Клеймо | Даби | Моя геройская академия |
Примечание: я хотела выставить эту небольшую историю в другом сборнике, но в нём не приходят уведомления, так что пускай эта история останется здесь, а для вас, мои дорогие, вечером выйдет новая глава с множеством персонажей.
|
|
|
"Поскольку ты всё ещё не считаешь себя моей, я выжгу своё злодейские имя на твоей коже в доказательство того, что ты — моя собственность!"
После того, как на внутренней стороне твоего правого бедра появились клеймо, Даби не упускает ни дня, чтобы обвести контуры ожогов языком. Для него прижаться щекой к твоей ляжке — сродни утреннему ритуалу; ему это так же необходимо, как и принять контрастный душ. Каждый раз, когда он неприлично широко раздвигает твои ноги в стороны и сгибает их в коленях, ты вспоминаешь тот жуткий день, наполненный твоим страхом, отчаянием и болью. В ту злополучную ночь Тодороки сконцентрировал голубое пламя на кончике своего указательного пальца и с его помощью филигранно нарисовал на твоей коже четыре большие английские буквы. Злодей наложил свой отпечаток на твоё тело, который не исчезнет аж до самой твоей смерти.
— Куколка, я оставил тебя одну в баре всего на пять минут, а ты уже успела поймать столько мужских взглядов.
Тойя озлобленно рычит тебе на ушко, отпивая с твоего бокала несколько глотков мартини. Охлаждённый льдом алкогольный напиток бодрит и остужает его пыл в такую знойную жару. Но ему душно не оттого, что солнце безумно палит на токийских улицах, а оттого, что твой летний красный сарафан, облипающий твою фигуру, лишает его ясного рассудка.
— Я хочу, чтобы все, поголовно, кто пялился на тебя в моё отсутствие, жёстко завидовали мне, когда мы вместе выйдем из мужского туалета. Понимаешь, к чему я клоню? — Ты киваешь головой, как и подобает послушной девочке, в которую он так старательно пытался тебя превратить за последние три месяца.
— Как скажешь, — твоё поведение сегодня безупречно, а внешний вид — безукоризненный. Ты никак не можешь привыкнуть к тому, что руки Даби лапают тебя в неприличном месте, чуть ниже талии, в присутствуии других преступников и криминальных авторитетов. Своими ласками и обжигающими прикосновениями губ к твоей шее он даёт всем понять, что ты занята и у тебя уже есть постоянный хозяин. — Пожалуйста, перестань, на нас же все смотрят.
— Почему тебя больше волнуют другие мужчины, чем я? — В его голосе слышны отчётливые нотки ревности и недовольства.
Ты проглатываешь обиду вместе со слюной и крепко, до хруста в костяшках, сжимаешь руки в кулаки под барной стойкой, пока Тодороки, отпугнув бармена своим грозным видом, стягивает с твоего плеча лямку. Он с упоением и каким-то диким азартом в глазах разглядывает твой бюстгальтер из эластичной сетки, который держится на твоём теле без бретелей, желая поскорее просунуть под него свои горячие руки.
— Я ненавижу, когда всякая сволочь, вроде тех, кто вдрызг напивается за соседними столиками, трогает мою женщину, пусть даже только взглядом. — Его тон голоса настолько суровый и пугающий, что создаётся впечатление, будто он вот-вот слетит с катушек и убьёт всех присутствующих. — Мы уходим отсюда!
— Ауч, — ты шипишь от внезапной боли в запястье, но Тойя не обращает никакого внимания на твои стенания, продолжая вести тебя между столиками к выходу. Ты едва успеваешь за его скоростью, идя на каблуках, одновременно поправляя лямку сарафана и скрывая свои плечи волосами. — Ты зол?
Даби хмыкает и одаривает тебя гнетущим молчанием. Вы быстро покидаете подпольное заведение, но не успеваете отойти от него больше чем на сто метров, как оно моментально взлетает в воздух и сгорает в адском синем пламени. Ты, конечно, догадывалась, что он страдает психическим расстройством под названием "Синдром Отелло", но превращать людей в прах из-за маниакальной ревности — это явно перебор.
— Я должен быть единственным, кто любуется и наслаждается тобой.
Твоё тело рефлекторно цепенеет от смеси откровения и безысходности. Ты боишься не только дать отпор, но и издать звук, который ему не понравится. Больше всего тебя беспокоил один вопрос, почему Даби до сих пор не потерял сознание, хотя ты подсыпала в свой мартини огромную дозу снотворного.
— Я не могу понять, что меня возбуждает сильнее: то, что ты безропотно подчиняешься мне, или то, как ты обычно рьяно пресекаешь мои попытки доминировать над тобой.
Злодей заводит тебя за угол заброшенного здания, прижимая тебя лопатками к кирпичной стене. Твои плечи сдавливаются его ладонями. От его тяжёлого вздоха по всему твоего телу пробегает нервная волна. Ты напряжена до предела, а он взвинчен и совершенно безумен. Его последующие действия непредсказуемы и часто зависят от его импульсивной натуры.
— Я тут подумал, почему бы мне не оставить на видном месте знак того, что ты моя.
С тех пор, как Даби присвоил тебя себе, его зубы причиняли тебе только неприятные ощущения и оставляли на твоей коже кучу бардовых отметин.
— Кажется, я никогда не устану помечать тебя, Т/И. Укусы, засосы — это мой особенный способ выразить привязанность и любовь к тебе. Цени это.