44. Ну, вот моя комната - опять
Шаннон
Джонни Кавана держал меня за руку.
Он держал меня за руку и вел по лестнице.
Опять.
В свою комнату.
Опять.
Туда, где он спал.
На своей кровати.
Возможно, почти без одежды.
Боже мой…
В отличие от прошлого раза, когда мы вот так же поднимались, Джонни не спешил, давая мне возможность разглядеть это чудо — его дом. Невозможно выразить словами, какой он был потрясающий.
В отличие от просторной современной кухни, где я побывала в прошлый раз, это крыло дома сохраняло традиционный облик и казалось почти величественным.
Пол в коридоре второго этажа был выложен узорчатым паркетом, а обои были с рисунком таким сияющим и ясным, что казались шелковыми.
Могли и быть шелковыми, насколько позволяли судить мои знания о тканях и интерьерах.
Весь дом и парень, державший меня за руку, пахли деньгами.
Огромными деньгами.
И это пугало.
Мы шли в правое крыло дома. Пол поскрипывал у нас под ногами, и мы миновали еще как минимум пять дверей, прежде чем остановились у той, что, я знала, была его.
Джонни толкнул дверь, и мы вошли в его комнату; он по-прежнему держал меня за руку, и мое сердце все так же неистово колотилось.
Потом он разжал пальцы, и отсутствие телесного контакта создало во мне странную опустошенность.
— Ну, вот моя комната, — произнес он, обведя рукой знакомый беспорядок. — Опять.
— И комната по-прежнему симпатичная, — сказала я, робко улыбнувшись.
— Домработница из меня никакая, — ухмыльнулся он.
Оно и видно.
Было неловко просто стоять посреди комнаты. Я подошла к куче DVD-дисков, высившейся рядом с телевизором, надеясь увидеть название какого-нибудь знакомого фильма и завести о нем разговор. Все лучше, чем стоять манекеном.
Первое же название заставило меня густо покраснеть: «Услады мохнатки». Чуть ниже значилась категория: ХХХ.
— Черт, — пробормотал Джонни, заметив, куда я смотрю, подскочил, схватил коробку с порнофильмом и бросил за телевизор. — Это… — Он шумно выдохнул, затем почесал щеки. — Прошу прощения. Я не вожу сюда девчонок… кроме тебя, — добавил он и нахмурился.
— Не волнуйся, — переминаясь с ноги на ногу, сказала я.
— Что ж… — задумчиво произнес он.
— Что ж… — шепотом повторила я.
— Все это чертовски странно, — пробормотал Джонни.
— Ага, — согласилась я, улыбнувшись одними губами.
Джонни заметил мою улыбку и тоже улыбнулся:
— Спорим, ты не думала проторчать в этой комнате весь вечер.
— Ну, вообще-то, я не против, — ответила я, сказав чистую правду.
Пока я была здесь, возвращение домой и очередное ночное представление откладывалось.
Находиться здесь тоже было тревожно, но иначе, по-хорошему.
Я хотела быть здесь, рядом с ним.
Я хотела его, точка.
— Что ж, — снова произнес Джонни, непрестанно потирая травмированное бедро. — Чем бы ты хотела заняться?
— Мне все равно, — ответила я. — Тем же, чем бы ты хотел заняться.
— Да блин! — Джонни зажмурился и застонал.
— О боже, ты в порядке? — спросила я, сознавая, что его донимает боль.
— Все хорошо, — заверил он меня, хотя напряженный тон вызывал сомнение.
— Ты уверен? — Я снова начала волноваться.
Глаза у него были ошалевшие, и в них читалась неуверенность, когда он произнес:
— Шаннон, я типа не в зоне комфорта сейчас.
— Хочешь, чтобы я уехала?
Он покачал головой.
— Ты уверен?
Он медленно кивнул:
— Я хочу, чтобы ты осталась.
— Хорошо, — выдохнула я.
Я подышала, чтобы успокоиться, обхватила себя за талию и подошла к его громадному письменному столу, заваленному учебниками. Все книги лежали закрытыми.
— Ты хороший ученик? — спросила я, обернувшись через плечо.
— Добросовестный, — ответил он, следуя за мной.
— Не похож на Цыпленка Цыпу?
