась, - Отдыхай пока. Я зайду позже.

Цунаде так же бодро поднялась со стула на ноги и быстро скрылась за дверью. Как только та захлопнулась, Харуно услышала громкие вопли Наруто, обеспокоенные голоса Какаши и Саске, Цунаде что-то долго тем объясняла, но Сакура уже не пыталась вслушиваться в их разговор. Девушка, под действием введенных ей препаратов, вновь уснула, но только со счастливой улыбкой на лице. Она благополучно вернулась назад. Теперь Харуно Сакура дома