Яндере истории

Your ex-boyfriend | Оливер Айку, Киришима Мияма, Куникида Доппо, Гриммджоу Джагерджак, Ойкава Тоору |

Предупреждение: яндере, одержимость, абьюз, нездоровые отношения, нездоровая любовь, ревность, хорни-моменты, нарушение личных границ, шантаж, персонажи хотят вернуть героиню, dark characters, проникновение в вашу квартиру, слежка, унижение, угрозы.

Примечание: продолжение с Ясухиро выйдет на днях.

Желаю всем вам насладиться небольшими историями.

|
|
|

Персонажи: Оливер Айку
Фандом: Синяя тюрьма

Переезд в префектуру Канагава стал твоим спасением. Ты выкинула старую сим-карту, завела новых знакомых, увлеклась изобразительным искусством, лишь бы раз и навсегда вычеркнуть из памяти три месяца абьюзивных отношений с Айку. Даже проживая в более шестидесяти километрах от него, тебе все равно казалось, что он рядом, что он вот-вот выскочит из-за угла, по-собственнически приобняв тебя за талию, как раньше.

Ты знала, что Оливер расспрашивал твоих друзей о том, куда ты переехала. Ну что самое интересное: он ни в одном из своих интервью ни разу не упомянул, что вы расстались. Тебе не нужно было смотреть трансляции его игор и стримов, чтобы узнать актуальные новости, ведь молоденькие студентки, учащиеся с тобой в одном вузе, ежедневно о нём сплетничали; Айку же как-никак популярная медийная личность.

Наконец лифт довёз тебя до пятого этажа. Ты вышла из кабины, достав из кармана ключ с милым брелоком — подарок от бывшего, который ты всё время забывала отстегнуть от металлического кольца. После череды занятий сил хватало только на то, чтобы доползти до квартиры и завалиться спать. Как только ты отворила дверь ключом, оставив её приоткрытой, сзади тебя возникла высокая, явно мужская фигура. Твои ноздри уловили знакомый дерзкий аромат ладана, того самого парфюма, который ты чувствовала, когда любимый целовал тебя в шею.

— Давно не виделись, Т/И, — Оливер без спросу прошёл в прихожую, заградив собой лестничную площадку. Ты шокировано уставилась на него, шагнув назад, — убегаешь, даже когда я тебя уже поймал.

— Уходи, пожалуйста, — футболист, наплевав на твою просьбу, подошёл ближе, спугнув тебя и заставив вжаться спиной в раздвижные межкомнатные двери. Его широкие тёплые ладони легли на твои щëки, ласково погладив их. Он прикасался к тебе, щупал, будто пытался уверить себя в том, что ты реальна.

— Я всё ещё люблю тебя. Ты нужна мне! Я не хочу быть бывшим. — Оливер отодвинул воротник рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы оголить твои ключицы: все его следы сошли за один месяц, даже те, которые были ярко-бордовыми и воспалёнными. На твоей шеи не было ни единого свежего засоса, и Айку был этому несказанно рад. Однако, он всё же решил задать вопрос, который терзал его душу ежедневно. — У тебя кто-нибудь есть?

— Какая разница! — Ты отпихнула от себя наглого незваного гостя, указав тому на выход, на что тот лишь ехидно ухмыльнулся, вновь прильнув к тебе. — С минуты на минуту сюда явится мой парень, а он к тому же боксёр.

Ты врала, избегая пересечения ваших взглядов. Твои глаза устремлялись то в пол, то на мужскую обувь, боясь встретиться с его.

— Ну и пусть. Он придёт, увидит, чем мы тут занимаемся, и свалит!

Оливер знал множество способов понравиться девушке, но все они на тебя не действовали. Как только он попытался поцеловать тебя, ты увернулась, повернув голову вбок. Ему это не понравилось. В прошлом, если ты сопротивлялась и увиливала от интима, он принуждал: хватал за волосы, связывал запястья брючным ремнём, а затем снимал напряжение, проталкивая свой член в твоё горло. Ты давилась, принимая сантиметр за сантиметром, вплоть до основания, в то время как он оскорблял тебя и называл не самыми приятными словами.

