28
Pov Валя
Я беременна. Бе-ре-мен-на. Это совершенно не укладывается в моей голове. Прямо сейчас у меня под сердцем зарождается новая жизнь. Мне всего восемнадцать лет, я не была в долгих серьёзных отношениях, а уже попала в такое интересное положение.
Как только я сделала тест и увидела на нем две отчетливые полоски, я не поверила своим глазам.
Да не может быть! — подумала я, хотя в глубине сознания я уже сопоставляла своё плохое самочувствие и частые смены настроения.
Сбегала за вторым, а после и за третьим.
Все три теста показали, что я попала и дали понять, что моя жизнь теперь круто изменится.
Я даже не могу отчетливо вспомнить, как прошел тот день. Я просто лежала и смотрела в одну точку на потолке.
Все обдумывала. Мысль об аборте сразу же отпала: не готова я взять на себя такой грех, но и к ранней беременности я тоже не готова.
Винить в этом Егора я не собираюсь. Мне нужно было самой проконтролировать процесс, но я этого не сделала, полностью положившись на партнёра.
Страшней всего думать о том, как рассказать это Егору, маме и самое главное Дане.
Сначала я собиралась поговорить с будущим отцом, пока не увидела его с Вероникой.
Не знаю, что со мной произошло, но в этот момент, во мне проснулось столько неприятных эмоций: жгучая ревность, ярость и отчаяние, подобный неконтролируемый всплеск, не на шутку напугал меня.
Первой моей мыслью было подбежать к Нике, схватить ее за патлы и отцепить от моего парня! Парня, от которого я беременна. Но я быстро заглушала этот странный, такой не похожий на меня, порыв.
Я не такая, я не решаю проблемы кулаками. Мне легче уйти, что впрочем я и сделала.
Гнев быстро перерос в обиду.
Меня так задело, что она его поцеловала. Слёзы застелили глаза, а сердце в груди отбивало бешеный ритм. Помню, как Егор остановил меня, помню, как я начала задавать глупые вопросы, хотя итак было понятно, что у них что-то да было. А вот как возвращалась домой, разбитая и потерянная, не помню. Я плакала, не видя дороги.
Эмоции накрыли, как никогда раньше. Испугалась. Потом до меня дошло, что я так ему ничего и не сказала.
Успокоилась, собралась с силами для того, чтобы подойти к нему на следующий день и нормально все обсудить, но снова увидела их вместе: только теперь они мило обнимались.
А что я могла сделать? Я ушла, не желая мешать влюблённым.
Думать о том, что Егор встречался с нами двумя, было крайне больно, поэтому я решила, что буду всеми силами занимать себя различными делами. Решила, что мне надо отвлечься, отпустить ситуацию.
После учебы, на которой я еле отсидела, решила пойти на работу и, хотя она занимала несколько часов, но в тот день я не собиралась уходить домой. Это заметила и Виктория и когда она спросила, что случилось, то именно ей первой я призналась о своём интересном положении. Женщина поначалу удивилась, но после позвонила своему мужу и вот уже через полчаса мы сидели на полу танцевального зала: она пила красное вино, а я с жадностью поглощала фрукты.
Я как на духу рассказала все хозяйке танцевального клуба. До этого мы не общались с ней так близко, но мне очень хотелось получить поддержку, услышать дельный совет, да и просто выговориться.
Мы просидели так до глубокой ночи, домой я вернулась чуть ли не под утро. Зато смогла отвлечься, чему была несказанно рада. Но как только я вошла домой, мой взгляд пал на окна Егора и сердце снова больно сжалось.
У него сегодня был день рождения, я даже подарок подготовила, но, видимо, не судьба была его подарить.
А после дни шли один за другим, а я все тянула с разговором. Не могла сама к нему подойти, мне начало казаться, что если я снова увижу его с ней, то мое сердце разорвётся на части, а если он скажет, что любит ее, я просто погибну. Хотя я уже.
