Яндере истории

Тук-тук, это снова я, ваш автор-сан, небось уже заждались меня, да? Прошу прощения, что подвела вас и сообщила неправильную дату выхода новой главы. Я просто не ожидала, даже сама, что напишу столько историй, и они окажутся довольно объёмными и длинными. Впредь постараюсь не заставлять вас ждать так долго. Также, пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждающими тегами перед прочтением этой главы, и если вас всё устраивает, приступайте к чтению. А вам желаю насладиться вкусными историями и хорошо отдохнуть в конце рабочей недели. До скорых встреч, мои драгоценные читатели.
|
|
|

Табито Карасу | Синяя тюрьма |

Предупреждение: секс перед зеркалом, незащищённый половой акт

Наконец-то ты поняла, почему Табито так легко согласился купить для вашей спальни дорогое инкрустированное серебром псише и установить его на дамский столик. Пульсирующий жар, растекающийся внизу твоего живота, и тепло, исходящее от его горячего тела, невольно побуждают тебя снова сделать шаг назад и прижаться ягодицами к его паху. От пылкого, неукротимого желания обладать тобой, плещущегося в глубине его аквамариновых глаз, всё внутри тебя сжимается и трепещет в предвкушении скорейшего физического контакта.

Угол вашего прямоугольного зеркала закреплён на подставке таким образом, что ты можешь видеть в отражении всё, что происходит позади тебя, в том числе и его взгляд, скользящий маслянисто по изгибам твоей фигуры, всё так же медленно, с вынужденными паузами, чтобы получше тебя разглядеть, но в то же время оценивающе и с восхищением. Карасу ловко стягивает с твоих пышных бёдер шёлковое бельё, спуская его до самых щиколоток. Последовавший за этим властный приказ, заставил тебя подчиниться: "Дай мне доступ к себе, немедленно!"

Ты аккуратно поднимаешь в воздух сначала левую ногу, вытаскивая её из соответсвующего отверстия, а затем повторяешь те же движения с правой, чувствуя, как твои щёки полыхают от нарастающего смущения. Его искренне забавляет то, как ты спокойно и безропотно выполнила его сиюминутную прихоть, прямо как его послушная куколка. Футболист откидывает в сторону твои трусики и одновременно похлопывает тебя по бёдрам ладонью, негласно веля тебе раздвинуть их ещё шире.

Добившись желаемого результата, его пальцы, такие же длинные, как у пианистов, примыкают к твоим складочкам, тут же начиная тебя дразнить и щекочущими движениями поглаживать твой клитор.

— Знаешь, а мои пальцы буквально тонут в твоей смазке, — оказывается, быть насаженной на них, до дрожи приятно. Удовольствие, блаженство и невероятные ощущения смешиваются, как в калейдоскопе, побуждая тебя прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать серию, рвущихся наружу экстатических стонов, и встать на цыпочки в надежде, что его фаланги выскользнут из твоего влагалища хотя бы на долю секунды, но этого не происходит. — Я бы не прочь услышать, как тебе хорошо. Порадуй меня своими криками, как ты умеешь, Т/И, ну же, я жду!

Три его пальца ритмично заполняют твоё лоно аж до самых костяшек, вскользь потирая твои эластичные стеночки и периодически сгибаясь и разгибаясь внутри тебя. Всё твоё тело трясётся от удовольствия, постепенно погружаясь в пучину эйфории, где нет места тревогам и отягощающим мыслям. За шаг до долгожданного оргазма Табито резко прекращает фрикции, а его хищный, плотоядный взгляд перемещается на отражение, встречаясь с твоим оробелым. Он освобождает твоё пульсирующее влагалище от своих пальцев, заменяя их членом. Эрегированным. Жилистым. Налитым кровью и с блестящей от предэякулята головкой.

— Смотри только перед собой, на меня, на нас. Пристально и внимательно.

Ты заворожено наблюдаешь, как Карасу оставляет молочно-белые полосы на твоей груди, размазывая по ней твоё "наслаждение". Он также не упускает возможности ощутимо ущипнуть тебя за чувствительный сосок и поиграться с ним подушечками пальцев. Он сжимает его так же быстро и динамично, как и совершает грубые толчки, меняя угол вхождения каждый раз, как из твоих губ срываются исступлëнные звуки.

Ваши тела плотно прижаты друг к другу, а его подбородок лежит на твоём плече, слегка надавливая на него. Футболист сбивчиво дышит возле твоего уха, время от времени высовывая язык, чтобы облизать его завиток. Сквозь поток его горячего дыхания прорываются низкие, хриплые рыки, сводящие тебя с ума. Крошечные капли пота скатываются по его шеи, падая на твои ключицы. Тонкий запах мускуса и пряный аромат с нотками чёрного перца и гвоздики наполняют воздух вокруг вас.

Как только твои влажные от слëз глаза расширяются до размера монеты, Табито понимает, что апогей наслаждения достигнут. Он потрясён тем, как волна блаженства захлëстывает тебя в свой сладкий плен. Парень перестаёт сдерживаться, крепко обхватывает твои бока руками и с ехидной ухмылкой набирает скорость, входя в тебя как можно глубже и резче.

— Эй, эй, постой. Неужели ты собираешься кончить в меня?

— Может быть. Или ты против?

Для него риск, потеря контроля и мощный выброс адреналина равны высшей степени удовлетворения.

— Сладкая, если ты не ответишь мне в течение следующих нескольких секунд, я сделаю то, что угодно мне.

Ты знаешь, что он всегда держит своё слово, и этот раз не станет исключением.

Шигараки Томура | Моя геройская академия |

Предупреждение: утренний минет, нецензурная лексика

Шигараки всегда будил утренний свет, пробивающийся сквозь решётчатые жалюзи, за исключением сегодняшнего дня, потому что он проснулся не привычным образом, а от твоих мягких поглаживаний в районе паха. В его глазах ты выглядишь гипнотически притягательной, особенно когда одной рукой заправляешь выбившиеся пряди волос за ухо, а другой крепко сжимаешь его член в полувозбуждëнном состоянии, который постепенно твердеет и становится гиперчувствительным.

— Доброе утро, Томура, как спалось? — Как только твой вëрткий язык зигзагообразными движениями скользит между вен по его длине, злодей давится воздухом, на мгновение прислушиваясь к непристойным звукам, которые издаёт твой рот в попытке доставить ему удовольствие. Ты смазанно целуешь набухшую головку, ничуть не смущаясь жгучего взгляда, активно мелькающего по твоему румяному лицу.

