глава 19. Будущее
Целый день Сакура неустанно думала над своим положением. Не то чтобы она надеялась скинуть все свои проблемы на Ооцуцуки, ведь стоило ей немного подумать о будущем, которое, несомненно, и было для нее нестабильным «завтра». Она не была уверена в том, как пройдет ее завтрашний день, будет ли она жива к тому моменту вовсе. Все в этом времени она практически не могла объяснить – Сакура отчаивалась, а ее логика от испуга и неизвестности напрочь перестала работать. Словно куноичи со стажем вновь оказалась маленьким никчемным ребенком: слабым, плаксивым, но с милой улыбкой и добрыми глазами. Харуно невольно усмехнулась, вспомнив неожиданно образ прошлой себя. Версия унылой и скучной Харуно Сакуры, от которой она так старательно пыталась избавиться. Но, выходит, все вернулось опять, и Сакура осталась собой – лишь с некоторыми незначительными изменениями.
Девушка вздыхала, черкая свои предположения на желтом недорогом листе бумаги карандашом и изредка отвлекаясь от такого занятия, чтобы размять затекшие кисти рук и шею, либо же додумать какое-то предположение, не озадачивая напряженный мозг другими действиями. В комнате «гостиничного типа» было темно, так как ужасного качества окно практически не пропускало свет, а те солнечные лучи, которые и могли проникнуть в маленькую обитель куноичи, натыкались на преграду в виде плотных темных штор или унылых серых стен, которые как будто бы пожирали весь свет в этой конуре. До жути мрачная обстановка и ужасный запах в помещении, впрочем, не казались такой проблемой. Здесь все же была кровать, даже крыша над головой, о которой Харуно мечтала не меньше, чем о возвращении обратно домой. Все-таки, если подумать, она ночевала и в заброшенной богами хижине, и в доме с ожившим трупом, и под дождем, в какой-то лесной глуши. Разве не было повода для радости? Сакура уже настолько привыкла к ужасным местам, где она имела честь отдыхать, что такое местечко казалось ей просто Раем. Да и для такого времени гостиница, если ее можно было так назвать, была просто шикарной. Харуно вновь вздохнула, многозначительно посмотрев на исписанную сторону листка, а после, подумав над чем-то минуты три, зачеркнула собственные каракули и уверенно кивнула, будто подтверждая свои правильные мысли. Девушка улыбнулась, встав с деревянного стула, от которого уже порядком болела пятая точка и спина, расправила края серой юбки, которую ей с великим трудом удалось выторговать у бабки на рынке, а после направилась к окну, с горечью замечая, что струю «свежего» городского воздуха впустить в ее конуру никак нельзя – окно было плотно заколочено и внутри, и снаружи. Будто предосторожные хозяева данной богадельни боялись, что какой-нибудь вор вломится к ним посреди ночи через окно. Сакура ухмыльнулась. Ей бы для проникновения хватило бы просто снести стену в этом чертовом доме. Между тем, порядком уставший головной мозг требовал кислорода. Настойчиво. У Харуно уже начинала болеть голова от усердного размышления над проблемами и от постоянного нахождения в этой духоте. Куноичи невольно вспомнились тренировки у Хогаке: госпожа Цунаде любила терроризировать маленькую Сакуру многотомными энциклопедиями по анатомии человека, медицинским дзюцу разных уровней или ведению боя. Девушка прекрасно помнила, как ночами не выходила из импровизированного классного кабинета, быстро перелистывая страницы и закатывая уставшие глаза, под которыми уже образовались синие мешки от недосыпа. Она зубрила каждое слово до посинения, настойчиво борясь с потребностями своего организма. И в первые такие «уроки» Харуно окончательно поняла – бороться с организмом нужно, но в меру, ведь маленькая девчонка сразу же слегла с температурой в постель, немного перестаравшись с учебой. Тогда Сакура была неимоверно требовательна к себе: знала ведь, что и Наруто, и даже дезертир Саске учатся там, вдалеке, чему-то новому, становятся сильнее, а она, несносная подруга этих двоих, даже с маленьким учебником справиться не может. Тогда девушка плакала, разочаровываясь в самой себе, порой до того, что подушка становилась напрочь мокрой. Но сейчас так просто распускать нюни Харуно не собиралась. Все же жизнь не зря учила ее так долго и так упорно. Дверь, ведущая в комнату прекрасной особы с розовыми волосами, отворилась, и ее маленький силуэт быстро исчез в полумраке узкого коридора, покидая покои на некоторое время, дабы освежиться и привести работающий разум в полный порядок. Сакура быстро спустилась вниз по лестнице в холл, а потом, кивнув строгой и стервозной хозяйке этого заведения, поспешила на городскую улицу, поскорее прочь из этого душного и мрачного места. И как только куноичи очутилась на улице, то сразу дышать стало как-то легче. Однако вид