Яндере истории

Предупреждение: привязанность, одержимость, изнасилование в церемониальном зале на татами, связывание рук, подавление воли; то грубый, то нежный партнёр, оскорбления, отклонение от канона, безмерная любовь, убийство, сорванная свадьба, слюна вместо смазки, укусы.

За месяц до того, как Гютаро стал демоном

— Отпусти Такаши! — Ты отталкиваешь Гютаро от темноволосого мальчика, заступпясь за него и загораживая его своим телом.

— Отойди, не мешайся, паршивка! — Коллектор хрустит шеей и угрожающе движется в вашу сторону, резко делая мах рукой, словно разминая её перед ударом. Его фигура возвышается над тобой, но ты, пусть даже и дрожишь от страха, не отводишь от его разозлённого лица своих испуганных глаз. — Этот сопляк кинул камень в мою младшую сестру и обозвал её неприличными словами.

Такаши прижимается к тебе сзади, рыдая навзрыд.

— Он ещё ребёнок и поэтому совсем не задумывается о том, что говорит. Я приношу извинения вместо него, — ты кланяешься под углом девяносто градусов, держа голову наклоненной, в то время как мальчишка, стоящий позади тебя, внезапно перестаёт сжимать твою ладонь и резко вбегает в дом.

Поскольку другой человек впервые извинился перед ним по собственной воле, его агрессия и ярость каким-то образом исчезли.

— Хватит унижаться! — Гютаро как-то неоднозначно хмыкает, тут же заливаясь краской, потому что его живот издаёт громкое урчание. Он нереально голоден.

— Подожди здесь, минуту, — ты принимаешь исходное положение и, придерживая края платья, подбегаешь к большому дереву, под которым стоит твоя плетёная корзинка из соломы, — эй, иди сюда.

Молодой парень неохотно подходит к тебе, улавливая приятный аромат выпечки. Ты делишься с ним мясными и картофельными пирожками, наблюдая, как он нерешительно берёт их с твоих рук, обнюхивая их. Никто никогда не угощал его чем-то столь вкусным и мягким. По сравнению с сухой и заплесневелой коркой хлеба, твои никуманы для него были райской пищей. Он уплетает еду за обе щёки, чувствуя, как с каждым новым кусочком его желудок наполняется всё больше и больше.

— А ты не такой уж и грозный, каким кажешься на первый взгляд, — снег падает на твои тёмные волосы, красиво контрастируя с ними.

Ты смотришь на него по-доброму, с каким-то незнакомым ему теплом и лаской, так, как будто бы вы уже знакомы ни первый месяц и являетесь возлюбленными. Гютаро невольно засматривается на тебя, подмечая твои привлекательные черты лица, длинные, немного вьющиеся на концах локоны, и обаятельную улыбку. Для него ты не менее прекрасна и хрупка, чем Уме.

— Как же хорошо, что мы всё цивилизованно уладили, — ты поднимаешь правую руку вверх, ладонью к небу, беззаботно радуясь упавшим на неё белоснежным хлопьям, — так что в качестве извинения прими от нас этот шарф. Я связала его сама из пряжи, но не знала, кому его подарить.

Ты воодушевлённо обматываешь серебрянную вязаную материю вокруг его шеи, радушно улыбаясь ему так, что у него тоже приподнимаются уголки губ. Твой подарок почему-то делает его счастливым.

— Вау, он отлично сочитается с твоими чёрно-зелëными волосами, — ему впервые сделали комплимент, а не облили помоями.

Именно тогда Гютаро понял, что ты и его младшая сестра — единственные, о ком он хотел бы заботиться больше, чем о себе. Его мир наконец-то приобрёл яркие краски.

Три месяца спустя

Повсюду кровь и десятки трупов. Демон пришёл по ваши души. Из главного зала доносятся стенания и надрывные вопли жертв: они слёзно умоляют чудовище не убивать их. Ты стоишь у двери, опасаясь, что каблуки твоих туфель, ударяясь об половицы, издадут громкий звук, который привлечёт вторженца. Приглашённый на свадьбу бородатый мужчина распахивает бамбуковые межкомнатные двери  на полной скорости вбегает в церемониальный зал, но не успевает спрятаться, потому что в его черепушку вонзается серп. Из тени выходит твой старый знакомый, с которым ты не виделась более восьми недель.