Сейчас же он был готов встать на колени и дарить наслаждение тебе.

— Тебе со мной будет очень хорошо, обещаю.

Отказав ему, ты сделаешь только хуже.

— Я тебе не верю, прости. Если ты не уйдёшь, я вызову полицию.

— Когда ты упрямишься, веселее играть...

Твою хрупкую фигуру сжали чужие руки, притянув тебя к их обладателю вплотную. Знойное дыхание прошлось по шее, вызвав мандраж в твоём теле. Влажный язык оставил на коже в том месте мокрые дорожки, напоследок лизнув мочку уха. Ты до жути смутилась, встрепенулась, издав скомканный узнаваемый звук, чем-то напоминающий стон. Айку обожал, когда твоё тело реагировала на то, что он с ним вытворял.

— Я бы мог утолить все твои потребности, прежде чем уйти. Признайся хотя бы самой себе, что нуждаешься во мне.

Персонажи: Киришима Мияма
Фандом: Незнакомцы в другой жизни

Мияма — не из тех, с кем можно вот так просто оборвать отношения. Он понимает, что отравляет твою жизнь своим присутствием, но отпустить тебя не в силах. Ты ушла от него, не вытерпев его ревности и тотального контроля. Последней каплей стали маячки, подброшенные в твои сумки и встроенные в гаджеты. Он буквально следил за каждым твоим вздохом, оберегая от всего: от настырных кавалеров, обычных прохожих мужского пола и прочего мусора. Киришима считает всех парней, которые липнут тебе, отребьем, а от него, как ведомо, нужно избавляться. Ты стала замечать, что твой круг общения сужался пропорционально тому, как исчезали знакомые.

— Проснулась? — Ты плохо помнишь случившееся, наверное, из-за обильно поглощённого алкоголя. Мияма привычным образом ухмыляется, протягивая тебе обезболивающие и стакан воды. — Экстремальных ощущений захотелось, да, ну поздравляю, тебя чуть не трахнули сразу пятеро недомерков.

Пытаясь вспомнить ещё не прошедшую ночь, ты принимаешься интенсивно разминать виски указательными пальцами, надеясь, что это хоть как-то поможет. Точно, тебя пригласил на свидание Кëя, старшекурсник с обаятельной улыбкой. Вы встретились в клубе, и тогда он, скорее всего, подсыпал в твой напиток афродизиак или того хуже. Пока ты спала, мафиози разобрался с ними, по-своему, жестоко и бесчеловечно.

— Спасибо, что позаботился обо мне.

Киришима всегда оказывался в нужном месте, когда тебе требовалась помощь. Не исключено, что он ежедневно следил за тобой, чтобы быть в курсе всех событий. Словно твоя вторая тень, от которой ты содрогалась. Внимательный оценивающий взгляд собеседника, блуждающий по твоему изорванному платью, настораживает. Твой бывший сдерживается из последних сил, вытягивая руку вперёд, чтобы коснуться ею твоего колена, но ты накрываешь её одеялом, отодвигаясь подальше. Ты помнишь, как его конечности, от предплечья до кончиков пальцев, были заляпаны чужой свежей кровью.

— А раньше ты позволяла дотрагиваться до себя везде, где я захочу!

— Всё в прошлом, мы друг другу теперь никто.

— Вот как, тогда ты сейчас просто тёлка, которую я могу использовать и прикончить, я правильно понял?

Ты ошарашена его ответом настолько сильно, что твои челюсти не размыкаются, чтобы что-то сказать. Мияма и вправду может изнасиловать, а затем выкинуть, в лучше случае, а в худшем — убить или продать на органы. Страшно. От него не спастись. Однако вы сейчас в клубе, и ты можешь попробовать затеряться в толпе, среди людей, танцующих на танцплощадке, если, конечно, выберешься из этой комнаты. Но он словно сторожевой пёс, охраняющий свою хозяйку. Якудза присаживается на край кровати, наблюдая за тем, как ты пытаешься незаметно сползти на пол. Его пальцы жёстко оплетают твою левую лодыжку, препятствуя задуманному. Киришима притягивает тебя к себе, задирая твоё платье, чтобы оголить задницу.