— Нет, — громко захохотал Джонни. — Уж явно не Цыпленок Цыпа. — Он встал рядом со мной.
У меня пылало лицо. Я старалась смотреть только на стол, водя пальцем по учебникам и тетрадям, потом перевела глаза на пробковую доску над столом.
— Ва-а-ау, ты столько знаменитостей встречал, — прошептала я, глядя на фотографии, где Джонни стоял рядом со спортсменами и другими звездами. — И кто здесь твой герой?
Я полагала, что кто-то должен быть.
Джонни ведь подросток.
А у подростков обязательно бывают герои.
Джонни протянул руку и снял одну фотографию.
Кнопка, на которой она держалась, упала на стол.
— Видишь эту? — спросил он, становясь у меня за спиной и вытянув руку в мою сторону, чтобы я рассмотрела изображение.
Дыши, Шаннон, просто дыши…
Заставляя себя концентрироваться на словах, а не на реакции моего тела на его близкое присутствие, я вгляделась в снимок.
— Вижу, — ответила я, сразу отметив, что на этом снимке не было ни одной знаменитости.
Красивая блондинка, лежащая на пледе для пикника, расстеленном на траве, была очень молодая миссис Кавана.
Ее глаза скрывали большие солнцезащитные очки, на голове была белая шляпа с широкими полями, сдвинутая чуть набок. Она улыбалась мужчине.
Симпатичный мужчина, похожий на повзрослевшего Джонни, стоял рядом с пледом, а на плечах у него сидел темноволосый мальчик лет пяти или шести.
Мальчик был одет в полосатую бело-голубую футболку и белые шорты.
Волосы топорщились во все стороны, он горделиво держал над головой регбийный мяч и широко улыбался беззубой улыбкой.
— Это моя любимая фотография, — сказал Джонни, выводя меня из раздумий. Он постучал по картинке. — Вот мой герой.
— Твой отец? — шепотом спросила я, приклеившись глазами к снимку. — Это ведь ты с родителями?
— Угу, — ответил Джонни. — Во всей красе.
— А это любимое фото, потому что на нем ты с родителями?
Джонни пожал плечами, и его твердая мускулистая грудь коснулась моей спины.
— Отчасти поэтому.
Я невольно вздрогнула и шепотом спросила:
— А другая часть?
— Потому что он настоящий.
— Настоящий?
— Невинный. Хороший. Чистый. Еще не знающий славы, — ответил Джонни. — Когда, кроме мяча и родителей, больше ничего не существовало.
Я ойкнула, продолжая смотреть на маленького Джонни. Наверное, он был самым счастливым мальчишкой в мире.
— Ты был прекрасным ребенком.
— Был? — усмехнулся Джонни. — А теперь не прекрасный?
— Э-э, нет… в смысле, конечно… ну, теперь у тебя все зубы на месте, — брякнула я, понимая, как глупо и нелепо говорить такие вещи вслух.
Джонни хмыкнул:
— Шаннон, да я шучу.
Я смущенно положила фотографию на стол и обошла его, чтобы создать между нами немного пространства.
Я не могла думать, стоя так близко к нему.
— Ты играешь в «ГТА»? — спросила я, зацепившись взглядом за «Плейстейшн».
Моя недавняя робость сменилась возбуждением.
— Играю, — ответил Джонни, с любопытством посмотрев на меня. — А ты?
Я кивнула и похвасталась:
— У меня здорово получается.
— Серьезно? — удивился он.
— Вполне. — Почти все в жизни я делала отвратительно, но в «ГТА» задавала жару каждому. — У Джоуи есть «Вайс-сити» и «Сан-Андреас». В обоих я прошла все уровни.
Джонни недоверчиво вскинул брови.
— За неделю.
У него отвалилась челюсть. «Нет».
— О да. — Я гордо улыбнулась. — Я лучшая.
Джонни склонил голову набок и недоверчиво улыбнулся.
— Хочешь сыграть?
— Если ты хочешь, почему бы нет? — Я ухмыльнулась.
— Думаешь, ты настолько крутая? — засмеялся он.
— Я не думаю, я знаю, — ответила я, и хоть о чем-то в жизни я говорила уверенно.