— Чëрт, как же приятно, — ты по-лисьи ухмыляешься и одновременно проводишь кончиками пальцев по контуру его каменного члена. Ему срочно нужна разрядка и дополнительная стимуляция, и ты ему это дашь, — это утро определённо лучшее в моей жизни.

Шигараки матерится, моргает гораздо чаще обычного и кусает кожу на костяшках пальцев до крови, заглушая рваные стоны. Его обрывистые вздохи и сдавленное мычание разносятся по всей вашей спальне; где-то на заднем плане тихо тикают настенные часы, возвещая о новом часе. Налитая, блестящая от предэякулята головка покачивается перед твоим лицом, и ты, соблазнительно облизав губы, плотно и жадно обхватываешь её ими, начиная периодически двигать головой то вверх, то вниз.

Судя по тому, как его рука резко схватила тебя за волосы, грубо вцепившись в них у корней, ему не понравился заданный тобой темп. Из уголков твоего рта вытекает слюна вперемешку с предсеменной жидкостью, скатываясь тонкими линиями по изгибу твоей шеи и капая на постель, прямо между его дрожавших от приближающегося оргазма бёдер. Ты взмываешь на него свой неясный взгляд, пока Томура, поддавшись соблазну, насаживает твоё горло на член и заставляет стенки твоего горла плотно сжиматься вокруг его размеров.

Ты поглядываешь на него расфокусированным взглядом, пытаясь приспособиться к дыханию только через нос, но это оказывается чрезвычайно сложно. Шигараки запрокидывает голову, упираясь затылком в изготовье кровати. Он на пределе, и ты это знаешь, потому что чувствуешь, как все его шесть дюймов нещадно пульсируют во рту. Его сердце колотится в груди как сумасшедшее, стуча так интенсивно и быстро, что каждый вздох становится тяжёлым испытанием.

— Фак! Не останавливайся, прошу!

Боль от укусов больше не отрезвляет его разум. Ты подчиняешься его воле, впиваясь ногтями в его худощавые ноги. Твоя дикая покорность, тепло твоего рта и юркость твоего языка подстëгивают его к неизбежному оргазму. Всё его трепещущее тело слишком бурно реагирует на переполняющее его удовольствие, содрогаясь, словно от слабых ударов тока. Его хватка на твоих волосах вмиг ослабевает. Злодей притягивает тебя к себе, чтобы поцеловать, хотя твои уста испачканы спермой.

Несмотря на то, что его губы шершавые и потрескавшиеся, они примыкают поверх твоих невероятно мягко и нежно. В вашем утреннем поцелуе нет ни капли доминантности и властности, нет того вихря страсти и неистового влечения друг к другу, но зато он наполняет вас положительной энергией и дарит расслабление.

— Признавайся, тебе понравилась моя шалость сегодня или нет? Хочешь, чтобы я будила тебя так чаще?

От твоих откровенных, упоительных в своей пошлости слов он жутко смущается, а его щёки и уши полыхают от неловкости.

— Впервые вижу, как ты краснеешь. Оказывается, ты такой милашка.

— Заткнись! — Шигараки недовольно фыркает, бросая застенчивый взгляд на угол стены, где недавно отклеилась полоска обоев. Он изо всех сил старается отвлечься от разговора, но вкус спермы на языке и твои ладони, ласково поглаживающие его пах, не дают ему переключиться на что-либо другое. — Я не против просыпаться от твоего минета, так что дерзай, но знай, что и я тоже не останусь у тебя в долгу, Т/И.

Теперь кровь приливает к твоему лицу, ощущаясь пульсацией в области висков.

Сабо | Ван Пис |

Предупреждение: секс в душе

Твоя обнажённая спина, усеянная россыпью крошечных родинок, выглядит очень эротично в свете свечей. Руки Сабо по-свойски располагаются на твоей талии, притягивая к себе твоё мокрое тело, покрытое множеством капель. Его не волнует, что его дорогой костюм, сшитый на заказ известным портным, промокнет или даже испортится. Его разум полностью сосредоточен на тебе и твоей прекрасной наготе.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, и мы вместе искупаемся? — Революционер выдыхает возбуждённо, шумно и горячо тебе в шею, заставляя тебя вздрогнуть и тотчас почувствовать, как от его низкого и более глубокого тона голоса внутри тебя разжигается страстный пожар. Не в силах дождаться твоего ответа, он снимает шляпу-цилиндр и пальто, вешая их на свободный крючок рядом с мятным полотенцем.

— Хорошо, я не против, — как только ты поворачиваешься к нему лицом, прикрывая грудь руками, Сабо начинает спешно расстëгивать пуговицы своей рубашки, чтобы поскорее забраться к тебе в душевую кабину. Через пару минут его тело настолько плотно прижимается к твоему, что ты чувствуешь напряжение его мышц. И с каждой секундой влечение между вами растёт с геометрической прогрессией. — Кажется, мы ещё не занимались этим в ванной. Это необходимо срочно исправить.

Твоё сердце забилось быстрее от предвкушения. Его мягкие ладони касаются твоего живота, исследуя его с таким неистовым любопытством и нежностью, что твоё тело невольно содрогается от наслаждения и неудержимого желания сблизиться с ним. Ты хочешь, чтобы он удовлетворил тебя, и как можно скорее. Жаркий всплеск возбуждения, его трепетные прикосновения и горячий язык, облизывающий мочку твоего уха и рисующий витиеватые узоры на твоей шее, стремительно приближают тебя к нирване.

— Т/И, у тебя подкашиваются ноги. Неужели ты больше не в силах стоять на своих двоих? А мы ведь только начали и не скоро ещё закончим. — В его елейном голосе мелькают тонкие игривые нотки, от которых твои щёки в ту же секунду становятся багровыми.

Мгновение спустя его губы накрывают твои, заглушая твой сладостный вскрик и сминая их уверенно и властно, гораздо сильнее обычного. Сегодня Сабо на удивление настойчив и сексуально жаден к тебе. Следом он аккуратно придерживает тебя за ягодицы и поднимает на уровень своего пояса, вжимая тебя спиной в кафельную стену. Прохлада, исходящая от квадратных плиток, прекрасно контрастирует с твоей разгорячëнной кожей, помогая тебе не кануть с головой в пучину упоительного наслаждения.

Революционер снова и снова вовлекает тебя в пылкие, долгие поцелуи. Он целует тебя мягко, плавно, с любовью, захватывая сначала твою нижнюю губу, затем верхнюю, потому что никак не может насытиться ими, — этим он хоть немного утоляет свой непрекращающийся голод. Сабо удерживает тебя на весу и сжимает в ладонях твои сочные округлости. Он ни на секунду не отрывает от тебя своего заинтригованного взгляда, с пошлым интересом глядя тебе в глаза.