— За тебя бы дали неплохую сумму, — Мияма специально нагнетает, стягивая твоё бельё, чтобы оголить филейную часть. Твои аппетитные формы — это то, на чëм он сейчас концентрируется. Мафиози пошло облизывается, обнажая зубы, чтобы следом вонзить их в твою пятую точку. Он кусает тебя чуть ниже копчика, за самые сочные места, словно животное, потерявшее рассудок вовремя гона. Посредством милой агрессии он метит тебя, оставляя свежие красивые, по его мнению, следы. — Вот так намного лучше. Это всё моё. Ты моя, усекла?! 

Киришима всегда груб, когда дело касается проявления симпатии. Отчасти из-за его экспансивной натуры, ты и не смогла ужиться с ним. Полюбив тебя, он стал ещё более невменяемым, чем раньше, одержимым и до чего же ревнивым. Он научил тебя испытывать возбуждение от своих дразнящих, порой не ласковых прикосновений. Именно поэтому твоё тело сейчас завелось с полуоборота. Тем не менее, даже будучи взволнованной, ты не прекращала прислушиваться к здравому смыслу. Ради часового удовольствия возвращаться к нему, ты точно не станешь.

— Не смей! Прекрати домогаться до меня! — Чем больше ты брыкаешься, тем сильнее распаляется бывший партнёр. Парень залезает на тебя сверху, силясь завести твои руки за спину и связать их своим ремнём. — Ауч. Мне больно.

— Ой, прости, — Мияма в самом деле ненавидит причинять тебе вред, вот только порой ты его выводишь из себя. Он ослабляет кожаную "удавку", придавливая тебя своим весом к ватному одеялу. Целует, невесомо и нежно, в мочку уха, — ты для меня дороже всех на свете, Т/И.

— Я не вернусь к тебе! Развлекайся с другими, — без толку, ты не достучишься до него: он дрейфует на своей волне. Якудза утыкается лицом в твою макушку, задорно посмеиваясь. Он счастлив уже от того, что зажимает тебя в тиски.

— Но я хочу лишь тебя, — Киришима примыкает губами к твоей щеке, трепетно целуя порозовевшую кожу, которая от его нежностей становится всё румяней. Его руки не болтаются без дела: они играются с застёжкой. Чёртову молнию не удаётся расстегнуть — бывший рвёт её, оголяя твои лопатки, и следом ощупывая их пальцами. Кругообразными движениями он разминает спину, давя на мышцы подушечками вдоль позвоночника. Знает, как расслабить тебя. — Я скучаю по нашим свиданиям, по тебе, по сексу. Представляешь, после того, как мы расстались, я никого не трахал.   

— А я не скучаю! — Его колено нагло вклинивается между твоих ляжек, трясь о промежность. — Убери свои лапы от меня!

— Фиг тебе. Я заставлю тебя трястись от оргазмов. Может быть, тогда ты поймёшь, что я лучше всего, что было и будет в твоей жизни. Ты моя женщина, запомни это!

Всем, кто попытается отобрать тебя у него, он вырвет кадыки и пустит пулю в висок. Его любовь опасна и безумна, а страсть — неукротима. Киришима озабоченный мудак, для которого твоё наслаждение превыше всего. Раз ты отказываешься быть его, он присвоит тебя себе сам.

— Моя упрямая любимая девочка...

Персонажи: Куникида Доппо
Фандом: Великий из бродячих псов

Куникида — контрол-фрик и абьюзер. Тебе надоело, что он всё контролирует и продумывает наперёд. Он действительно перегибает палку, придумывая наказания за нарушения правил. Задержалась на работе — лишена сладкого, общалась с коллегой без его ведома — запрет на оргазм. И он не даст тебе кончить, как бы сильно ты не клянчила. А если ты попытаешься сама запереться в душе, чтобы почувствовать желанное, он обломает тебя за шаг до кайфа. Шлепки по клитору и кубик льда возле него — хорошо помогают снизить возбуждение.