Конечно, то, что из всех занятий в жизни я преуспела в «ГTA», не очень много сообщало обо мне как о человеке, но хоть что-то.
— Ну что ж, девочка, придется тебе ответить за слова, — усмехнулся Джонни. — Потому что лучший в этой игре — я.
— Вот и увидим, мальчик, — в тон ему ответила я.
Джонни покачал головой, явно удивляясь нашему разговору, и быстро начал загружать игру.
— Не сохраняемся, — предупредил он, обернувшись ко мне. — Начинаем с нуля, выигрывает тот, кто пройдет больше миссий, прежде чем умрет. Девчонки первые.
— Я выиграю, — ответила я, принимая от него джойстик.
— Потому что ты девчонка?
— Потому что я лучше всех.
— Ты это… — Джонни почесал в затылке и махнул в сторону кровати. — Хочешь играть здесь?
— На твоей кровати? — ужаснулась я.
Он пожал плечами, смутившись не меньше моего.
— Или на мешке, если тебе там лучше.
— Да, вполне. — Я прошла к креслам-мешкам, но остановилась и повернулась к нему. — Конечно, если ты не возражаешь, чтобы я…
— Садись, крошка Линч, и держись покрепче, потому что сейчас будет жарко, — прервал он меня, и в его тоне слышалось веселье.
Я села на мешок и состроила Джонни гримасу «сейчас ты получишь».
— Устраивайся поудобнее, — сказала я, когда он уселся в соседнее кресло. — Какое-то время тебе придется только смотреть. — Я двинула джойстиком, переместив внимание на громадный экран телевизора. — И довольно долго.
— Давай без обмана! — рявкнул Джонни после часа игры. — Ты мухлюешь.
— А вот и нет, — засмеялась я и ввела очередной чит-код, оживив своего персонажа. — Про чит-коды ты ничего не говорил.
— Говорил, — пропыхтел Джонни.
— «Не сохраняемся. Начинаем с нуля. Выигрывает тот, кто пройдет больше миссий, прежде чем умрет», — напомнила я, подражая его голосу. — Но я ничего не слышала про чит-коды.
— Ты опасная, — проворчал Джонни. — И изворотливая.
— Я лучшая, — усмехнулась я, завершая текущую миссию. — Я тебя предупреждала.
— Да. Короче, я не ожидал, что в «ГТА» ты Билл хренов Гейтс, великий угонщик тачек.
Я громко засмеялась. Сейчас мне было удивительно легко рядом с Джонни.
— Потому что я девчонка?
— Потому что я думал, ты милая, — ответил Джонни.
Даже не поворачиваясь к нему, я знала, что он дуется.
Он так сидел уже почти час.
Я мысленно усмехнулась.
— Но теперь-то я знаю, — все тем же ворчливым тоном продолжал Джонни. — Ты маленький демон.
Кусая губу, чтобы не засмеяться вслух над тем, как он бесится, я сосредоточилась на том, чтобы смыться от копов.
— Как ты это делаешь? — не выдержал Джонни, удивленный и рассерженный моим успехом. Он подался вперед, размахивая руками перед экраном. — У тебя уже целых пять гребаных звезд. Пять. И ты все еще жива.
Я поставила игру на паузу и повернулась к нему:
— Ну что, мистер большая звезда регби, признаёшь свое жалкое поражение?
Джонни забавно покраснел.
— Не нравится, что девчонка тебя сделала? — продолжала прикалываться я, используя те же слова, которые приводили в бешенство Джоуи, когда мы играли вместе. — Не можешь по-мужски признать поражение?
— Вот сейчас тебе очень повезло, что ты девчонка, — кривя губы, заявил Джонни.
— Это почему? — усмехнулась я. — Предпочитаешь проигрывать парням?
— Отдай долбаный джойстик, — прорычал Джонни и потянулся ко мне. — Ты слишком много о себе возомнила.
— Нет! — со смехом закричала я и наклонилась вбок, прикрывая джойстик. — Я еще не закончила… А-а-а-а!
— Отдай, — засмеялся Джонни, попытавшись подсунуть руку под мою.
— Ни за что, — трясясь от смеха, заявила я. — Он мой… Пожалуйста, перестань. А-а-а-а, щекотно!