главной улицы этого города совсем не радовал: все было грязным, серым, под ногами лежало сено, прочий мусор, который цеплялся за колеса проезжающих повозок или за подол платьев местных модниц, которые, должно быть, уже устали следить за тем, чтобы их одежда всегда была без таких «сюрпризов». И если в Конохе каждая такая улица была уникальной и до безобразия красивой, то здесь все было совершенно наоборот: везде грязь, везде унылые лица прохожих. Создавалось впечатление, что жизнь в таком месте жителям была в тягость. Впрочем, лучше уж такая жизнь, чем никакой. Сакура вдохнула воздух полной грудью, облокачиваясь на перила небольшого крыльца у входа в гостиницу. Над головой ясно светило солнце, но ближе к горизонту собирались тяжелые черные облака. Должно быть, вновь назревал долгий и надоевший всем ливень. Но, между тем, день все же клонился к своему логическому продолжению – вечеру. Харуно мысленно настраивала себя на невеселую встречу, не подозревая даже о том, что она будет там говорить, что будет обсуждать с Ашурой, как будет отбиваться от словесных нападок Ооцуцуки-страшего. И если с первыми пунктами она могла как-то справиться, то с последним – никак. Единственное, чем могла бы закончиться их перепалка – ее истерика и слезы. А потом и полный позор, и разочарование в ней как в шиноби. И вся репутация полетела бы к черту. Да, она вполне бы могла отсидеться в номере, предварительно заперев дверь на ключ и для надежности загородив проход еще и шкафом, но это было бы просто зверством. Она будет прятаться от своего, так скажем, спасителя. Сакура улыбнулась. Скорее всего, Ашура не позволил бы Индре распоясаться. Все-таки они будут ужинать при людях, а скандалы на все помещение явно никому не были нужны. К тому же, такие строгие хозяева всегда выставляли своих посетителей за особое буйное поведение или чрезмерное пьянство. Единственное, на что Харуно все-таки сумела себя настроить, так это просто пережить этот чертов вечер и просто предъявить свои пожелания о возвращении обратно, в Коноху. Но если это не сработает, и младший брат окажется еще одним упрямым эгоистом? Здесь Сакуре понадобится собственная сообразительность и собственные мозги. Для чего же ей они вообще нужны, если не для этого? Над своим возвращением Харуно думала все это время. В голове не было особо правильного направления в этом деле, однако что-то все же вырисовывалось. Харуно думала о каких-то запретных техниках, о которых она читала в секретных архивах Конохи, попав туда чисто случайно. Однако ничего толкового куноичи так и не сумела вспомнить, и на этом все заканчивалось. Церковь, маги, даже, черт побери, лампа Джинна! О чем она только не думала! Единственная проблема заключалась в том, что в этом времени совершенно ничего не знают о чакре, о том, как ею пользоваться. Ей не с кем посоветоваться, не у кого попросить помощи, если только не у добродушного и, как она понадеялась, гуманного Ашуры и его брата-вандала, имени которого Харуно даже не хотела произносить вслух. Да, проще было бы просто умереть... Умереть... Харуно вздрогнула, понимая, что чуть не уснула здесь, на крыльце, бесплатно развлекая прохожих. Выход из всего этого ужаса пришел неожиданно – смерть. Всего-навсего умереть и закончить с этим, черт возьми... Ведь, по сути, ничего не изменится, если она погибнет. Жизнь продолжится, люди о ней не вспомнят, история не пойдет наперекосяк. А в своем времени она все равно родится... Однако, стоит ли идти на такой риск? Ведь если она отправилась в путешествие из того времени, а здесь умрет, то все начнется сначала? И, получается, единственный исход, который ее ждет – смерть? Ведь все превратится во временную петлю: она умрет здесь, потом родится в Конохе, в правильное время, вырастет, попадет на войну, потом начнет скучать и опять подпишется на авантюру, попадет сюда и опять умрет... Харуно поморщилась, с некой грустью опуская свой взгляд. Нет, такой судьбы она совершенно не хочет. Но если... все же ей ничего не останется сделать, кроме как распрощаться с жизнью? Ведь все до безобразия просто: вскрыть себе вены, свернуть шею, попросить этого красноглазого деспота-тирана прикончить ее (и он с радостью согласится!). Все очень просто. Но с другой стороны, Наруто и ее остальные друзья никогда не смирятся с ее смертью, родители никогда не перестанут оплакивать ее, а вся Коноха однажды забудет ее как безымянную идиотку куноичи. И только Харуно представила себе всю эту картину, то по щекам неожиданно покатились слезы отчаяния, и девушка стыдливо опустила голову, закрывая лицо руками и поспешно вытирая влагу с лица. Не хватало бы ей того, чтобы видели ее слабость. Ее позор и ее изломанную душу, которая изо всех сил рвалась домой. К родным и близким людям.