В конечном итоге, не выдержав такого скотского отношения к себе, ты ушла. Да, просто собрала свои вещи в чемодан и рассталась с ним по переписке. Доппо сперва пытался дозвониться, молил вернуться, обещал, что станет мягче, а затем решил шантажировать. Фотографии, сделанные тайком, когда ты спала, заставили тебя вновь выйти с ним на контакт. Он знает, где ты работаешь, а значит легко может подкинуть их кому-нибудь на стол или в почтовый ящик. Но это не всё. Будучи детективом, Куникида научился взламывать чужие замки: подобрать подходящую отмычку для твоей двери, не составит особого труда.

Сегодняшний вечер, ужин у Доппо дома

— Ты пришла, я так рад, — детектив ликующе суетится вокруг тебя, помогая снять пальто и подавая домашние тапочки, — я готовился к нашей встречи, ты, как всегда, обворожительна.

Мужчина наклоняется, чтобы поцеловать твою руку, но ты заводишь её за спину, специально пряча от него. Куникида недовольно нахмуривает брови; его лоб морщится, а горизонтальные линии становятся более видимыми. Ты молча проходишь на кухню, застывая в дверном проёме: перед тобой шикарно накрытый стол, откупоренная бутылка элитного шампанского. Канделябры, расставленные по всей комнате, придают романтическую атмосферу. Доппо ответственно подошёл к вашему свиданию; сердце почему-то непроизвольно ëкнуло, отозвавшись на его старания.

— Присаживайся, — бывший отодвигает стул, проявляя свою галантность и учтивость. Налив тебе выпить, детектив размещается напротив тебя, поднимая бокал в воздух, — за нас, милая.

— Прекрати, пожалуйста, — ты чувствуешь себя неуютно в его квартире, хотя и прожила тут практически полгода. Все вещи и кухонная техника стояли так, как ты и расставила перед уходом, — что ты хочешь взамен на то, чтобы удалить мои фотографии?

— Ничего, абсолютно! — Доппо вытягивает из кармана брюк свой смартфон, заходя при тебе в галерею. Он разом выделяет около пятидесяти изображений, наглядно удаляя их оттуда, в том числе и из корзины. Понятное дело, он мог сохранить их на другом устройстве, тогда к чему сейчас этот цирк? — По-другому ты бы не согласилась встретиться со мной. Дай мне ещё один шанс, пожалуйста, Т/И.

Мужчина кладёт ладони на стол, прижимая к нему и свою голову. Он жалобно умоляет, извиняясь за причинённые неудобства. Слишком любит, чтобы снова отпустить тебя, чтобы снова потерять.

— Я не смогу, ты в последнее время вёл себя неадекватно, даже угрожал мне... — Тебе трудно говорить о том ужасе, что ты недавно пережила. — Разве любимый человек опустился бы до шантажа?

Твои слова — почва для размышлений. Бывший поднимает на тебя взгляд, и только сейчас ты замечаешь, что на нём нет очков. Более длинные пряди около ушей слегка завиты, подбородок гладкий, без единой волосинки. Он пахнет иначе. Его запах более насыщенный, но при этом лёгкий, как будто ты вдыхаешь нотки герани; но в тоже время сладковатый и мускусный. Напоминает духи с феромонами.

— Я исправлюсь! — Доппо всё также настаивает на своём, протягивая к твоей разжатой ладони бокал; ты не отпила ещё ни глоточка. — Я дам тебе столько свободы, сколько пожелаешь.

— Я подумаю... — Ты надеешься, что он отпустит тебя, услышав эти слова, но нет. Куникида воодушевляется, подбегая к тебе и становясь на колени. Его макушка соприкасается с твоими коленями, требуя недостающей нежности.

— Погладь меня, мне так тебя не хватало в последнее время, — ты нерешительно проводишь ладонью по его превосходно уложенной шевелюре, слыша довольные громкие мычания. Ему хорошо, а тебе неловко. Он наслаждается, пока ты недоумеваешь, почему вообще это делаешь, — ты, наверное, проголодалась после работы. Я запëк утку с картошкой, твою любимую. Попробуй хоть.