— Шаннон, дорогая, прости, что заставила тебя ждать. Созвон продлился дольше, чем я ожидала, — произнесла миссис Кавана.
Она вошла в комнату без стука, при ее появлении я выпрыгнула из кресла, а Джонни застонал в отчаянии.
— Иди в ванную и сними с себя все мокрое, — велела миссис Кавана, кладя на кровать аккуратную стопку одежды. — Я положу твою форму в сушилку, и она высохнет до твоего ухода.
— Нет-нет, — торопливо пробормотала я, загораживаясь джойстиком, словно тот мог заслонить меня от ее доброты. — Мне и так хорошо, спасибо.
— Глупости, дорогая, — отмела мои возражения миссис Кавана. — Нельзя сидеть в мокрой одежде. Так можно и до смерти простудиться.
— Мама, — сокрушенно протянул Джонни и встал. — Оставь ты Шаннон в покое, а? — попросил он, досадливо вздыхая.
— Не груби мне, Джонни, — нахмурилась миссис Кавана. — Проводи нашу гостью в ванную, а мне отдай ее одежду для сушки.
— Напрасно вы беспокоитесь, — сказала я, умоляюще глядя на Джонни. — Все почти высохло.
Ничего подобного.
Форма по-прежнему была мокрой и холодила тело, но игра разгорячила меня, и я почти забыла о неприятных ощущениях.
На этот час я забыла практически обо всех своих проблемах: о мокрой одежде, родителях и многом другом.
Но сейчас, когда мозг зафиксировал сырость даже в костях, я поежилась и вздрогнула.
Черт!
— Мам, Шаннон тебе сказала, что почти высохла, — простонал Джонни, с ужасом глядя на мать. — Не приставай к ней. Пожалуйста.
Игнорируя протесты сына, миссис Кавана повернулась ко мне и с улыбкой сказала:
— Дорогая, горячий душ тебе не повредит. Вижу, тебе надо согреться.
— Ч-что? — прохрипела я. — Я не могу мыться у вас.
Опять.
Почему в доме этого парня люди все время говорят мне идти в душ?
Боже мой!
— Еще как можешь, — возразила миссис Кавана и тепло улыбнулась.
Пожалуй, я впервые видела настолько теплую улыбку.
— Мам, ты можешь уйти? — раздраженно спросил Джонни. — Просто взять и уйти? У нас тут все в самом разгаре.
— Что в разгаре? — спросила миссис Кавана, пристально посмотрев на сына.
— Я обставила Джонни в «ГТА», — сообщила я, взмахнув джойстиком.
— Неправда, — возразил Джонни. — Ни во что она меня не обставила. — Джонни сердито глянул на меня. — Ты пока еще не выиграла. — Он снова повернулся к матери. — Она просто подняла планку.
— До небес, — пробормотала я себе под нос.
— Я слышал, — с усмешкой объявил Джонни.
Миссис Кавана посмотрела на нас и весело улыбнулась:
— Он жутко не любит проигрывать.
— Я пока еще не проиграл!
— Знаю, — захихикала я.
— Весь в отца, — добавила миссис Кавана. — Ты бы видела моего мужа, когда он проиграет дело в суде. Потом часами ни с кем не разговаривает.
— Мама! — рявкнул Джонни. — Ты можешь нам не мешать? Ну пожалуйста!
— Я и не буду мешать, когда эта бедная девочка примет горячий душ и переоденется в сухое.
— Она не хочет…
— А знаешь, дорогая, — произнесла миссис Кавана, снова игнорируя протест сына, — я могла бы подобрать тебе кое-что в моем кабинете. — Она смерила меня взглядом — Ты ведь носишь одежду шестого размера по английской линейке?
Я ошеломленно замерла, а миссис Кавана ходила вокруг меня и сосредоточенно хмурилась.
— Мама! — выкрикнул Джонни. — Исчезни.
— Нет, нет, — вслух размышляла его мать, не обращая внимания.
Она подошла ко мне, взялась за кромку юбки и поджала губы.
— У тебя четверочка[43]. — Она снова пробежалась по мне глазами. — Шаннон, с таким телосложением, жаль, что ты не повыше ростом. Из тебя бы получилась просто потрясающая мод…
— Мама, хватит! — пролаял Джонни, вцепляясь себе в волосы. — Она же не Барби!
