Ты все еще моя

Pow Jennie:

Когда я переступаю порог дома, Ким уже поднимается по лестнице. Прикрываю дверь и, не теряя больше времени на раздумья, быстро шагаю за ним. Не хочу отстать и потеряться. Стараюсь не сильно глазеть по сторонам, но на фотографиях, которыми увешаны стены по пути наверх, взгляд задерживается непроизвольно.

Узнаю в маленьком улыбчивом мальчике Тэхена. А еще... В реальность неожиданно врываются мои странные сны – солнце ослепляет, шум моря заполняет слух... Содрогаюсь и тихо вскрикиваю, когда Ким вдруг хватает меня за руку. Рвано вздыхаю и усиленно моргаю, пока зрение не проясняется. Задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Что? – шепчу, смущаясь под его пристальным взглядом.

– Ты чуть не свалилась с гребаной лестницы.

– Правда? – выдыхаю отрывисто. Очевидно, абсолютно неуместно реагирую. Тэхен еще сильнее хмурится. – Я очень волнуюсь, – признаюсь, чтобы хоть как-то оправдать свое странное поведение.

Ким с силой сжимает челюсти и, отводя взгляд куда-то поверх моей головы, сухо выдает:

– Не стоит.

Затаскивая меня наверх лестничной площадки, не особо деликатничает. И сразу же снова уходит вперед. Я иду следом, глядя уже исключительно себе под ноги. По пути пытаюсь понять, что значит его последняя фраза.

Не стоит волноваться, потому что все это бессмысленно? Или, все-таки, не из-за чего?

– Комната гостевая. Все чистое, – объявляет Ким тем же сухим тоном, едва мы оказываемся в красивой персиковой спальне. – Можешь оставаться, сколько захочешь, – это позволение проталкивает с некоторым раздражением.

Я вздыхаю и нервным движением прикладываю к джинсам липкие от пота ладони. Хочу обнять его и дать капельку своей веры в то, что все обязательно будет хорошо. Сказать, что я с ним и готова быть рядом всегда, если только это когда-нибудь станет для него такой же необходимостью.

Однако все, что успеваю произнести – это:

– Спасибо.

Тэхен пронизывает очередным жгучим взглядом и покидает комнату.

«Ладно...», – думаю я.

Позже еще будет время для разговоров.

Задерживаюсь в спальне только затем, чтобы пройти в ванную комнату и умыться. Сразу после этого, немного попетляв по коридорам, спускаюсь по той же лестнице на первый этаж. Фотографии больше разглядывать не рискую. Опрометью сбегаю вниз.

Кухню нахожу без проблем. Она приводит меня в восторг не только своими размерами и функциональностью, но и тем самым особенным уютом, который присущ всей территории Кимов. Ни на одной кухне до этого я еще не видела столько цветов. Они свисают в горшочках с потолка, занимают подоконники, специальные высокие стойки у стен и длинное овальное отверстие в центре огромного обеденного стола.

Набравшись храбрости, подхожу к холодильнику и, изучив его содержимое, выкладываю нужные продукты. Как ни странно, пока я занимаюсь готовкой, несмотря на мои ожидания, в кухне никто не появляется. Впрочем, за ее пределами тоже не было слышно, чтобы кто-то находился. Я успеваю отправить в духовку две пиццы и накрутить большое блюдо налистников с мясом, когда по всему дому разливается мелодичная трель дверного звонка.

Из гостиной доносятся шаги, и мое сердце, резко подскакивая, включается в сверхурочную работу. Каким-то образом чувствую, что это именно Тэхен. Естественно, что все мое тело моментально приходит в высшую степень волнения.

Мгновение спустя мои догадки подтверждаются непосредственно голосом Кима.

– Заходи уже, Чим. На хрена вообще звонил?

– Не знаю... Как-то так... Не хотел, если что, беспокоить... – голос Пака звучит приглушенно не столько из-за отдаленности происходящего, сколько, кажется, что душат его эмоции. – Эм... Как Чеен? То есть, я хотел сказать... Как все девчонки? – интонации становятся живее по причине какой-то непонятной для меня нервозности.

Странно, что при упоминании сестер Кимов этот самоуверенный бахвалистый самец вдруг становится заикой. Невольно улыбаюсь и ловлю себя на мысли, что мне было бы интересно посмотреть на него в этот момент.

– Фигово, – тяжело выдыхает Тэхен. – Почти весь день в соплях. Только успокою вроде, полчаса не проходит, как по-новой заряжают.

– Ясно, – отзывается Чимин совсем тихо. – Тэ, бро, уверен, что с мамой Миной все будет гуд.