Хожу по универу, как пришибленная. Не хочу продолжать обучение, хочу только лежать и страдать, упиваться этой болью и нескончаемо долго жалеть себя. Но моя подруга Лиза, естественно не дает мне впасть в нескончаемое отчаянье, она переехала ко мне на время, потому что поссорилась со своим сводным братом.
Ей я тоже рассказала о беременности, мы даже вместе с ней съездили к моей маме, только я так и не смогла найти в себе смелость признаться и ей.
Я чувствовала себя такой немощной, глупой и потерянной, думала, что если молчать, то все решится само собой. Но, конечно, так не бывает. И в один из вечеров, когда мы с Лизой смотрели фильм, в квартиру настойчиво позвонили.
Я сразу поняла, что это Егор. Почувствовала.
— Хочешь я открою? — спрашивает Лиза, вкидывая в себя вторую порцию картошки фри.
— Нет, — сглатываю, — я сама.
Перед тем как пойти открывать дверь, я кинула взгляд в зеркало и заметила, как ярко горят мои глаза.
Я, кстати, начала набирать вес, заставляла себя кушать чаще, ведь теперь я отвечаю не только за себя. Даже несмотря на то, что я страдала, у меня появились щечки и взгляд изменился.
Не знаю в чем причина, но себе я нравилась.
Глубоко вдохнув, поправляю на себе одежду и открываю дверь.
— Привет, — говорю я, смотря на Кораблина вблизи.
Впитываю в себя его образ. Хотя прошло совсем немного времени, я ловлю себя на мысли, что ужасно соскучилась.
Ничего не изменилось: у него такой же дерзкий взгляд, глаза зелёного цвета, чёрные брюки, тонкий чёрный свитер и пальто такого же цвета, а туфли начищены до блеска. Идеальный образ немного нарушали ссадины на лице и разбитые костяшки. Они выдают его вспыльчивый характер, потому что я знаю, что в те дни, которые мы общались, никаких соревнований у него не было.
— Я войду? — спрашивает он, но не дождавшись моего ответа, входит и закрывает за собой дверь.
Ведёт себя так, словно и не ругались мы вовсе, разувается, подходит ко мне и целует в щеку, от чего я немного подвисаю, ощущая его приятный аромат, это все тот же запах, одеколон, который я ему дарила. Он ему очень подходит, такой же яркий и необыкновенный.
— По какому поводу пришел? — прочищаю горло.
— Поговорить пришел. Пошли на кухню.
Не дожидаясь моей реплики, он берет меня за руку и тянет в нужном направлении. Видимо он знает, что со мной сейчас живет подруга, поэтому решил уединиться.
— И? — отхожу от него несколько шагов и складываю руки на груди.
— Хорошо выглядишь, — неожиданно выдаёт он.
Его пронзительный взгляд заставляет меня смутиться. Он быстро, но цепко пробегается по моему телу, не упускает ни одной детали.
Я напрягаюсь, когда он останавливает взгляд в области живота чуть дольше обычного, либо мне это всего лишь кажется. Он не может знать и не может увидеть, так как срок еще слишком маленький.
— Спасибо, — прихожу я в себя.
Мы стоим друг напротив друга, и я хочу начать разговор, но только слова застревают в горле. Я хочу поделиться с ним, выдать все как есть, но боюсь получить негативную реакцию. Боюсь того, что он сбежит.
Я такая трусиха.
— С Вероникой у меня ничего нет и быть не может. Было пару месяцев назад, ещё до того, как мы были с тобой, — жестко говорит Кораблин. — Я хочу закрыть эту тему раз и навсегда.
Неожиданно до меня доходит понимание того, когда именно у них все случилось.
— Это было в тот день, когда мы разговаривали в кабинете? — не могу удержаться и спрашиваю. Так и улавливая в тоне голоса ревностные нотки. — Ты был с ней после того, как прикасался ко мне.
Я бы хотела избавиться от этого собственнического чувства, но оно прямо рвётся изнутри, не давая мне дышать. Мы с ним спали, а теперь у нас будет ребенок. Я хочу, чтобы он был только моим. Неосознанно кладу руку на живот. Нашим.