— Как жаль, что ты надела это белое кимоно не для меня, — по его внешнему виду сразу видно, что он больше не человек. Ты невольно вздрагиваешь, пятясь к стене, — уж кому-кому, а тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда, Т/И.

Он врёт.

Гютаро вытаскивает своё орудие из убитого, развеивая его в воздухе и отшвыривая ногой бездыханное тело в соседний зал. Поскольку его пальцы обагрены чужой кровью, он вытирает их о комнатные шторы. Ты внимательно следишь за его телодвижениями, медленными шажками передвигаясь к запасному выходу.

— Я стал монстром, чтобы защитить тебя и Уме. Вот твой отец, к примеру, собирался подложить тебя под старого деда, чтобы получить от него в подарок несколько фермерских земель с живой рабочей силой. Ты должна быть мне благодарна за то, что я не допустил этого абсурдного брака.

Скорее всего, все гости и организаторы свадьбы, были убиты им. Гютаро сокращает расстояние между вами, делает тебе комплимент и одновременно злится, что твоя молодость, красота и невинность чуть не досталась другому.

— Почему ты молчишь, Т/И, разве ты не рада меня видеть? В своих письмах ты ведь писала мне, что с нетерпением ждёшь встречи со мной, и вот он я.

Шестая Луна использует демоническую скорость, чтобы, незаметно человеческому глазу, подобраться к тебе и прижать тебя к бревенчатой стене. Ты в ловушке, из которой у тебя нет ни сил, ни возможности выбраться. Он обрёк тебя стать его возлюбленной. Гютаро прижимает свой нос к твоей шеи и морщится, потому что твой естественный запах перекрывается ароматизированной водой. Он проводит по твоим венам языком, чувствуя их биение. Он жаждет твоей юной плоти, и даже не скрывает этого. Как только острые клыки дотрагиваются до твоей кожи, оставляя на ней поверхностную рану, ты дёргаешься, отталкивая от себя взбудораженного демона. Твои ничтожные трепыхания разжигают в нём животные желания, делая его отчасти безумным и невменяемым.

— Уйди, пожалуйста, — ты прижимаешь ладонь к ране, дрожа перед ним, как и стони других жертв до тебя. Но в отличие от них он не заберёт твою жизнь, потому что любит тебя больше, чем кого бы то ни было, — мне страшно, ты пугаешь меня!

Ты кричишь и жмуришься, упуская из виду момент, когда он с силой толкает тебя на татами, присаживаясь рядом и окольцовывая твою талию своими мощными ручищами. Теперь вы прижаты максимально тесно друг к другу. Его язык обхаживает завиток твоего уха, плавно скользит по мочке, оставляя на ней влажные следы. Как бы ты ни боролась и ни брыкалась, исход всегда один: твои попытки тщетны.

— Хватит! Перестань! Мне не нравится!

Его жёсткие пальцы вдавливаются в твой подбородок, фиксируя твою голову в одном положении. Судя по тому, как Луна сдавливает твою челюсть, его стоическое терпение сошло на нет. Свободной рукой он развязывает узел оби за твоей спиной, желая поскорее сбросить это кимоно с твоего тела. И наконец, демон добирается до твоего исподнего белья, запыханно дыша тебе в правое плечо, в которое буквально через секунду погружает на небольшую глубину клиновидные клыки.

Ты издаёшь протяжный стон боли, случайно прикусывая свой язык. Гютаро неохотно отрывается от твоей плоти, но только ради того, чтобы насильно и грубо завладеть твоим губами. Ваш первый поцелуй получается небрежным, затяжным и металлическим, к тому же он приправленный твоими слезами. Их он, между прочим, с удовольствием слизывает с твоих взмокрелых щёк. Женская слабость не вызывает у него жалости и желания остановиться. Твои мучения продолжаются.