Знала бы она, что именно в этот момент у обоих Ооцуцуки, наблюдавших за ней исподтишка, предательски дрогнуло сердце...
***
- Это просто, - пытался объяснить секретарю Райкаге Шикамару, наблюдая за неутешительными результатами пробных тестов по открытию временного портала, - к примеру, как взять яблоко – засунуть его в другое измерение времени и пространства, оставить там, а потом, через пару минут, рассчитав такую же долю чакры и попав в то же пространство, в ту же точку, забрать его...
Мабуи скривилась, кидая в маленькую «черную дыру» чернильницу и прерывая поток чакры на несколько минут. Женщина вытерла ладонью пот с лица и с тяжелым вздохом опустилась на стул, внимательно смотря на тикающие наручные часы. Точнее на минутную стрелку, которая двигалась с такой скоростью, что куноичи едва могла перевести дух.
- Это все ерунда! – вскрикнула она от разочарования в их бесконечных попытках и от усталости шестичасовой работы. – Будто бы все так просто! Кинуть яблоко, достать... – она выдохнула, засовывая руку во временной портал и будто бы нащупывая рукой воздух. – Е-р-у-н-д-а!
Через несколько секунд она высунула руку из вихря из чакры и вновь опустилась на стул, дрожащими пальцами нервно хватая стакан с водой и припадая к нему губами. Все это чушь. Она так не может. Никто уже не может. Чтобы подтвердить подобные мысли Мабуи скептично посмотрела на своих подопечных, которые уже неделю не могли вернуться в свои семьи и поспать хотя бы шесть часов, а не два или полтора здесь, в каморке, на жестком и пыльном диване. Буквально два дня назад их команда закончила со всей теорией, и, под командованием Нара, люди принялись за практику: сначала опыт на предметах – маленьких, затем больших; после на крысах, а потом на ком-нибудь побольше. А вскоре они сумеют как-нибудь достать и Сакуру, если она, конечно, жива. О здоровье даже никто и говорить не хотел. Главное – жизнь, а остальное здесь вылечат. Но за несколько таких изнурительных дней Мабуи была измотана. С каждой такой попыткой у нее уходила уйма чакры, в первый раз она едва ли не потеряла сознание от такого переутомления. И если она едва сумела находить там предметы маленького размера, теряя столько чакры и просто моральных сил, то как она вытащит оттуда, к примеру, бочку, или же Сакуру? Нет, помощница Райкаге не верила в подобное. Такая затея ей совсем не по силам. Она очень устала. Ей бы выспаться часок, как и остальным. Женщина невольно перевела взгляд на Шикамару из Конохи, который показался ей таким бледным, что парня можно было запросто принять за призрака. Все трудились чуть ли не до посинения.
- Переведите дух, Мабуи-сан, - произнес Нара, присаживаясь неподалеку и потирая переносицу пальцами. Кругом творилась одна ерунда. А все из-за ее дурацкой ошибки. – Вам бы поспать пару часов.
Куноичи поперхнулась, разминая затекшую шею.
- Внимание! – крикнула она на весь громкий зал, не жалея голоса. – На сегодня все свободны! У вас есть семь часов на отдых. Потом собираемся здесь!
Народ устало, но радостно загудел, а потом понесся к дверям, к выходу, к родному дому и родной кровати. Мабуи радостно кивнула, вставая со стула и направляясь к столу, где хранились документы, которыми Нара пользовался во время их экспериментов.
- Мабуи-сан, у вас рука грязная, - заметил Шикамару, поначалу не придав этому никакого значения. – Чернила, кажется. Наверное, испачкались, когда кидали чернильницу в портал...
Женщина пожала плечами.
- Да нет, - спустя несколько минут молчания отозвалась секретарь Райкаге, - я точно помню, что когда кидала ее, то не запачкалась. Я даже потом руки на юбку клала. Осталось бы пятно. А так его нет... Странно.