Глаза его матери возбужденно расширились, и она сказала:
— Может быть, все же пойдем и поищем что-нибудь на тебя в моем…
— Никуда она не пойдет, — перебил мать Джонни и насильно повел ее к двери. — Шаннон не твой дизайнерский проект и не вешалка для одежды.
— Хорошо, — угрюмо согласилась миссис Кавана.
— Спасибо, — буркнул Джонни.
— Дверь не закрывай, Джонатан, — прошептала миссис Кавана, сурово посмотрела на сына и удалилась, напевая что-то себе под нос.
Джонни проводил ее взглядом, захлопнул дверь и щелкнул задвижкой.
Тяжело выдохнув, он повернулся ко мне.
— Прости за все вот это вот, — сказал он, беспомощно пожимая плечами. — Не знаю, какая муха ее сегодня укусила.
— Все нормально, — сказала я, спеша успокоить его. — Она просто… очень дружелюбный человек.
— Да уж, — пробормотал он. — Радуйся, что она не утащила тебя в свою гардеробную. Ты бы оттуда не выбралась.
— Серьезно?
— Угу.
— Еще раз извини за то, как она тебя разглядывала, — смущенно добавил он. — Она хотела девочку. Вообще-то, им даже сказали, что будет дочка… А в итоге получился я, — смущенно улыбнулся Джонни.
— Сын-регбист, шесть футов и три дюйма, — произнесла я, улыбаясь ему. — Теперь понятно, почему ты так ее выпроваживал.
— Да, — усмехнулся он и почесал переносицу. — Родители хотели кучу детей, но у них ничего не получалось. — Джонни поморщился, видимо подумав о чем-то личном. — Они сделали несколько попыток ЭКО, или как это называется. — Он снова пожал плечами и указал на себя. — И вот что получили за свои денежки.
— Тебя, — улыбнулась я.
— Правда, им повезло? — спросил Джонни и тоже улыбнулся во весь рот.
Да.
Им повезло.
— Мама редко бывает дома, — продолжал Джонни. — Завтра опять улетает в Лондон на несколько недель. Но когда она дома, она обожает вмешиваться в мою жизнь.
— Так это же хорошо, — сказала я. — Тебе повезло, что у тебя такая мать.
— Да, — язвительно ответил он. — Еще как.
Ему действительно повезло.
Джонни было невдомек, что за каких-то пару часов его мать проявила ко мне больше интереса, чем моя — за многие месяцы.
Возможно, даже годы.
— Слушай, ты все-таки сходи в душ и отдай мне одежду, — вздохнул Джонни. — Иначе мама снова придет и будет нудеть про пневмонию и прочие ужасы.
Он что, серьезно?
Неужели мне снова придется принимать душ у него дома?
— Я серьезно, — пробормотал Джонни, прочитав мои мысли. — Извини, но иначе она не отстанет.
Я покраснела, сцепила пальцы и неуверенно пожала плечами.
— Идем, — сказал он, окинув меня взглядом.
— Куда?
— Туда, — ответил Джонни, указав на дверь ванной.
Как новорожденный жеребенок, я поплелась за ним на нетвердых ногах.
Остановившись в проеме его роскошной ванной, я смотрела, как он нагнулся и открыл душ.
— Ты говорила, что в прошлый раз были сложности, — пояснил он.
— Я такое говорила?
— Да. — Джонни смущенно переминался с ноги на ногу. — Ты во сне бормотала, что в моем душе слишком горячая вода.
Я густо покраснела.
— Боже, прости, — пробормотала я, начиная беспокоиться.
— Да ладно, — улыбнулся он. — Это было мило.
— Мило? — пропищала я, буквально задыхаясь.
— Да. Я принесу тебе одежду. — Щеки Джонни тоже порозовели. Он обошел меня, чтобы вернуться в комнату. — Как в прошлый раз.
— А куда мне положить свою?
— Когда разденешься, просто выброси через дверь, — угрюмо пояснил он. — Я отнесу в сушилку.
Он закрыл дверь. Я осталась в его ванной.
Дрожа всем телом, я села на опущенную крышку унитаза и судорожно выдохнула.
Боже мой.