Шестой меняет ваше положение и прижимает тебя грудью к татами. Используя японский традиционный пояс он искусно связывает твои тонкие запястья за спиной португальским узлом, но не слишком туго. Ты упираешься щекой в маты, пытаясь подготовиться к неизбежному. Тем временем Гютаро помечает своими поцелуями твои выпирающие позвонки, любуясь своими оставленными и уже алеющими следами.

Он нежит тебя своими губами и языком так, как будто готов сожрать тебя целиком с минуты на минуту. После его грубых ласк некоторые части твоего тела полыхают охваченные жаром. Наконец, насильник добирается до твоего крестца, надавливая на него большими пальцами и аккуратно массируя его. Круговыми движениями он медленно подбирается к твоему белью, поддевает края фалангами и спускает его чуть ниже твоих колен.

— Ш-ш-ш, считай, что сегодня у нас репетиция первой брачной ночи.

Обречённость. Стыд. Безысходность.
Ты чувствуешь себя униженной и растопченой.

Чужие мозолистые подушечки пальцев скользят по твоим половым губам в надежде раздобыть смазку, которой, по сути, и нет. Ты совсем не возбуждена, а его это, похоже, совсем не смущает и не волнует. Более того, Гютаро несколько раз плюёт на твою узкую, ещё никем не тронутую дырочку, обильно увлажняя её перед проникновением.

— В квартале красных фонарей многие девушки испытывают боль, когда их в первый раз сношает мужчина, поэтому можешь кричать так громко, как хочется, Т/И. Я в свою очередь постараюсь быть аккуратным.

Ты прикрываешь глаза, не в силах созерцать, как он обнажает себя и придвигается поближе к тебе. Головка члена утыкается в твой клитор, дразня его, но ты абсолютно никак не реагируешь на его попытки распалить тебя. В конечном счёте он сдаётся, крепко впивается левой рукой в твою ягодицу, ненамеренно оставляя на ней царапины, а другой — приподнимает твоё правое бедро, чтобы ему легче было входить.

Унизительная поза. Он вертит тобой, как хочет, не давая тебе права голоса.

— Ай! — Твой вопль эхом отдаётся от стен, но ни останавливает его, ни даже не замедляет.

Когда он заполняет тебя наполовину, что-то в тебе ломается. Гютаро совершает толчки один за другим, радуясь тому, что твоё влагалище расширяется благодаря ему, подстраиваясь под его средние обхваты. Через какое-то время он полностью насаживает тебя на эрегированный член, прерывисто дышит и переводит свой озабоченный взгляд на твои сжатые челюсти. В тебе настолько тесно, что он не может набрать даже среднюю скорость. На самом деле, для того, чтобы кончить, ему достаточно и того, что твои тёплые стенки согревают его и крепко сжимают.

— Почему ты это делаешь? — Ты шёпотом задаёшь один-единственный вопрос, неосознанно провоцируя его увеличить силу сжатия вокруг твоих ляжек.

Былой дискомфорт сменяется терпимой болью.

— Я занимаюсь с тобой сексом, потому что люблю. Я заклеймлю твоё тело своими знаками, чтобы ты больше никогда не смогла обнажаться перед кем-либо ещё. Каждая частичка тебя отныне принадлежит мне.

За окнами непроглядная ночь. Первые лучи солнца не скоро осветят эту землю. Как только наступит рассвет, он утащит тебя в своё тёмное, мрачное логово, откуда ты уже не сможешь сбежать.

— Потерпи, обещаю, я наполню тебя ещё один раз и дам тебе отдохнуть.

Гютаро нравится, как сперма тонкими струйками вытекает из твоего влагалища, стекая сперва по твоим бёдрам, а затем падая на татами. Твой клитор по мере того, как он интенсивнее и грубее трёт его из стороны в сторону, становится всё более чувствительным и набухшим. Видимо, его неумелые ласки всё-таки дают плоды.

— Знаешь, ты сейчас похожа на мою личную шлюху. Я приучу тебя хотеть меня и мой член, вот увидишь.

И снова он изливается внутрь, не беспокоясь о том, что ты можешь забеременеть.

Как вам эта история,
мои дорогие?