На лице Шикамару вначале появилось недоумение, а затем и радость.
- А это значит только то, что вы рукой смогли нащупать эту чернильницу, Мабуи-сан! – радостно сообщил Нара, хватая лист бумаги для того, чтобы доложить об этом радостном известии Хокаге-саме.
Они подобрались так близко к спасению своего товарища. И теперь Мабуи была на сто процентов уверена в том, что все обязательно получится.
***
- Мебуки-сан, я уверена, что наши ребята вернут Сакуру домой, - улыбнулась Ино Яманака, протягивая женщине, убитой горем, стакан с водой и пару таблеток успокоительного. – Ну, разве вы Сакуру не знаете? Она же боец, упертая, наверное, там весь мир от нее хочет поскорее избавиться. Она вернется, я обещаю.
Женщина махнула рукой, сдерживая очередной поток слез и спрятав свое лицо в платке. Через несколько минут в доме, где обычно раздавался смех веселой Сакуры, в полной тишине раздались приглушенные рыдания. Здесь словно все умерли. Никто не напоминал самого себя, родители Харуно стали тенью самих себя, Узумаки и Учиха постоянно пропадали в библиотеках, периодически терроризирую Хокаге и Шизуне своими вопросами. Какаши подключал к работе знакомых в АНБУ, а она, вместе с Тен-Тен и Хинатой, дежурила у кровати некогда веселой и жизнерадостной матери. Хизаши все время пропадал в барах, заливая горе алкоголем и молча переживая все эти страдания как настоящий мужчина. Иногда его забирал Рок Ли вместе со своим учителем Гаем, иногда кто-то из девочек ходил искать его. Так и проходили дни, недели. Из Облака практически не было вестей, а те, что как-то разбавляли их серую жизнь, не вселяли никакой надежды. Яманака предпочитала молчать о печальных догадках, да и других старалась не склонять к грустным домыслам. Она будто бы боролась за надежду, которой так всем не хватало. Так, как Сакура бы боролась на ее месте. И лишь один Бог знал, как Ино рыдала дома, глотая ненавистное снотворное, чтобы уснуть, не размышляя о горьком будущем ее друзей и Сакуры Харуно, которую, втайне, уже некоторые давно похоронили и забыли.
***
- Вопрос номер один: почему я должен идти с тобой? – с издевкой спросил Индра у брата, приглаживая растрепанные волосы на голове. – Вопрос два: почему ты так хочешь, чтобы я пошел?
Ашура загадочно улыбнулся, поворачиваясь к родственнику и пожимая плечами, как бы добавляя всему этому некой загадочности.
- Все-таки мы семья, и мы должны благодарить эту девушку за мое спасение. Тем более между вами какое-то напряжение, хотя по твоему лицу видно, что до какого-то плохого случая вы почти были друзьями, - с видом умника сообщил младший брат и взглянул на сумеречное небо. – Так что хотя бы по той причине, в которой я желаю спасти твою дружбу с Сакурой, ты должен пойти. -
Благодетель чертов, - съязвил Индра, вальяжно рассевшись в кресле. – Я не собираюсь с ней ничего выяснять. Она мне совершенно безразлична. Глупая несносная девчонка с раздутым самомнением.
- Ты ей как нельзя подходишь, Индра, - хихикнул Ооцуцуки-младший. – Такой же напыщенный индюк.
- Я могу забыть о том, что кто-то неважно себя чувствует после интересного путешествия с подзаборными наркоманами-самоучками.
- Ладно, молчу, - усмехнулся Ашура, ненадолго замолчав, но потом продолжив свою речь: - Знаешь, все равно видно, как ты переживаешь за нее. Просто ты боишься, что она уйдет, предаст тебя – неважно, и ты опять останешься одиноким. Тебе все сложнее и сложнее заводить с кем-то дружбу, но эта девушка, похоже, особенная. Она достучалась до такой черепахи в непробиваемом панцире, как ты. Но ты опять играешь в эгоиста. Сакура – друг, твой друг. И ты не можешь отрицать это...
С этими словами Ашура вышел, тихо захлопнув за собой дверь и оставив брата в одиночестве. Через несколько секунд послышался его довольный голос и звонкий смех Харуно, которая столкнулась с Ооцуцуки в коридоре. Индра сжал руки в кулаки, тихо хмыкнув.
- Она – больше, чем друг, - едва слышно буркнул он. – Психолог чертов!
С этими словами юноша поспешил за братом и Сакурой, дабы окончательно испортить вечер и скрытно убедиться, что с девушкой все же все в порядке.