9
Когда мы выходим из подъезда, я пытаюсь разузнать у хмурого парня, в чем дело и куда делось его настроение, но он молчит, просто смотрит куда-то в сторону, пока мы ожидаем такси.
На улице слишком зябко и, как назло, пошёл мелкий дождь, я начинаю дрожать, это привлекает его внимание, и он все же подходит ко мне, становится за спиной, развязывает мой шарф и располагает его на моей голове, а следом… обнимает меня.
Вот так просто, словно и не злился на меня и Костю каких-то десять минут назад.
Мне и правда становится теплее. Вот только я не привыкла к подобному поведению с его стороны, и меня настигают некомфортные ощущения.
Я ворчу и пытаюсь избавиться от его больших рук, пока не чувствую, как его пальцы все сильнее сжимаются на моей талии, принося боль.
Но самое пугающее в этой ситуации: я чувствую через достаточно толстое пальто и его джинсы.
Мой рот открывается, чтобы тяжело выдохнуть, а пальцы впиваются в его руки.
— Дура, прекрати дёргаться, — рычит он мне в макушку, отодвигаясь чуть дальше. — Из-за тебя я сегодня не потрахался, ты же не хочешь, чтобы я это сделал с тобой?
Я в момент прекращаю всякие лишние движения. Замираю на месте, в ожидании его дальнейших действий.
Мне яростно хочется быть как можно дальше от него, его касания вызывают во мне противоречивые эмоции: они и нравятся, и раздражают одновременно. Особенно мне противно от понимания того, скольких девушек трогали эти руки.
Больно от воспоминаний, что эти руки могут делать…
От ненужных мыслей меня спасает подъехавшее такси, в которое я сразу же запрыгиваю.
Идиотская была идея появиться на вечеринке с Кораблиным, думаю, даже брат, был бы более понимающим. Как минимум он бы спросил мое мнение, не стал бы кидаться на другого парня, просто из-за того, что увидел нас в объятиях друг друга.
Ну и Костя, конечно, молодец… Обмануть меня с этим пальто, чтобы уединится, тоже мне выдумщик.
Мы едем домой в тишине. Кораблин на меня даже не смотрит. Сидит нахмуренный, пялится в одну точку и громко сопит. Напряжённый и слишком раздражённый.
Неужели его так взволновало, то, что я была с Волковым? Или он думает, рассказывать ли Дане о произошедшем?
Я не могу даже представить того, что он заревновал, потому что если ревнует, то что-то чувствует, либо когда-то чувствовал, а Егор… Ну ему же по большому счету плевать на меня, я для него не больше, чем сестра друга. Нежеланная, надоедливая, приносящая проблемы ответственность, которую на него свалилась, а он не смог отказаться. А…еще…когда-то влюблённая.
А то, что он сказал на улице, это ничего не значит, потому что пошлые фразочки из его рта вырывались и раньше и он ни капли не стеснялся говорить это при мне и в мой адрес.
Я знаю его много лет и словно не знаю вовсе, не понимаю его мотивов, не могу разгадать настоящие эмоции. Он, моя самая сложная загадка.
Многогранный, не хороший, но и не плохой. Одним действием он может как и восхитить, так и отвернуть. Верный друг, но неверный парень. Весельчак с глубоким пронзительным взглядом.
Даже вот сейчас я не могу его понять, откуда у него такая злоба на меня?
Вот мы и на месте. Доехали достаточно быстро, но что меня удивляет, так это то, что он идет не в свой подъезд, а в мой.
На вопрос «зачем», он просто не реагирует.
Я открываю дверь и прохожу внутрь квартиры, а он за мной, не давая закрыть перед ним дверь.
Снимаю верхнюю одежду и становлюсь напротив него, потому что не понимаю, что он здесь забыл и почему не собирается уходить.
Может, ждёт, пока я его на чай позову?
Да ну, бред.
— Егор, я буду отдыхать, ты можешь уйти? — спрашиваю, упрямо поджимая губы. — Вечер был утомляющим.
Наконец он отмирает, моргает несколько раз, меняется в лице, на нем снова появляется такое же выражение как, в тот момент, когда он застукал нас с Волковым.
Морщится, осматривая меня. Вновь впивается взглядом в мою грудь.
Что он там постоянно пытается разглядеть?
Я бы могла подумать, что он просто пялится, однако смотреть там особо не на что.
— Егор, — повторяю громче, чтобы его глаза все же смотрели в мои, а не ниже дозволенного.
— Ты не будешь с ним видеться и тем более встречаться, — строго заявляет лучший друг моего брата. И не менее строго добавляет: — Я не позволю.
— Не поняла, — опешила, пораженная такой новостью. — С каких пор ты стал решать за меня?!
Дыхание учащается, а мысли начинают путаться.
Он мне не отец, не брат и даже не парень!
— С тех самых, когда ты стала моей ответственностью, — говорит нагло, подходя ближе. Теперь мне приходится задрать голову, чтобы продолжать удерживать его уничтожающий взгляд. — Этот парень тебе совсем не пара.
Я в шоке от его поведения, упираюсь руками в его грудь и со всей силы отталкиваю. Но эту бетонную стену невозможно сдвинуть. Все бесполезно.
Я ощущаю, как во мне просыпается злость, как сильно я хочу утереть его задранный нос, показать, что его мнение мне неинтересно.