— Я вхожу. Ты готова?

— Да-а-а.

Ваш разум затуманен похотью.

Первый толчок.

Второй.

Третий.

Ты сбилась, расслабившись и позволив себе плыть по течению.

По мере того, как Сабо заполнял тебя до краёв, его ухмылка становилась шире. Его буквально распирало от самодовольства и желания довести тебя до финальной точки — экстаза.

Блондин тянется правой рукой к панели с клавишами, увесисто надавливает на зелёную, включая душ. Прохладная вода струйями стекает по вашим горячим телам, остужая чертоги вашего разума.

— Как же я рад, что ты выбрала именно меня, Т/И.

Пак Юн Су | Петля |

Предупреждение: фингеринг, укусы, прелюдия в опасном месте, управление оргазмом, кинк на игривые поддразнивания

— Ты хочешь заняться этим здесь, на высоте пятисот метров? — Прямо сейчас вы находитесь на одной из самых высоких башен в Корее, любуясь яркими звёздами в прекрасном ночном небе. — Или в номере отеля?

Прохладные потоки осеннего ветра, дувшие с побережья моря, приятно остужают горячую кожу и распутывают клубок мыслей в твоей голове.

— В номере, — робкий ответ срывается с твоих губ быстрее, чем ты успеваешь осознать сказанное. Вампир лукаво усмехается, явно не скрывая своих хитрых намерений по отношению к тебе.

— Неправильный ответ. Здесь. Сейчас. Пока твой голос не охрипнет и ты не сможешь сказать ничего, кроме моего имени.

Хоть его лицо и было искажено плутовской, вульгарной усмешкой, он был полон решительности и имел твёрдые намерения воплотить свои шальные планы в реальность. Пак Юн Су не ждёт, пока ты начнёшь сопротивляться и показывать свою неподатливую, строптивую натуру, а действует быстрее поезда, несущегося на максимальной скорости. Ещё секунду назад твои ноги стойко стояли на плоской кровле, а теперь они болтаются в воздухе почти в метре над ней. Он только что посадил тебя на металические перила, расположенные на краю крыши, на сотом этаже. Позади тебя нет опоры, нет никакой защитной конструкции, поэтому если он отпустит тебя, ты рухнешь вниз.

Рядом с ним ты чувствуешь леденящий душу страх, адреналин, панику и сексуальное возбуждение. Он знает, как сильно тебя заводят игры в хищника и жертву, и поэтому часто претворяет в жизнь твои закулисные вожделения.

— Держись за меня крепче, — эти с насмешкой сказанные слова заставляют тебя цепко вцепиться пальцами в его плечи, как в спасительный круг, и приспособиться к экстремальной ситуации.

Пак Юн Су безжалостно разрывает твои капроновые колготки в области промежности, открывая себе доступ к ластовице твоего нижнего белья и всему, что спрятано под ней. Его холодные пальцы проникают под шёлковую ткань, моментально ныряя в жар твоего лона. Они гибкие, изящные, длинные — неторопливо и с трудом скользят между твоими ребристыми стенками, позволяя своему владельцу чувствовать, как они растягиваются под их давлением, а выделяемая смазка помогает им войти в тебя примерно наполовину.

Каждое его возвратно-поступательное движение размеренно, обдуманно, идентично предыдущему. Пак Юн Су методично наполняет твоё влагалище пальцами, то двумя, то тремя, проталкивая их глубже, в то время как большой очëрчивает мучительно медленные круги вокруг твоего набухшего клитора, дразня тебя вовсю. Из-за того, что толчки внезапно становятся резвее и интенсивнее, из твоего горла вырывается пронзительный крик, подстëгивающий его издать ехидный, довольный смешок.

Когда осенний ветер снова подул в вашем направлении, ты судорожно вцепилась в рукава его иссиня-чëрного пальто, чтобы не упасть. Как только ты взглянула вниз, разглядывая размытые силуэты людей и красочно мерцающие неоновые вывески, тебе сразу стало не по себе, но страх был омрачён диким восторгом и иступлением. Пока твои бёдра неистово трясутся от его быстрых фрикций, в налитых кровью глазах вампира вспыхивает нестерпимая жажда.

— Чëрт, когда ты сидишь передо мной такая сексуальная, смущëнная и млеющая от наслаждения, мне тоже хочется получить своё, прямо сейчас, а не в номере.

Партнёр прислоняется лбом к твоему, слегка приоткрывая рот для напряжённого выдоха, и в этот момент ты замечаешь его белоснежные верхние клыки, грозящие в любую секунду пронзить твою нежную кожу. Пак Юн Су жадно облизывает твою шею сбоку, прямо возле точки пульса, прокладывая влажным кончиком языка путь к подключичной ямке. Сначала его конусовидные зубы оставляют белёсые полосы над твоими ключицами, настолько крошечные, что их не видно даже вблизи, а затем, найдя нетронутый участок кожи, безжалостно погружаются в ложбинку между грудями, вызывая у тебя хныканье и всхлипы.

Однако кратковременная боль ничуть не притупляет твоего желания кончить.

Пока он пьёт твою кровь небольшими глотками, когда ты на грани экстаза, твоё возбуждение и головокружительные ощущения передаются ему. Насытившись, вампир благодушно зализывает кровоточащее место укуса, слушая, как прерывистыми обрывками вырывается из твоих губ дыхание.

Он нагло прерывает твой долгожданный оргазм, прекращая наполнять тебя своими пальцами. Пак Юн Су упивается своей властью и превосходством над тобой, демонстративно поглощая твою смазку со своих фаланг, костяшек и даже ладони. Его окровавленные уста расплываются в насмешливой улыбке, которая, естественно, приводит тебя в ярость, но, едва стоя на трясущихся ногах, ты ничего не можешь ему сделать.

Вампир всё просчитал.

— Мудак. Я тебя ненавижу!

— Кажется, это означает то же самое, что и "Я люблю тебя", или я не прав?

Ты недовольно фыркаешь, поправляя юбку. Но стоит тебе сделать шаг, как твои бёдра тут же слипаются от обильного количества твоих соков, попавших на них во время игры.

— Сегодня спишь на полу!

Ты в панике ищешь в дамской сумочке влажные салфетки, выворачиваешь пустые карманы наизнанку, но пачка, которую ты недавно купила в круглосуточном магазине, нигде не находится.

— Случаем, не это ищешь?

— Отдай!

— Так подойди и отбери их у меня, если смелости хватит.

Ему просто нравится дразнить тебя.

