Глава 21.
Отстранилась. Я еще ощущала его холодное дыхание и неизвестные мне губы, нервничала как никогда и пробегалась глазами по растерянному лицу. Сняла мокрую "защиту" и тепло испарилось. Спеша провела руками кожаной куртке, застегнула последнюю пуговицу на застёжке. Он паниковал, дышал часто и заметно раскраснел. Нашлось отправдание моей лжи, оправдание чувств и мира души.
Скользнула большим пальцем по его губам, досадно качая головой.
— Что я такого сделала?
— Ты ничего не сделала, — проговорил он, виновато отводя взгляд.
— Сделала, Рэй.
Сделала ошибку. Сделала новую формулу обмана, касающуюся Дарка. Сейчас я чувствовала губы Купера, местами его убитый взгляд, но мы молчали и смотрели друг другу в глаза. Пустые, равнодушные.
— Прости, меня, Ари..ана, — кашлянул, — Ну, это..Я не должен был целовать тебя. Извини.
— Мы никогда и никому не должны. Это самовнушение, Рэй. Но все равно совершаем много глупостей. Это отдача, Дарк, забудь, — запиналась на словах, не краснела, с каменным лицом и с искрами откровенности во взгляде.
Вина, вина не по сценарию. Актриса — самая ужасная и пустая, кем воспользовались все. Всё. Каждый. Не каждый наверное, разглядывал пышное платье балерины и пуанты. Всем все равно. Никого не интересует.
Это отдача.
Отдача чувств, которых я не понимаю или не хочу понимать. Откатила губу от жестокой реальности и заработанной платы. Детская обида, обида на мальчика, позволившего дернуть за косу. Но, поверьте, это серьезнее и больнее.
Больнее убегать, растворяясь в тумане, не по сценарию. Зачем мне театр? Мне нужны маски. Правдивая ложь..и тихие шаги по мокрому асфальту. Я ушла. Ушла, оставляя следы за собой. Следы, которые сразу исчезали.
Я исчезла.
* * *
—Папа? — тревожно шипела одними губами, хватаясь за телефон крепче обычного.
Крепче хваталась за чашкой кофе, да и утро наступило крепким. Вчера мама не заподозрила неладное, весь день проводила в пустых и серых мыслях и лишь моментами проносилась старинная мелодия, под которую я танцевала балет на выступлении. Поступление в Лос-Анджелес - иллюзия. Колледж, учеба и любимое дело, которое забрали мои переживания и к счастью, выходные возможно успокоят идеальные тонкости души. Я сомневалась, дождь моросил по крыше. И голос. Голос папы, такой подавленный, виноватый, отчуждённый. Одинокая слеза скатилась по щеке и детская улыбка. Счастливая официантка.
— Ариана, мама ничего не говорила тебе о.. — замялся, и я продолжила.
— О переезде. Я знаю, — кратко, наигранная уверенность нотками присутствовала в неестественном голосе.
— Лос-Анджелес..
— Пап! — прикрикнула по-детски, что все коллеги обернулись на меня и Уинтер покосилась с вопросами, — Не думай. Пожалуйста.
— Чего ты хочешь? — неожиданно спросил отец, внушая неловкость.
Твоего приезда, папочка.
— Ничего не хочу, — я надулась и поправила бейджик с именем, но я всегда считала, что моё имя исчезло вместе с уходом папы.
— Балерина.. — скрыв вздох, произнес папа, — Ты много врешь.
— Я хочу истины, папа. Я обдумала решение и покидать Нью-Йорк ради.. — прокашлялась, — твоих..дел..
— Ари..
— Что? Зачем, зачем вы врете мне? — я чуть слышно прошептала и губа дрогнула.
— Я волнуюсь, — серьезно отметил он, — Я понимаю, ты не заслуживаешь этого, но..
— Причем здесь я? Агрх, я, я просто хочу нормальную семью.
Встала, быстро надела свой зеленый плащ и вышла на задний двор местного кафе. Разговор ожидался нетерпимым для маленькой Ариана и серьезным для взрослой Арианы. Руки тряслись, губы трескались от холода и дождя. Опять дождь.
— У нас никогда не было нормальной семьи с Джоан, — громкий ответ вызывал слезы малышки Ари и каменное лицо Ариана, но это смешивалось воедино и выглядело глупым и странным.
— У нас была хорошая семья.. — доверяясь словам, я спорила.
— У нас была хорошая дочь. Что уж тут, идеальная!
Рухнул. Рухнул мир маленькой девочки Ари с клубничным мороженым и апельсиновыми леденцами. Рухнул прекрасный идеальный мир балерины, у которой заел проигрыватель.
Идеальная дочь.
— Нет, не говори так! Не говорите так! — восклицала.
— Не расстраивайся, Ариана. Так должно было случиться, — он без сожаления добавил.
— Нет, не должно! Ничего не должно! — истерично верещала, вся сдержанность улетучила на темное небо.
Небо не имело оттенков темнее моих мыслей и чувств, почему-то была твёрдо уверена в этом.
— Я хочу вернуться в прошлое, туда, где вы катали меня на качелях и рассказывали сказки про добрых троллей.
— Правда хочешь?
— Хочу.
— Приезжай на этих выходных.
Я неловко и невольно заулыбалась, глядя в небо. Мой отец остался в Бока-Ратоне, где я проживала свое детство. Будние деньги во дворе школы, игра в классики, мое любимое красное платье в горошек. Я не забыла пушистого белого пародистого кота одноклассницы. Забавно, но ему ежедневно было прописано терпеть "начинающих парикмахеров" или розовые резинки. Правильно либо неправильно — не волновало.
Идеально — я на секунды полюбила это слово детских беззаботным сердечком, а настоящее скрипело зубами.
— Да? — с приятной дрожью уточняла.
—Да, — подтвердил папа, пока я улыбалась до ушей, — А..надолго..ты..дома? — улыбки не стало, и настоящая Ариана не оставит это дело.
— Я постараюсь всё уладить, — шепнул он, — Я не убрал нашу с тобой фотографию с Кайлом.
— Кайл? — хлопала в ладоши, вспоминая лучшего друга детства, — Мы не виделись около пяти лет.
— Не скажешь, — ухмыльнулся, — Он спрашивает о тебе.
— Конечно я приеду! — закивала, витала в розовых облаках.
— Отлично! — бодро и радостно ответил, — Я перезвоню. Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя.. — и эти слова грели, обжигали сердечко Ари, и настораживали Ариану.
Гудки. Молчание. Тучи посветлели, лужи принимали облик зеркальных озер и голуби получше лебедей.
Улыбалась. Доверилась папе, он держит свое слово, свою дочь. Слабые лучи игрались на моих сапожках, слезы высыхали и Ари одолела победу, не отпуская кролика, которого тоже назвала Кайлом, в честь друга, поддерживающего меня всегда и расставание с ним — катастрофа.
Представляла школьные забеги, конечно, я не побеждала, но получала одобрение Кайла Форда. Только он помогал мне справиться с ужаснейшей новостью — двойкой в дневнике. Мелочи, частица моего сердца и картина, распавшаяся на бесконечное количество пазлов.
Бока-Ратон. Прошлое, несравнимое с действительностью.