— Кто тогда мне пара. Может, ты?
Мне становится смешно, и я буквально давлюсь этим смехом и даже не замечаю, как он встал ещё ближе ко мне и как загорелся его взгляд.
— А может и я, — неожиданно резко отвечает он, прижимая меня к своему твёрдому телу. — Я ничем не хуже него. И сейчас я это докажу.
Я не успела даже пикнуть, как его губы накрыли мои, как его руки собственнически легли на мою задницу и сжали полушария, как его горячий, проворный язык оказался в моем рту и принялся орудовать в нем ловко и уверенно.
Я настолько обомлела, что не могла пошевелиться, не могла противостоять такому яростному напору. В животе скручивало, ноги становились ватными, а в груди жгло.
Это не нежность и даже не страсть. Он просто насилует мой рот.
У меня складывается стойкое ощущение, что он целует не потому что хочет, а просто делает это назло. Мне и Волкову.
Словно пачкает собой, а когда я вижу его гадкую ухмылку, когда он все же отстраняется, меня будто окатывает ледяной водой. Ублюдку это нравится, он получает извращенное удовольствие от принуждения.
Я, недолго думая, отвешиваю ему звонкую пощечину.
— Не смей! Не смей меня больше целовать.
Егор никак не отреагировал. Даже не дёрнулся и не убрал руки с моей задницы.
— М? — приподнял бровь. — Почему?
Ему интересно почему. Может тыкнуть его в одну огромную ошибку?
Нет. Нельзя говорить настоящую причину. Нельзя. Но отвадить его от себя просто необходимо, пока этот парень не прошелся бульдозером по моим чувствам вновь.
— Мне противно, хочется ополоснуть рот после твоего языка, который побывал во рту, чуть ли не у каждой девушки нашего вуза, — отвечаю ему, еле сдерживая себя от крика. — Проваливай, Кораблин, я говорю серьезно.
Он меня отпускает, но на его наглом лице так и играет эта гадкая усмешка.
Боже. Что за вечер! Зачем я согласилась пойти с ним.
Перед тем, как уйти, он с озорным взглядом выдаёт:
— Валюш, не только мой язык побывал почти в каждой девке, — он облизывает свои губы, с жадностью смотря на мои, словно снова пробуя меня на вкус. — И знаешь, ещё никто не жаловался.
Когда дверь за ним захлопывается я просто скидываю с себя все вещи, оставшись в одном нижнем белье, включаю воду в ванной погорячее, следом иду к холодильнику и достаю открытую бутылку шампанского, делаю большой глоток.
Этого, кажется, мало и я наливаю себе полный бокал. Издаю смешок. Уже начала пить в одиночестве. Вот до чего довёл меня Кораблин.
Мой взгляд упирается в окно его квартиры напротив. Вижу, как загорается свет, вижу, как он заходит, тоже снимает с себя одежду, остаётся только в джинсах.
Замираю на месте, не в силах оторвать любопытный взгляд. Дыхание замирает от вида его накаченного тела, мой взгляд прикован к его мышцам и выпуклым венам.
Боже… это моя слабость. Так и хочется прикоснуться, пальчиками пройтись по его коже.
Наблюдаю за тем, как он встряхивает головой и опускается на пол и начинает отжиматься. Вот это неожиданно.
Мне бы стоило отвернуться, не смотреть, но мне становится настолько интересно, что же он будет делать дальше, что я делаю глоток игристого и безотрывно пялюсь в его окно.
Теряю счёт его отжиманиям, мои мысли медленно, но верно перетекают в эротическую плоскость, когда его спина покрывается, потом, выделяя каждую ямочку, особенно мне нравится те две, над его задницей.
Вскоре он заканчивает, вытирает мокрое лицо и шею ранее откинутой майкой. Я настолько погружена в запретный процесс, что даже вытягиваю шею, чтобы больше разглядеть, а он словно почувствовав мой взгляд, поднимает глаза и смотрит прямо на меня.
Меня прошибает током, а уже пустой стакан падает на пол.
Он понял, что я подглядываю? Знал или…
В голове никак не укладывается то, что он делает следом. Егор хватает за пряжку ремня и срывает его, откидывая в сторону, опускает джинсы вниз вместе с трусами.
— Ох, блин! — я закрываю рот ладонью, когда вижу его стоящий колом член.
Я умираю от стыда, мне так неловко от того, что он меня раскрыл, что я готова сквозь землю провалиться, Егор подмигивает мне и вскоре скрывается из вида, видимо пошел принимать душ. И только сейчас до меня доходит, что я в нижнем белье, правда из-за того, что сижу за барной стойкой, видна лишь верхняя часть.
Сумасшествие! Я подглядывала за Кораблиным. Как тогда… Пару лет назад, когда он оставался у нас дома на ночь. Он все ещё возбуждает, он все ещё на верхушке моих желаний…
Чушь. Подумаешь, красивое, подкачанное тело. Таких пруд пруди. Да вот Костя ничем не хуже него! А может даже и лучше.
Я дергано поднимаюсь с места и со злобой задергиваю все шторки.
Все, достаточно с меня Кораблина. Я с ним точно свихнусь. А этот котяра специально провоцирует. Но он ещё не догадывается, что я не собираюсь попадаться в его загребущие лапы!