Энджин | Гачиакута |

— Кофе подождёт. Ты намного горячее, так что согреешь меня за пару секунд.

Ты льнëшь к своему габаритному мужчине, просовываешь холодные руки ему под домашнюю футболку, вынуждая его сначала поморщиться, а затем напряжённо выдохнуть. Он позволяет тебе проводить ладонями по своему крепкому, рельефному торсу, скользить пальцами по татуировкам и боевым шрамам, наслаждаясь нежностью и мягкостью твоих утренних прикосновений. Шёлковая ткань боксёров, которая раньше обеспечивала ему комфорт, теперь плотно облегает его дюймы, подчёркивая его каменное возбуждение.

— Может, поменяемся местами. Я хочу, чтобы ты была снизу, подо мной.

Прежде чем ты успела издать хоть один протестующий писк, ты была немедленно зажата между велюровой простынëй и его массивным, излучающим жаром телом. Одним ловким движением Энджин снимает футболку, открывая потрясающий вид на свои накаченные мышцы и жилистые руки, которыми он ласково обхватывает изгибы твоей талии, спускаясь вниз по направлению к кромке белья. Он поддевает пальцами ткань твоих пижамных шорт-трусиков, стягивает их с твоих дрожавших от возбуждения ног и тут же вжимается губами в твою промежность, жадно поглощая смазку, вытекающую из тебя. Его язык интенсивно и юрко скользит между твоими половыми губами, толкается вглубь твоего влагалища, выбивая из тебя сладостные вскрики и непристойные звуки.

— Знаешь, сегодня моим белковым завтраком будешь ты, а не омлет с индейкой. Ты же не против, Т/И? — Энджин растягивает свои перепачканные смазкой губы в ехидной и необычно широкой ухмылке, готовясь ублажать тебя до тех пор, пока ты сама не попросишь его остановиться. И как только его язык начинает массировать твой клитор, попеременно выписывая на нём непонятные узоры под разными углами, приближающееся чувство разрядки отражается на твоём румяном лице невыразимым удовольствием.

Ты подрагиваешь от каждого его движения, приоткрываешь рот в надежде наполнить лёгкие свежими глотками воздуха, но вместо этого в него проталкиваются мужские пальцы, покрытые твоим "наслаждением".

— Я хочу поделиться с тобой своей едой. Поэтому почисть мои пальцы своим языком, пока я удовлетворяю тебя другой рукой.

Посейдон | Повесть о конце света |

— Я позволяю тебе прикасаться ко мне, где пожелаешь.

Ты стыдливо опускаешь глаза в пол, стесняясь даже взглянуть на великолепное, совершенное тело греческого бога морей. Посейдон недовольно нахмурился: ему не нравится, когда ты колеблешься и ведёшь себя медлительно и столь нерасторопно. Он вытягивает перед собой указательный палец и жестом приглашает тебя подойти к нему: ему не нужно использовать слова, чтобы побудить тебя приблизиться и сесть к нему на колени.

Большие, широкие ладони бога обхватывают твою талию, сжимая её так сильно, что всё твоё тело непроизвольно напрягается, заставляя тебя чувствовать себя беспомощной и растеряной. Аура властности и опасности, исходящая от Посейдона, кричит о его могуществе и превосходстве. Ты боишься не только пошевелиться, но даже дышать слишком громко. Его пальцы расстëгивают пуговицы твоей льняной рубашки одну за другой, мучительно медленно, но аккуратно и охотно, чтобы не повредить красивую вещь.

Светло-бежевая материя больше не скрывает от его глаз твою полную, обнажившуюся грудь и подтянутый, мягкий живот, сохранивший свою эстетическую форму. Мужчина, ничуть не стесняясь, поглаживает пальцами твои бока, плавно переходя к твоей груди, чтобы сравнить её размер со своими ладонями. Он невесомо целует тебя за ухом, затем его губы прижимаются к линии твоей челюсти, пока его руки крепко сжимают твои полушария, сводя тебя с ума.

— Пожалуйста, остановитесь, — Посейдон показательно игнорирует твою просьбу, затыкая тебя тягучим поцелуем. Его язык настойчиво толкается в твой рот, щекочет нëбо и нарочно задевает твой собственный и даже сплетается с ним. Бог даёт тебе знать о своём диком, головокружительном желании.

Поскольку во время требовательного поцелуя твоя губа распухла и покрылась крошечными капельками крови, он слизывает их, взвинченно разглядывая твоё пылающее от смущения лицо. Ты предпринимаешь попытку встать с его колен, но его руки, крепко вцепившиеся в твои бёдра, удерживают тебя на месте, не давая возможности вырваться и убежать, как в прошлый раз. Ты вынуждена угождать ему, потому что он твой господин.

— Признаю, ты меня соблазнила. Но, несмотря на твои явные недостатки, моё тело откликается на гармоничные соотношения твоей фигуры, жаждая оплодотворить тебя. Ты же не откажешься принять моё семя, не так ли?

Кëраку Шунсуй | Блич |

Предупреждение: мужская мастурбация

Твои ленивые утренние потягивания перед напольным зеркалом, и то, как бретельки ночнушки соскальзывают с твоих плеч во время зарядки, обнажая шейные позвонки и лопатки, на которых за два дня расцвели полноценные засосы, разжигают в нём неудержимое пламя страсти.

Для него ты — словно искра, мгновенно воспламеняющая его горючее. А изящество твоих женственных изгибов заставляет температуру его тела резко подскочить от возбуждения. Ваша постель всё ещё пропитана твоим утончённым, нежным ароматом ванильной орхидеи. Шунсуй с наслаждением и жадностью вдыхает его, чувствуя, как сладостная истома растекается внизу живота, а жар окутывает каждый дюйм его кожи.

Ты, услышав шорох позади себя, внезапно поворачиваешься лицом к источнику шума, ясным, беззаботным взглядом глядя на засмущавшегося мужчину. Его могучий, внушительных размеров торс переливается золотистым светом под распахнутыми полами велюрового халата. Его пятерня сжимает стоящий колом член, налитый кровью, с набухшими венами и мокрой головкой, тогда как ты, переминаясь с ноги на ногу, широко распахиваешь глаза, бесстыдно наблюдая, как он пытается ублажить себя в твоём присутствии.

Чтобы испытать сексуальное наслаждение, ему крайне необходим утренний секс, а не ручное самоудовлетворение. К тому же, его ладонь не такая мягкая и нежная, как твоя; она местами шершавая и мозолистая от постоянных изнурительных тренировок с дзанпакто. Несмотря на то, что ты застукала его с поличным за неприличным действием, он не прекратил начатое, а наоборот, томно выдыхая твоё имя, продолжил скользить пальцами по всей длине, размазывая по ней капли предэякулята.