Могу ли я просить у него это? Нужно ли ему это вообще? Я не уверена. Я боюсь, что как только он узнает, то сбежит далеко и надолго. Или же пошлёт меня на аборт… Что ещё хуже.
— Да. Я знаю к чему ты клонишь, но тебе лучше остановиться. Я не святой, моя репутация идёт впереди меня, этого уже не исправить. Ты должна была это знать, но ты не стала даже выслушивать, — говорит он с нажимом. — Мое терпение, увы, лопнуло.
Моргаю несколько раз, не понимая, что он имеет в виду.
Лопнуло в каком плане? Он больше ничего не хочет?
— Не поняла? — спрашиваю, сглатывая нервно слюну.
— Я дал тебе время остыть и обдумать то, что ты зря избегала меня эти дни.
— Ты целовался с ней и обнимался. Выглядело это словно вы вместе, — говорю с укором. — Или меня подводит зрение?
— Она сказала, что беременна. От меня.
От его слов у меня внутри все чуть было не взорвалось. Я схватила ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Отвернулась, чтобы он не видел, насколько сильно боль и отчаяние охватили меня.
Ника…
Она же говорила об этом. Строила планы забеременеть от него. А я и забыла. Неужели у неё все-таки получилось. Но… но как же я?
Чувствую большие руки на плечах и вздрагиваю.
— Боже, — закрываю лицо руками. Только не плакать. Не нервничать. — Уходи, Егор.
— Повернись ко мне, — приказывает и сам разворачивает меня обратно. — Она соврала, хотела меня обдурить. И нет, я никуда не уйду, знаешь, мне надоело, что ты от меня шарахаешься, как от прокаженного. Складывается такое впечатление, что я тебе нахрен не сдался. Тебе доставляет удовольствие играть на моих нервах и чувствах. А я же нежелезный, Валь, далеко не железный.
Ничего не понимаю. Беременна, не беременна. Что происходит? С Егором как на американских горках, бросает из стороны в сторону.
— Я? Играю…
— Ты, Валь, ты, — гневно говорит он. — Мне тоже неприятна эта ситуация, но ты могла бы дать мне чертово слово. Я был с тобой слишком хорошим, пора дать тебе понять, что я могу быть менее понимающим и заботливым.
После этих слов, которые он произнес с необычайной яростью, он хватает меня за талию и притягивает к себе, берет за попу и сжимает, причем делает это крайне больно. Его губы приближаются к моей шее и в следующее мгновение оставляют смачный засос!
Уж чего, чего, но этого я точно не ожидала.
— Егор?!
Цепляюсь за его плечи и пытаюсь остановить это безумие. Смотрю в его дурные глаза и пугаюсь такой ненормальной реакции. Клянусь таким злым и похотливым одновременно я никогда его не видела. От былой нежности во взгляде нет и следа, она исчезла, а его руки вместо ласки приносят лишь дискомфорт.
— У меня от тебя тормоза слетают к чертям, — злиться он все сильнее. — Свела с ума, гадина блондинистая. Спать нормально не могу, чувствую себя мудаком, хотя ничего не сделал.
Не сделал он, как же!
— Мне тоже было больно видеть тебя с другой, — говорю ему открыто, прямо в его бессовестное лицо, чувствуя, как он лезет мне под майку. — И что ты творишь?!
Егор скалится. Выглядит слишком заведённым, словно его распирает от желания заняться сексом прямо здесь и сейчас, ему не важно, что мы в квартире не одни. Он прижимает своим огромным телом к стене и нависает сверху, явно забавляясь тем, что я оказалась в ловушке.
— А что ты хотела? Думала, будешь продолжать от меня нос воротить, а я буду виться у твоих ног? Эта прерогатива всяких хлюпиков, но не моя, — рычит он злобно, все же давая мне немного свободного пространства. — И хватит делать из меня виноватого. Я сказал, что мы вместе, значит так оно и есть. Я может и мудак, но не балабол.
Его уверенность сбивает меня с ног. А что он скажет, когда узнает в каком положении мы оказались.