— Спасибо, но я успела перекусить по дороге, — отказывать ему — сложнее всего. Спасительный звонок от твоего коллеги заглушает раздражённый рык молодого человека. Ты подносишь динамик телефона к уху, здороваясь со звонившим. Куникида улавливает противный мужской голос, бесясь и вместе с тем в грубой манере выводя полукруги на твоих ляжках. Раньше бы он нагло прервал твой разговор, высказав обо всём собеседнику, но теперь не станет досаждать тебе.

— Посмотрим фильм? — Ненавязчиво предлагает детектив, как только ты вешаешь трубку.

— Прости, не выйдет, мне нужно идти. Завтра рано уезжаю по делам в город, — на этой ноте ты прощаешься, торопливо направляясь в прихожую, чтобы обуться и накинуть на плечи пальто. Доппо бежит следом, останавливая тебя у двери. Широкая ладонь захлопывает её прямо перед твоим носом, препятствуя выбраться наружу.

— Уже поздно, я бы мог тебя подвезти на машине, — левая рука мягко оплетает твою талию, притягивая тебя тесно к её обладателю. Прерывистое пылкое дыхание возле уха настораживает. Ты пытаешься отодвинуться, поскорее улизнуть из этой квартиры, но не тут-то было, — не убегай от меня, пожалуйста.

Его огорчает твоё хладнокровие. Эмоциональный шантаж? Доппо пытается контролировать тебя, заставляет чувствовать себя виноватой и оробелой. Он навязывает свою любовь, касается тебя без разрешения, где вздумается. Держит на расстоянии вытянутой руки, чтобы успеть своевременно ухватиться, если ты вдруг внезапно решишь оставить его одного.

— Мне без тебя плохо, понимаешь? Тебе плевать на мои чувства? — Детектив определённого давит на тебя, и ты ощущаешь этот психологический прессинг, тушуясь. Ты даже не заметила, как верхняя одежда вновь оказалась висеть на вешалке. Мужчина, пользуясь тем, что ты в замешательстве, медленно стягивает свитер с плеча и следом расслабленными губами скользит по обнажённой коже, задевая зубами лямку бюстгальтера.

Твои обонятельные рецепторы обострены: чем дольше ты вдыхаешь запах его тела вперемешку с терпко-свежей геранью, тем чаще сводишь свои ляжки, потирая их друг об друга. Эти феромоны вызывают возбуждение и тягу к бывшему. Слева от вас стоит зеркало в человеческий рост. Ты поворачиваешь голову в сторону него, с интересом наблюдая за тем, как выглядит взвинченный Куникида, стоявший позади тебя и позволяющий себе лишнего. На мгновение ты замечаешь как его уст касается победная ухмылка, чем-то отпугивающая тебя.

Этот жутковатый ехидный оскал и отрезвляет твой затуманенный разум.

— Что-то не так?

— Я пойду, не провожай.

Ты второпях хватаешь своё пальто, и не одевая его, выбегаешь на лестничную площадку, стремясь добраться до улицы и вдохнуть свежий воздух.

"Скоро вернётся", — Доппо отодвигает шторы на кухне, чтобы выглянуть из окна. Твой телефон остался у него в квартире: бывший вытащил его, пока ты стояла как вкопанная, подрагивая от его ласк.

Спустя пятнадцать минут

Переборов страх, ты всë-таки нажимаешь на дверной звонок три раза, ожидая появления хозяина жилплощади.

— Вернуть? А что взамен? Может быть, свидание.

Персонажи: Гриммджоу Джагерджак
Фандом: Блич

Таких, как Гриммджоу, обычно называют сорвиголовами, неутомимыми и пылкими любовниками, искусителями и соблазнителями. Его взрывной импульсивный характер, приправленный ревностью и похотью — всегда выводил тебя из себя. Стоило тебе упомянуть знакомых мужского пола, как он тут же хватал тебя за шиворот куртки и поднимал в воздух, чтобы ваши глаза были на одном уровне, и ты могла разглядеть в них яростный воспламеняющийся огонёк. Катались ли вы когда-то на американских горках? Вот и с ним почти точно также: один день затишье, спокойствие; а в другой — буря, домашние дрязги и скандалы. Ваши отношения тлели быстро и беспощадно. Спасать их не было смысла, вот почему ты соскочила с этих абьюзивных качель, расставшись с ним.