— Милая, ты случайно не желаешь помочь мне кончить? — Его мелодичный, чарующий голос с мягкой тембровой окраской, придаёт ему немалую толику притягательности. Шинигами обескураживает тебя своим интимным, соблазнительным предложением, возбуждаясь ещё больше от твоей робости, вызванной неловкой ситуацией, и от того, как ты сама с пошлым интересом засматриваешься на его член, не решаясь приблизиться. — Он стал таким твёрдым из-за тебя.

— И вправду твёрдый, — ты садишься на край кровати, тут же обхватывая его эрегированную плоть кольцом двумя пальцами. Твои ласковые поглаживания сопровождаются его рваными стонами и прерывистым дыханием. Ты без нажима проводишь кончиками ногтей по выступающим венам, которые расширились и стали более заметными в результате интенсивного притока крови.

— Скажи, а твоё бельё уже намокло? — Мужская рука лежит на твоём бедре, скользя по нему сквозь кружевной край перламутровой ночнушки.

— Хах, я сейчас без него. Ты что, забыл, кто снял его с меня этой ночью? — Шунсуй непроизвольно сглатывает и дрожащими от волнения пальцами поддевает подол атласной ткани, чтобы убедиться в правдивости твоих слов. И ты не солгала. Он действительно касается тех мест, где должно прилегать твоё нижнее бельё. — На этот раз я буду сверху.

Ты резко и довольно сильно толкаешь его ладонями в торс, опрокидывая его на льняную простыню. Следом ты намеренно ëрзаешь взад-вперëд по его паху пару раз, ожидая того самого момента, когда он жалобно взвоет в голос, прося тебя поскорее сжалиться над ним и заняться делом.

— Не знал, что ты в душе садистка. Ты правда хочешь услышать, как я слёзно умоляю тебя войти в тебя, да?

— Почему бы и нет. Не ты ли клялся исполнять капризы своей жены?

— Подловила. Ну что ж, любимая, позволишь ли ты мне хорошенько трахнуть тебя перед совещанием?

Выбор остаётся за тобой, хотя этот хитрый лис, наверняка, уже знает ответ на свой вопрос, и потому заносчиво лыбиться, дразня тебя своей улыбкой.

Ренгоку Кëджуро | Клинок рассекающий демонов |

Предупреждение: нежно-грубый партнёр, игры с воском

От мускулистого тела возбуждённого мужчины исходит мускусный, интимный аромат с нотками сандалового дерева и корицы. Его потрясающий запах врезается в твои ноздри, заставляя тебя чувствовать сексуальное наваждение. Зашторенные окна и мерцающие огоньки ароматических свечей создают в комнате полумрак. Поскольку ярко-жёлтые волосы Ренгоку собраны в массивный пучок на затылке, они не мешают ему рассматривать тебя вдоль и поперёк.

Даже после свадьбы Столп пламени боится осквернить тебя своими грязными желаниями и поглаживаниями, и поэтому его прикосновения так нежны и осторожны, как будто он касается тебя не своими крепкими, шершавыми ладонями, а мягким страусиным пером. Ты только и успеваешь, что извиваться под ним и приоткрывать рот, чтобы набрать в лёгкие побольше необходимого воздуха или издать сладкий звук, полный твоего наслаждения.

Кажется, не осталось ни одного дюйма твоего тела, который бы ни был отмечен его горячими губами. Невыносимый жар от его поцелуев растекается по твоей коже, словно испепеляя её. Мелкая дрожь попеременно с мурашками расходится по твоим пышным бёдрам под его ладонями. Он аккуратно обхватывает твои ляжки руками, не сжимая их слишком сильно, но ощутимо, и наслаждается их мягкостью и сочностью.

Кëджуро слишком хорошо знает, где находятся твои уязвимые места и эрогенные зоны, и поэтому он просто не может не доставить тебе несказанное удовольствие, от которого мятные простыни под тобой станут мокрыми и липкими. Смазка, поблëскивающая на твоих половых губах, напоминает тебе о собственном желании. Его пальцы, конечно, не такие на ощупь, как член, но их толщины и длины вполне достаточно, чтобы выбить из недр твоего горла до неприличия громкие, протяжные стоны.

— Тише, тише, сердце моё, постарайся, пожалуйста, никого не разбудить. Мы же всё-таки ночуем в чужом поместье, а не у себя дома. — Расслабленный, монотонный голос партнёра звучит прямо у твоего уха, без намёка на пикантную хрипотцу и придыхание. Даже сейчас, удовлетворяя тебя, он остаётся сдержанным и более-менее спокойным, несмотря на натяжение ткани пижамных штанов в паху, которая вплотную облегает его жилистый член, словно вторая кожа.

Твой муж сжимает между пальцами низкотемпературную парафиновую свечу. Он держит её над твоим животом, чуть выше пупка, всего в нескольких сантиметрах от кожи, позволяя тебе почувствовать жар, исходящий от пламени.

— Ты точно готова?

— Да, но мне немного страшно.

— Я остановлюсь, как только ты меня об этом попросишь. Будь уверена.

Первые огненно-красные капли сгорающего воска падают на углубление между твоими грудями в виде бесформенных клякс. Боль была незначительной, не острой, а дискомфорт быстро сменился приятным теплом. Тающая субстанция по консистенции напоминает мазь, только горячая. Ренгоку подносит покачивающийся огонёк свечи на безопасное расстояние от твоего соска, взбудораженно наблюдая, как ты комкаешь простыни по обе стороны от себя и удовлетворённо выдыхаешь.

Количество капель на твоём теле стремительно растёт. Вместо расплывчатых пятен на твоей коже появляются каплевидные узоры. Ренгоку пытается нарисовать своё имя на твоём животе — знак того, что ты его. Моментами супруг перестаёт с тобой нежничать: он грубо оттягивает твой налитый сосок, сильно мнёт и прокручивает его мочками пальцев, изредка намеренно задевая его ногтями.

Твоя голова почти бесшумно падает на мягкую подушку, перед твоими глазами дымка удовольствия, а его ласки становятся чрезмерно приторными и трепетными. Сейчас Кëджуро обращается с тобой как с сокровищем, а ещё секунду назад — как с дамой лёгкого поведения — а как мы знаем, с ними в постели обычно не церемонятся.

— Прости, похоть завладела мной и затуманила мой разум. Ты на меня не в обиде?

— Нет, ничуть. Мне даже понравилось. Я впервые увидела тебя таким раскрепощëнным и безудержным. Будь собой.