— Ты и Вероника…
Я не сразу понимаю, что происходит в следующий момент, лишь только вижу, как со стола для готовки на пол летят приборы.
— Задрала! — прикрикивает он на меня, вновь оказываясь рядом. — Нет никакой Вероники, забудь. У меня есть ты, но я не позволю тебе вытирать об меня ноги.
— Я и не думала… — шепчу я испуганно.
С чего он такой заведённый. Разве я сделала ему что-то плохого?
— И обидки эти меня не устраивают и то, что ты мне не даёшь тоже. Я не собираюсь больше выпрашивать у тебя секс, ты будешь давать мне его сама. Пора это прекращать, — говорит Кораблин сбивчиво. — И сегодня ты едешь со мной.
— Куда?
— Увидишь. Я планирую заняться тобой.
Данное заявление заставляет меня заволноваться. По его виду понятно, что он добьётся своего чего бы это не стоило.
— Ты не можешь вот так заявляться и увозить меня не пойми куда, — не могу удержаться и все же решаюсь перечить ему.
— Разве не могу? Как же, — загадочно ухмыляется, смотрит сверху вниз с превосходством и заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо. — Малышка, я даже спрашивать тебя не буду.
Я вскипаю, потому что не очень люблю, когда мною командуют, тем более, когда так делает этот гад.
Наши опасные гляделки прерывает Лиза, которая, видимо, решила проверить все ли живы, здоровы. Ребята начинают общаться между собой, из их разговора я узнаю, что он хочет забрать в загадочное место и Лизу, куда тоже подъедет ее сводный брат.
Странно все это, что же задумали эти подлецы.
— Я никуда не хочу, — фыркаю я недовольно.
Возможно, я бы больше захотела провести вечер с ним наедине. Поругаться, помириться, поговорить. Но без его и моих друзей, потому что при них я не смогу ничего сказать.
— Меня это мало интересует, — отвечает он пренебрежительно.
Толкаю его в грудь, потому что парня резко стало слишком много, дышать даже тяжело. И эта его ухмылка бесит меня! Пришел он такой весь наглый и уверенный в себе, тоже бесит! И то, что я думаю, что люблю его и то, что прощаю раз за разом, всяких Ник, Ксюш, Маш и так далее. И то, что оказалась беременна от него.
Бесит! Бесит! Бесит!
— Да ты с ума сошёл, оборзел, Кораблин, да я… — продолжаю его отталкивать, пока ему это не надоедает и он останавливает мою внезапно возникшую истерию настойчивым поцелуем.
Жалит, наказывает, демонстрирует насколько хорошо и больно с ним может быть одновременно. Я хватаюсь за его талию и сильно сжимаю, хочу его зацеловать, может даже ударить. Хочу, чтобы он больше не давал мне время на раздумья, потому что я начинаю сходить с ума без него, накручиваю себя.
Не успеваю насладиться, как поцелуй заканчивается. Егор отрывается от меня, явно с неохотой, судя по тому, что упирается мне в живот и я вижу насколько затуманился его взгляд.
— Я буду ждать вас в машине, — сообщает хриплым голосом. — И, Валь, не доводи до греха. Я больше бегать за тобой не буду.
Сказав это, он уходит, оставляя меня со своими мыслями и страхами, что же будет дальше. Надо бы проблемы решать, но я стою и улыбаюсь, как дурочка.
Я собиралась помириться с Егором, поговорить с ним, но никак не ожидала того, что в итоге он на меня так наедет и выставит свои претензии.
Хотя я прекрасно понимаю, что ничего не сделала для того, чтобы у нас были теплые и доверительные отношения, они мне были не нужны, он сам поставил цель получить меня. А после я просто сдалась под его натиском, потому что как оказалось былые чувства все еще не остыли.
Мне было тяжело принять его по одной простой причине это разгульный образ жизни. Однако сейчас он утверждает, что нет других и говорит это искренне.
Могу ли я ему доверять?
Я должна попробовать, ведь теперь нас больше, чем двое.