Самолюбие мачо было не просто задето, а раздавлено и растоптано. Он до последнего надеялся, что ты вернёшься, даже подготовил примирительную речь, но входная дверь в вашей квартире не хлопнула ни сегодня, ни завтра, ни через несколько дней. Ты и в самом деле оставила его одного после всего, что вы вместе пережили. Шестой хотел отомстить, разбить твоё сердце, а лучше вырвать его из грудной клетки. Он охотился на тебя, и ты это знала; ощущала его присутствие. Что делают с добычей, которую не убивают? Правильно: играются с ней и изводят.

— Хватит преследовать меня! — Ты панически осматриваешься по сторонам, бросая продукты посредине дороги и убегая к себе домой.

Все свидания, на которые ты ходила, были провальными. Парни сливались после первой же встречи, блокируя тебя везде, где только можно. Ты чувствовала себя одинокой и брошенной, прям как и он тогда.

Квартира, в которой ты жила, пахла им. Его парфюм, его запах был везде, даже на твоей подушке, будто он самолично тёрся об неё щекой или шеей. Ты засыпала одна, но вовремя сна ощущала на спине тяжесть, сравнимую с человеческой рукой.

В эту ночь ты притворялась, что спишь, желая поймать незваного гостя с поличным. Снова те же самые касания, лёгкие и ненавязчивые, под одеждой. Тёплые мягкие пальцы глядят спину, блуждая вдоль позвоночника и между лопатками. Ты покрепче сжимаешь подушку, жмурясь и неестественно шевелясь, что сразу настораживает мужчину. Жаль, что ты не видишь его глумливой насмешки и лукавый взгляд.

— Про-сы-пай-ся, — Гриммджоу сладко, словно пропевая это слово по слогам, будит тебя, набрасываясь сверху, — ты отвратительная актриса. Я ненавижу тебя также сильно, как и люблю.

Раньше этот эгоцентричный, горделивый павлин не заикался о своих чувствах; он их выражал во время секса своими руками и ласками. Вы месяц прожили врозь. За эти тридцать дней гнев и обида друг на друга малость поутихли. Однако ты по-прежнему считала его ветреным и легкомысленным, а он всё также злился на тебя.

— Сука. Ты, блять, создана для меня! — Джагерджак агрессивно чертыхается, размашисто ударяя ладонью подушку, лежавшую возле твоей головы. Когда он бушует, то становится чересчур опасным для окружающих. — Неужели ты думала, что я вот так просто тебя отпущу, Т/И! Не надейся!

Не спрашивает, а утверждает, при этом оплетая твою шею сразу десятью пальцами. Душит. Сильно. Жестоко. Потому что хочет уничтожить, но в то же время подмять под себя. Противоречивые чувства и желания, которые не дают ему покоя с того самого дня, как ваши пути разошлись. Ты виновата, он так считает, а то что он беспочвенно ревновал, унижал тебя, обзывал своей игрушкой, при этом глумливо усмехаясь тебе в лицо — для него, похоже, мелочи.

— Я не прикончу тебя, — холёные мужские руки перестают терзать твою шею, в то время как твои изящные и маленькие ложатся поверх его, грея их, — никто так и не дал тебе, прошмандовка.

Вот опять, говор Джагерджака мерзкий и вульгарный, ранящий тебя и доводящий до слëз и красных влажных щёк. Он сквернословит, оскорбляет, пока ты, хлюпая носом, не издаёшь первый всхлип.

— Ладно уж, не воспринимай мои слова всерьёз, — бывший признаёт свою вину, виновато утыкаясь лбом в твою ложбинку. Он тихо, едва слышимо извиняется, дважды, ласково примыкая губами к ключице; боится поднять голову и столкнуться с ненавистью, бурлящей в твоих очах. Сам же доводит, а потом страдает. Он мучает и тебя, и себя, непонятно зачем.