— Тогда ты не будешь возражать, если я буду доминировать над тобой сегодня ночью?

Единственная мысль, которая неустанно крутилась в его голове в тот момент, была: "Скажи "да", пожалуйста".

— Даааа.

Услышав твой ответ, его губы растянулись в широкой самодовольной усмешке. Он был слишком доволен приобретённой властью.

Занзас Скайрини | Учитель мафиози Реборн |

Предупреждение: подразумевается изнасилование, наручники, нецензурная лексика, прелюдии в машине, жгучая ревность, игры с алкоголем

Сколько шотов ирландского односолодового виски нужно выпить крупному, широкоплечему мужчине, чтобы опьянеть, но при этом продолжать помнить женщину, которая преследует его даже во сне. Занзас уже осушил половину бутылки, но твоё имя всё ещё упорно прокручивается у него в голове, как трек на заевшей пластинке, отодвигая все остальные мысли и хлопоты на задний план. По правде говоря, единственная насущная проблема в его жизни сейчас — это ты, или, скорее, тот факт, что ваше расставание произошло по твоей инициативе.

Скайрини наблюдает за вами через камеры в ресторане, хмурясь и гримасничая от недовольства каждый раз, когда никчёмный ублюдок, сидящий напротив тебя, пытается пересечь черту и коснуться твоей руки хотя бы кончиками пальцев.

"Гррр, мусор, ты труп!"

Занзас смутно помнит, как ворвался в просторное, уютное помещение; как он схватил тебя за запястье так резко и грубо, что ты услышала хруст; и как он вытащил тебя из здания, не обращая внимания на испуганных гостей и персонал. Он пришёл в себя только в машине и только после того, как отъехал в какую-то глушь и остановился на обочине пустынной дороги. Внезапно мотор заглох, фары погасли, и наступила тишина, обременяющая вас двоих.

Босс Варии приоткрывает створки окна со своей стороны, впуская вечерний октябрьский воздух в салон люксового автомобиля. Ты морщишься от холода, приобнимаешь себя за плечи, надеясь согреться. Низкая температура и дуновение ветра вызывают дрожь во всём твоём теле и мурашки по коже. В отличие от него, ты одета не по погоде. Скайрини так быстро и рьяно потащил тебя к машине, что твоя верхняя одежда осталась висеть на напольной вешалке в ресторане.

— Мне холодно. Пожалуйста, закрой окно.

Мужчина с интересом окидывает взглядом твоё кобальтово-синее трикотажное платье с открытыми плечами, изучающе разглядывает твою обнажённую шею, яремную ямку между острыми ключицами и ложбинку груди. С тех пор, как вы расстались, все напоминания о нём исчезли с твоей кожи. Следы от его стальной хватки сошли, болезненные укусы зажили, а татуировку с его именем ты свела в ближайшем тату-салоне.

— Тебя согреть? — Мафиози задаёт вопрос исключительно ради галочки, и даже если ты ответишь "нет", он не отступит от своих планов.

— Спасибо, не нужно, — ты вежливо отклоняешь его предложение надтреснутым голосом, отстраняясь от него как можно дальше. Хотя расстояние между вами меньше полуметра, это вряд ли безопасно. Затем ты осторожно дёргаешь дверную ручку, догадываясь, что дверь заблокирована. — Зачем ты устроил весь этот цирк и привёз меня сюда?

— Я хотел увидеть тебя, но теперь понимаю, что хочу большего, — нетрудно догадаться, что, поскольку его зрачки расширились, почти закрыв радужку, возбуждение уже затуманило его разум.

Занзас кладёт свою громоздкую руку тебе на затылок, под волосы, притягивая тебя к себе, чтобы поцеловать, а другая его рука опускается на твою талию, поглаживая её по-свойски, без малейшего намёка на нежность. Его пламенное, прерывистое дыхание ласкает твои сжатые губы, прежде чем они размыкаются под неумолимым натиском его языка. Тебе снова приходится принимать его до жути собственнические, жадные, глубокие поцелуи и чувствовать терпкий вкус виски во рту.

Как бы ты рьяно ни пыталась оттолкнуть от себя его массивное тело, тебе это никогда не удавалось, и сегодняшняя попытка не стала исключением. Удары в грудь слишком быстро действуют ему на нервы, поэтому он решает преподать тебе назидательный урок, прикусив твою нижнюю губу так сильно, что она начинает болезненно пульсировать и кровоточить.

— Ублюдок! — Отвлëкшись на мгновение, чтобы вытереть алые капли с подбородка, ты упускаешь из виду момент, когда мафиози лезет в бардачок за наручниками. Некогда прочный металл, из которого они были изготовлены, оставил на твоей коже множество царапин. — Не смей! Если ты это сделаешь, я тебя не прощу!

Твой отчаянный крик, громкий и полный страха, не смягчает ситуацию. Занзас ловко перехватывает твои руки в воздухе, надевая на них браслеты, соединённые шарниром. Он приковывает их к чему-то твёрдому над твоей головой, регулируя сиденье таким образом, чтобы твои лопатки были плотно прижаты к мягкой обивке.

— Если ты носишь такую красоту не для меня, то это просто тряпки, а тебе лучше без них! — Ты вздрагиваешь, боясь издать писк, который разозлит его ещё сильнее, чем прежде. Твоё вечернее платье держится на тонких бретельках, и он, понимая это, яростно рвёт их и рывком освобождает от ткани твою грудь. — Блять, и только не говори мне, что твои соски затвердели от холода.

Ты сдавленно шипишь и одновременно испытываешь такой стыд за реакцию своего организма на низкие температуры, что мочки ушей неистово полыхают. Его юркие пальцы с привычной грубостью сдавливают набухшую горошину, щипают её, массируют, заставляя тебя перестать играть в молчанку и наконец подать голос.

— Я тебя ненавижу! — Ты тяжело выдыхаешь и, скрепя зубами, спрашиваешь очевидное: "Ты в курсе, что то, что ты делаешь, называется изнасилованием?"

— М? — Босс Варии скептически изгибает бровь, поливая верхнюю часть твоего тела янтарной жидкостью. — Я собираюсь слизать с тебя этот виски. Давай заключим сделку: "Если ты начнёшь наслаждаться моими ласками до тех пор, пока на твоей коже не останется ни капли алкоголя, то ты признаешь, что моя эротическая игра тебя возбуждает. И что это не изнасилование, а наш примирительный секс".

Это в его стиле — предлагать выбор, которого изначально не существует.

— Отказываюсь! Иди на фиг!

— Чëрт, как же мне не хватало твоего острого язычка в последнее время.

