43. Матери-занозы
Джонни
Со мной явно было что-то не в порядке.
Одно то, что я двадцать минут бегал под проливным дождем в поисках туфли, показывало, насколько я потерял голову из-за этой девчонки.
Когда я увидел, как Шаннон мечется по баскетбольному залу, стараясь не попасть под ноги азартным игрокам, во мне поднялась волна желания защитить ее, и я понял, что проблема куда серьезнее, чем я думал.
Я чувствовал потребность выскочить на площадку и сказать ее одноклассникам, чтобы все от нее отвалили.
Всю прошлую неделю я вел себя как безумный сталкер, высматривая ее в школьных коридорах, и возбуждение с каждым днем нарастало, потому что ее не было.
Я прощупывал почву, надеясь предотвратить любую хрень, которая могла возникнуть без моего ведома, и сообщал всем и каждому: кто посмеет сделать гадость ей, сделает гадость мне.
Слава богу, сегодня она вернулась в школу, потому что, если бы не вернулась, я собирался вечером поехать к ней домой.
С тех самых пор, как брат увез ее от меня, каждая минута каждого дня были отравлены тревогами о ней.
Я не знал, почему так себя веду.
Я лишь знал, что нечто внутри меня требовало защищать ее.
Я вообще не понимал, откуда это взялось и почему у меня появилось такое чувство, но оно было таким сильным, что я ощущал его на вкус.
Я не представлял, как реагировать на выкидыш у ее матери.
Ни малейшей наметки, как утешить Шаннон и при этом не переступить границ.
Похоже, у меня появилась привычка утешать эту девчонку.
Я понимал, что надо притормозить.
Но не мог.
Когда я увидел ее бредущей под дождем — такую маленькую и растерянную, — я не смог остановиться и побежал за ней, перейдя все линии и превратившись в бульдозер.
Она очевидно не хотела, чтобы я подвозил ее домой, но я настоял.
И не только настоял: я насильно запихнул ее в мамин «ренджровер», слишком взвинченный и в растрепанных чувствах, чтобы отступить и послушать.
Да, с моей стороны это было тупо.
Нельзя было ее даже касаться.
Даже если я хотел помочь, нельзя так вести себя с ней.
Хуже того, если бы мама не подъехала, я бы почти наверняка поцеловал Шаннон.
Я хотел этого.
Чудовищно.
И это пугало беспредельно.
А еще хуже то, что моя назойливая мамочка подставила меня и притащила Шаннон к нам домой.
Кошелек она дома забыла, подумать только!
Это женщина, у которой всегда с собой кредитка в заднем кармане.
Она специально так сделала.
Я это знал.
И мама знала.
Единственная, кто ничего не знал (и слава богу), была Шаннон.
И теперь она стояла в моем доме, смотрела на меня большими одинокими глазами и ждала от меня каких-то действий, а я был полностью выбит из колеи.
— Хочешь подняться ко мне в комнату? — спросил я.
По чесноку, что еще я мог ей предложить?
Отвести на кухню, где мама забросает ее вопросами?
Ну уж нет.
Если Шаннон оказалась здесь, она будет со мной.
Она была моя, и я не хотел делить ее ни с кем.
— Ладно, — нервно ответила она, хотя это было больше похоже на вопрос. — А ты не против?
Черт, надо отучить ее спрашивать меня о том, чего я от нее хочу.
Если она не перестанет спрашивать, я могу сглупить и сказать правду.
И тогда нам обоим хана.
Решив, что безопаснее будет не отвечать, я лишь махнул в сторону лестницы, начал подниматься, но уже на третьей ступеньке понял: Шаннон не идет за мной следом.
Обернувшись, я увидел, что она стоит там, где стояла, и беспокойно глядит на меня.
Она обхватила себя за плечи, словно и здесь от кого-то защищалась. Ее длинные каштановые волосы, насквозь мокрые от дождя, прилипли к лицу, и за всю жизнь я не видел лица красивее.
Черт!
Как мне со всем этим справиться?
Как мне справиться с ней?
— Джонни! — крикнула мама снизу. — Ты дал Шаннон во что-нибудь переодеться? Бедная девочка промокла до нитки.
— Джонни, все нормально, — торопливо возразила Шаннон. — Честное слово.
Я с тревогой смотрел на нее.
Ее трясло, и на полу под ней натекла лужа с мокрой одежды.
Черт…
— Идем. Все нормально, — сказал я, подходя к ней. — Я найду, что тебе надеть.
Я взял ее за руку и повел вверх по лестнице, понимая, насколько все херово, но смирился и продолжал идти.
Я был в полной жопе.