— Оставь меня в покое, — ты пытаешься спихнуть с себя эту громадину, но не выходит: сил не хватает, да и он вцепился в тебя мёртвой хваткой, — именно поэтому я от тебя и ушла.

Гриммджоу молчит, ему нечего сказать в своё оправдание. Он эгоистичный, самовлюблённый самодур, который влюбился и не знал, как адекватно вести себя в отношениях. 

— Я бываю вспыльчивым. Совсем не умею контролировать и сдерживать свой словарный понос.

Шестой, кажется, совсем не собирается от тебя отлипать. Он всё ещё надеется вымолить прощение и сгладить неровные углы между вами.

— Болван, каких поискать ещё нужно.

Наконец замолкает, с трудом проглатывая скопившуюся во рту слюну из-за волнения.

— Достаточно.

В этот раз ты уже не выгоняешь его. Джагерджак, поняв, что ты немного успокоилась, посмотрел на тебя. Мягко. С любовью и обожанием. Он не заслуживает того же, ну и пусть.

— Я поцелую? — Спрашивает и послушно выжидает, тогда как ты колеблешься, не желая поддаваться минутному порыву и прошлым страстям. От дразнящих поцелуев тебе всегда сносило крышу. Его язык любви — совращение и искушение. — Будешь молчать, приму это за согласие.

Сетки расставлены, мотылёк в паутине, ты очутилась в ловушке. Здравый разум твердит не повторять прежних ошибок, но наваждение сильнее. Гриммджоу сплошной красный флаг, который следует обходить за километры, а не валяться с ним в одной постели, раздумывая о большем.

— Поздно.

Ты приготовилась, невольно разомкнула губы, чтобы ему было легче совершить задуманное, но он просто чмокнул тебя в покрасневший нос и озорно улыбнулся.

— Неужели это не то?! А на что ты рассчитывала? Поделись со мной.

— Дурак! — Ты достаёшь из-под головы свою подушку, кидая её в бывшего или теперь нынешнего. Твои разочарованные вздохи доносятся до его ушей, лаская слух. Он явно доволен.

— Поговорим о нас.
— Иди в пень!
— Ну-ну-ну, тише, истеричка, не бушуй.

Ты боишься поддаться на уловки этого колоритного брутального мужчины, хотя так хочется, что хоть волком вой.

— У меня никого не было после тебя.

Ты рада это услышать.

— Это я угрожал всем, кто приглашал тебя на свидание.

— Почему?

— Разве не очевидно?

Ты маешься, понимая всё без слов. Сдаёшься.

— Мы можем попробовать начать всё сначала?

Гриммджоу не изменится, если ты не поможешь ему в этом. 

— Как же я чертовски сильно люблю тебя, Т/И.

Персонажи: Ойкава Тоору
Фандом: Волейбол

Ойкава всегда пользовался большим спросом у девушек. Он каждой мило улыбался, раздавал им автографы, с некоторыми даже выпивал чашку чая на досуге. Официально он был холост, хотя вы с ним и встречались в старшей школе. Волейболист не хотел терять своих ярых поклонниц и афишировать ваши отношения. Терпеть его лёгкий флирт и заигрывания с другими, ты не стала. Вы разошлись, хотя и поступили в один и тот же университет. И только потеряв тебя, Тоору наконец осознал, что прогадал. Ему было плевать на всех девушек. Все они не смогли заменить тебя: твоих робких касаний и бархатных рук, твоей искренней доброй улыбки и хорошего отношения к нему.

Вы часто пересекались на общих парах, с тоской посматривали друг на друга и думали о наболевшем. Ты с трудом отпустила прошлое, решив двигаться дальше: общение с Тобио пошло на пользу. Ойкава до последнего не верил, что его кохай позарился на ту, что он по собственной глупости профукал. Гнетущая ревность вынудила его опуститься до слежки. Стоило Тоору лишь заметить тебя со своим соперником, как он тотчас бросал все свои дела, отправляясь за вами. Он понимал, что бездействуя, ничего толкового не добьётся.

Сообщение от бывшего

"Нужно поговорить. Приходи в парк Асано через час. Я знаю, что сегодня ты свободна. Буду ждать на мосту!"