Ты плюëшь ему в лицо, но твои безумные действия не злят его, как обычно, а, наоборот, раззадоривают ещё больше.

Игра началась.

Йоичи Нагумо | Дни Сакамото |

Предупреждение: незащищённый секс, игры с дыханием, игры с ножом, галстук, сенсорная депривация, доминирующий партнёр с садисткими наклонностями

Нагумо всегда считал себя эстетом женского тела. Однако твой главный козырь — не сексуальность, раскрепощённость и привлекательные формы, а игривость, мягкость и искренность. Твоя энергия излучает добродушие, магнетизм и теплоту, которых Йоичи порой так не хватает. Он может часами наблюдать, как ты нервно грызёшь колпачок ручки или вырываешь очередной испорченный лист из тетради, не желая мириться с протëкшими на него чернилами.

Когда ты открыто проявляешь перед ним свои искренние эмоции, он чувствует импульсы, которые разрядом проходятся по его телу, и крышесносное возбуждение. Раньше похоть в нём разжигали ажурные чулки, стройные женские ноги или нижнее бельё с доступом, а теперь — твой миловидный вид, наивный взгляд и то, как ты непринуждённо обхватываешь губами трубочку, втягивая остатки грейпфрутового сока.

Чем дольше Нагумо любуется тобой в домашней обстановке, тем сильнее его тесные пижамные штаны давят ему на пах, побуждая его напряжённо выдохнуть и окинуть взглядом твою фигуру от макушки до пяток. Твоя сексуальность кроется в мелочах, которые он всегда замечает. У него перехватывает дыхание, когда твоя клетчатая, слегка растянутая футболка спадает с плеча, и в свете настольной лампы он видит ещё не заживший след от своих зубов.

— Детка, ты заработалась. На сегодня хватит. Завтра допишешь реферат для этого профессорского заморыша, ладно? — Йоичи клацает на правую кнопку мыши, сохраняя файл в папке, и только потом закрывает твой ноутбук, трепетно поглаживая тебя по щеке пальцами. — Ты устала, а я знаю, как тебя расслабить перед следующим будним днём.

Крепки руки парня ложатся на твой затылок, точечно разминая напряжённые мышцы воротниковой зоны и нажимая большими пальцами на твою кожу, создавая круговые и волнообразные движения. Его массажные техники плавно переходят на твои затëкшие плечи, уставшие от длительного сиденья за ноутбуком в течение всего дня. Его релаксационные процедуры, как всегда, уместны и своевременны. Ты поудобнее откидываешься на спинку классического бержера, не замечая озорного блеска в его глазах, который появляется от желания овладеть тобой, когда он не нащупывает тонких бретелей твоего бюстгальтера.

Его кредо: "Ничто так не сближает пару, как интимная близость".

С каждым новым растирающим движением его руки опускались всё ниже и ниже к твоей груди. Тёплые мужские ладони обхватывают твои полушария и начинают нежно мять их, избегая сильного давления, чтобы ненароком не причинить вред. Он ритмично похлопывает мочками пальцев по твоим ареолам, заставляя футер тереться о твои соски, раздражая их и вызывая их затвердение. Его ласки становятся более настойчивыми и грубыми, потому что с каждой секундой ему всё труднее сдерживать своего внутреннего зверя.

— А как насчёт того, чтобы переместиться в более подходящее для секса место? — От его искусительного предложения твоё тело ощутило мощный прилив жара, виски начали нещадно пульсировать, а сердце разбушевалось от пикантного волнения.

Йоичи, не встретив никакого сопротивления, стянул с тебя футболку и, воспользовавшись твоим замешательством, резко подхватил тебя на руки и отнёс к двуспальной кровати. Нависая над тобой, он казался тебе огромным, широкоплечим и в то же время опасным и притягательным. Подняв с пола галстук с узором пейсли, он распрямил его, оценивая его длину и размышляя, на какой части твоего тела его сегодня следует повязать.

— Ты можешь стать более чувствительной, если я на время лишу тебя зрения. Ты же мне доверяешь, не так ли?

— Конечно, доверяю.

Тëмно-синяя ткань плотным кольцом опутывает твою голову, стимулируя другие органы чувств, такие как слух и осязание, работать интенсивнее. Теперь каждое его прикосновение — словно фейерверк. Его ласки яркие, они разжигают плотское влечение, а также сменяют томящее ощущение на пульсацию, приближая тебя к заветной кульминации.

— Не бойся, — холодная сталь обуха ножа скользит по задней части твоей голени, аккуратно трётся о подколенную ямку, будоража тебя, а затем плавно поднимается вверх к ляжке.

Нагумо осуществляет свои извращённые желания, поддерживая тебя в состоянии баланса между страхом и удовольствием. Он знает, что страх и лёгкое волнение вызывают выброс дофамина, и облегчение, которое ты испытываешь, когда опасность миновала, равносильно эйфории. Пижамные шорты вместе с нижним бельём как по маслу соскальзывают с твоих ног на пол с шуршащим звуком.

— Ты так обворожительна, когда беззащитна, — киллер грубо раздвигает твои бёдра в стороны, открывая себе вид на твою влажную промежность. Твои малые половые губы набухли, а большие призывно приоткрыты, словно приглашая его войти, — я собираюсь трахнуть тебя как следует, так что обхвати руками изголовье кровати и не мешай мне, окей?

Резкость и властность его голоса обязывают тебя беспрекословно подчиняться, что ты и делаешь. Как только твои упругие стенки подстраиваются под размеры партнёра, растягиваясь и окутывая его теплом, Нагумо решает больше не церемониться с тобой и мгновение набирает адски быстрый темп. Он так же взбудоражен, как и ты, и ты это в полной мере ощущаешь.

С садисткими намерениями он перекрывает тебе доступ кислорода. Хотя его пятерня цепко обхватывает твою хрупкую шею, словно верёвочная петля, ты концентрируешься только на его резких, грубых толчках, зная, что он точно не увлечëтся и не задушит тебя.

В спальне ещё никогда не было так душно. Тебя потряхивает от подступающей разрядки, а твоё перебивчатое дыхание вырывается из твоих приоткрытых губ рваными рывками. Твои мышцы сокращаются и слишком плотно сдавливают его член, замедляя фрикции. В тебе тесно, жарко и очень приятно.

— Если собираешься кончить, сначала попроси разрешение!

Нагумо внезапно покидает твоё влагалище, кладёт эрегированный член тебе на живот и мокрой головкой чертит линию по направлению к лобку, оставляя на твоей коже след из смазки и предэякулята.