И ты действительно пришла, застав сосредоточенного парня, кормящего уток. Ойкава вручил тебе в руки сдобную булку и хлеб, продолжив кидать крошки и мякиш в воду. Он молчал, обдумывая, с чего начать важный разговор. Ты согласилась встретиться, и это уже здоровски радовало его.

— Я балбес, Т/И, и чёртов ловелас, признаю. Раньше я думал, что внимание других девушек — это то, чего я по-настоящему желаю, но я ошибся. Все остальные оказались мне не нужны. Я хочу делать счастливой только тебя.

Ты стояла как вкопанная возле него, переминаясь с ноги на ногу. Пусть ты и не видела сейчас его смятëнного лица, зато слышала дрожащий взволнованный голос, который при ваших прошлых встречах всегда звучал мягко и расслабленно. Ты сразу замечала малейшие изменения в нём. Ойкава подошёл ближе, сконфуженно прижал ладонь к своим губам, так чтобы она частично перекрыла румяные щëки, и затем с теплотой и нежностью в глазах взглянул из-под опущенных век на тебя. Однако, как только ваши взгляды отыскали точку пересечения, ты дрогнула, отвернувшись. Засмущалась: отвыкла от того, каким обольстительным и великолепным он мог быть. 

— Я всё ещё люблю тебя, Т/И, даже сильнее, чем прежде, — волейболист всего-навсего аккуратно коснулся твоих костяшек указательным пальцем, но ощущение было такое, будто он дотронулся до струн души. Во время холодов кожа на твоих руках трескалась и становилась шершавой. Он помнил про это, — совсем скоро температура упадёт до нуля, поэтому вот, это тебе.

Ты неуверенно приняла подарок, распаковав его. В коробочке лежали тёплые красивые перчатки кофейного цвета с подкладкой из натурального меха, а также защитный колд-крем.

— Я хочу заботиться о тебе и согревать твои руки, когда это потребуется, — Тоору убрал с твоих волос небольшой пожелтевший листок, а ты сделала нерешительный шаг к нему навстречу. Носки ваших осенних ботинков соприкоснулись.

— Я всё это время думала о тебе. Засыпала с мыслью о том, что ты делаешь, с кем проводишь вечера, — ты вспоминала об этом с лёгкой улыбкой на лице и одновременно с грустью в глазах, — надеялась получить от тебя сообщение, прочитать его и почувствовать бабочек в животе.

Сегодня ты вновь познала вкус радости и счастья, как и он сам. А стоило всего лишь написать пару строк, таких нужным вам обоим.

— Я тоже скучал по тебе, но всё не так просто, верно?

— Угу. С Тобио мне также хорошо, как и с тобой.

Ойкава напрягся, сцепив зубы до ненавистного скрежета. Пока он мешкал, его кохай был рядом: поддерживал и подбадривал тебя в трудную минуту. В общем, выполнял ту роль, что он должен был сам.

— Он тебе нравится?

— Есть такое, но чтобы прям влюблена, то, скорее всего, нет.

Бывший выдохнул, не облегчённо, а огорчённо. В любом случае он не собирался сдаваться. А раз ты открывалась ему, рассказывал о том, что по-настоящему испытывала в эти месяцы разлуки, значит не до конца отпустила, значит где-то там в душе хотела снова стать его.

— Я не настаиваю на том, чтобы ты выбрала меня, потому что ещё ничего толком для этого не сделал. Но, сходишь ли ты со мной хотя бы на свидание? В театр.

Ойкава достал из бумажника два заранее заготовленных билета в первый ряд и затем протянул их тебе. Спектакль, судя по всему, начнётся через полчаса. Бывший всё спланировал заранее.

— Если откажешься, то просто выкинь эти билеты в реку.

— Я пойду, потому что... — Неловкая пауза затянулась, и ты вспыхнула от смущения, занервничав. Ойкава же просто обнял тебя, прижав к себе. Он успокаивающе гладил тебя по спине, проговаривая "ш-ш-ш".

— Позже. Ты не готова, пока сказать мне это, но я буду терпеливо ждать.