— Я жду. Или ты забыла, как ты должна умолять меня, чтобы я дал тебе желаемую награду. Так я напомню.

Локи | Повесть о конце света |

Предупреждение: одержимость, садистские наклонности, кандалы, фетиш на укусы, принуждение, яндере, заточение, унижение, мужское доминирование

— Эти стальные кандалы тебе очень идут, но, наверное, они ужасно тяжёлые и неудобные. Я бы снял их, но твоё поведение в последнее время просто отвратительно, так что ты не заслуживаешь моего снисхождения.

Локи думает, что, поскольку он величественный и могущественный бог, ему всё дозволено, в том числе и играть с человеческой женщиной, как с восковой куклой. Ты — его личная марионетка; своей хрупкостью и миловидностью напоминаешь ему азалию, которая, как известно, требует кропотливого ухода. Всё его повышенное внимание сосредоточено на тебе, на твоих действиях и заботе о тебе. Он исправляет твои недостатки и восхищается твоими достоинствами, переделывая тебя по своему вкусу.

Он обожает твои волосы за их мягкость и естественный цвет. Ему доставляет удовольствие гладить твои длинные бархатистые локоны, и особенно он млеет от наслаждения, целуя их кончики. Каждый раз, когда Локи прижимается к ним своими горячими губами, он демонстрирует свою глубокую привязанность к тебе и те чувства, о которых он так старательно умалчивает, но подразумевает действиями.

— С тех пор, как ты поселилась в моём сердце, я постоянно представлял тебя в неглиже. И, наконец увидев тебя без этих шёлковых одеяний, я понял, что не напрасно так долго ждал возможности прикоснуться к тебе.

Яркие, насыщенные оттенки красной верёвки расползаются по твоему обнажённому телу, крепко обвивая его, словно виноградные лозы, и приковывая тебя к широченной кровати. Ты беззащитна, связана и полностью доступна ему. Твоя кожа подобна чистому полотну, которому отчаянно нужны пёстрые краски. И он непременно оставит на ней свои заметные, а может быть, и неизгладимые следы, чтобы заклеймить тебя как свою собственность.

— Моя леди, ты прелестна и восхитительна. Сколько бы я ни смотрел на тебя, не могу налюбоваться.

Его липкий, навязчивый, полный вожделения взгляд ощущается повсюду, то на твоей шее, то на кончиках сосков, а иногда даже продолжительно задерживается на твоих плодородных бёдрах. Ты не идеальна, но именно в этом заключается твоё женское очарование. Скандинавский бог так скурпулëзно и тщательно изучает твоё тело, словно хочет, чтобы каждый его миллиметр запечатлелся в его памяти.

Ты заперта в его замке, в его личных покоях, как игрушка, к которой он прикипел и искренне проникся чувствами. В отличие от земных мужчин, Локи любит по-особенному, по-безумному, с верхушки до пяток. Страстно, дико, беспощадно, не позволяя тебе сделать ни единого вздоха без его разрешения. Его любовь прочнее паракорда, и только от тебя зависит, сколько петель и насколько туго он завяжет их вокруг твоей шеи.

От того, как бог сжимает между мочками пальцев твой напряжённый, выпуклый сосок, не рассчитав силу, он получает в ответ резкий прогиб в твоей спине, насколько это вообще возможно в скованном состоянии. Слегка дрожащими от возбуждения движениями он оглаживает твою грудь, наслаждаясь её мягкостью, упругостью и эластичностью.

— Пожалуй, сегодня я не буду сдерживать себя.

Локи яро набрасывается на тебя сверху, словно оголодавший хищник, а ты даже не можешь пошевелить конечностями, чтобы защитить себя. Безнадёжность, ясно видная в твоих глазах, тешит его садисткую натуру. Он грубо окольцовывает короткими, прерывистыми штрихами своих зубов твои ареолы, вырывая из твоего горла громкие крики боли: "Пожалуйста, прекратите, мне неприятно!"

Бог подносит указательный палец к губам, приказывая тебе замолчать. Он не внемлет твоим отчаянным мольбам, потому что знает, что ты сможешь выдержать всё, что он собирается с тобой вытворить. Его вëрткий язык лижущими движениями стимулирует твой сосок, оборачивается вокруг него, покрывая слюной. Выбрав место для следующего укуса, мучитель, с явным намерением послушать ещё раз твои стенания, оставляет большой след чуть ниже твоей груди, с увлечением наблюдая за разрастающимся бордовым пятном.

Острые зубы пронзают кожу, и кое-где даже проступают тëмно-алые капли крови. Локи жесток и безумен по своей природе, но рядом с тобой он просто теряет рассудок и жаждет только одного: чтобы ты была покрыта его любовными метками. Тот факт, что твоя светлая кожа пестрит засосами разных форм и размеров, заставляет его глаза сверкать хищным блеском, который пугает тебя почти до потери дара речи. Локи получает величайшее наслаждение от того, что имеет абсолютный контроль над тобой, твоим изящным телом и удовольствием, решая, когда ты можешь достичь оргазма, а когда нет.

Тебя принуждают испытывать возбуждение, потому что, будучи взволнованной, ты чувствуешь себя более бесправной, сломленной, а значит, и более восприимчивой к участию в его чокнутых сексуальных играх.

Ты вдруг замолкаешь, и ему это совсем не нравится. Локи с совершенно несвойственной ему нежностью проводит рукой по твоему животу вниз, помещая ладонь между твоими не плотно сжатыми бёдрами и собирая влагу, скопившуюся вокруг твоего клитора. Бог нависает над твоим пунцовым лицом, показывая вязкую, липкую нить твоей смазки, провисающую между его большим и указательным пальцами. Он прикасается к твоим сокам кончиком языка, чтобы продегустировать их, и, судя по тому, как он жадно облизывает пальцы, ты пришлась ему по вкусу.

— Оказывается, моя куколка та ещё шлюшка. Я не ошибся, выбрав тебя. Впереди нас ждёт столько всего интересного, так что скучать тебе точно не придётся, обещаю.

Внезапно Локи обдаëт твои губы своим жаром, даже не думая о поцелуе.

— Я обязательно найду способ выбраться отсюда.

— Не смеши меня! Кто ты, а кто я? Твоё место подо мной, потому что я так хочу. Я — Бог, а ты — просто моё любимое развлечение. Не воображай слишком много.

Локи солгал, потому что ложь — это часть его вечной жизни, как и ты, но она бок о бок с ним всегда, а ты — лишь её крошечный фрагмент.

Дамы, кто из вас может назвать себя заядлым читателем? А ну-ка, кто смог осилить все одиннадцать историй? Признавайтесь.