– Да... – голос Кима срывается и глохнет. Слышу, как он прочищает горло. Мое сердце тотчас откликается болью. – Да, тоже так думаю. Но спасибо, что пришел.

– Бля, конечно, пришел. Как я мог не прийти? – вздох лучше всего выражает его собственные переживания. – Ночевать у вас останусь, ладно? – сразу за этим вопросом какой-то сдавленный звук следует и небольшая пауза. Голос еще чуть ниже садится: – Пожалуйста. Хочу быть здесь.

– Оставайся, конечно. Твоя комната всегда свободна.

– Спасибо, брат.

Хлопки, которые доносятся после этого, помогают мне четко представить, как они, в свойственной всем парням немножко небрежной манере, обнимаются.

Духовой шкаф издает три протяжных писка, оповещая об окончании режима. От неожиданности вздрагиваю и слегка теряюсь, забывая о том, что должна делать. В смятении несколько раз роняю полотенце. И, конечно же, упускаю тот момент, когда Тэхен заходит на кухню.

– Что ты тут делаешь? – рвется как-то чересчур резко мне прямо в макушку.

И я от неожиданности в который раз за вечер вскрикиваю.

– Боже, Тэхен... – тарабаню, оборачиваясь и отскакивая от него. – Готовлю, естественно. Разве непонятно? Что мне еще тут делать? – чащу на нервах задушенно.

– Лады, – выдает он не менее жестко. – Тогда другой вопрос: на хрена?

Мои щеки заливает жаром. Кажется, я готова воспламениться, если он продолжит жечь меня взглядом. Только ему на это наплевать.

– Ты когда-то говорил, что твоя мама любит готовить, и я подумала, раз вы привыкли к домашней еде... То есть я хотела... – он так давит визуально, что я начинаю сбиваться. – Просто готовка – это то, что я тоже люблю. Мне будет приятно, если тебе и девочкам... м-м-м... твоим сестрам, да... Мне будет приятно, если моя стряпня поможет вам почувствовать себя лучше.

Готовлюсь услышать его обычное «не стоит», но вместо этого Ким просто кивает и отворачивается.

– Сейчас скажу кобрам, чтобы помогли тебе вынести все в гостиную. Намджун, Юнги и Чонгук подтянутся. Планируем что-то посмотреть... – вновь улавливаю то, как он задыхается. Мне так сильно больно за него становится, так хочется его обнять, забрать ту муку, что, несомненно, рвет его нутро. Останавливает страх, что он примет мой порыв исключительно как жалость. – Я не знаю, в общем... Как-то отвлечься, блять... Надо попытаться.

Киваю, хоть он и не видит. Смотрит куда-то в окно.

– А кто такие кобры? – переспрашиваю тихо.

Тэхен в этот момент оборачивается и хрипловато смеется. Не знаю, как это работает, но у меня настолько захватывает дух, что тело физически трясти начинает. Впору разрыдаться. Но я держусь и даже слегка улыбаюсь.

– Кобры – это сестры, – поясняет Ким, снова мрачнея. – Помнишь их, да? Юна, Йеджи и Чеен. Последняя самая лютая. Если обидит – она может – дай знать. Я насчет тебя предупредил, но по правде, сейчас тяжело требовать от них что-то сверх нормы.

– Я понимаю, – шепчу, опуская взгляд.

Мне приятно, что он в принципе думает о том, чтобы меня не обидели. Даже в сложившейся ситуации, когда всем явно, включая его самого, не до меня.

Тэхен уходит. Я немного расслабляюсь. Достаю приготовившиеся пиццы и отправляю в духовой шкаф еще две, когда в кухне появляются три заплаканные девушки. В простой домашней одежде и без макияжа они выглядят моложе, чем при полном параде во время нашей первой встречи. Особенно младшая, которая, по словам Кима, самая лютая кобра. Тянет лет на пятнадцать, хотя я знаю, что это невозможно. Она учится в одиннадцатом классе. Должно быть, ей минимум семнадцать. А может, и восемнадцать есть.

– Чем тебе помочь? – спрашивает Чеен слегка раздраженным тоном.

Но вся резкость смазывается, когда ей приходится шмыгнуть покрасневшим носом и каким-то детским движением заправить выбившиеся из растрепанной светлой косы пряди.

Смотрю на нее и понимаю: что бы она ни сделала, никогда не смогу на нее пожаловаться.

– Давайте переложим пиццу на доски и отнесем в гостиную, – обращаюсь сразу к троим. – Надеюсь, вы не против теста? – спрашиваю, когда уже включаемся вместе в работу. – Будет еще запеканка и рыбный пирог.

– Не против, – тихо отзывается Юна. – А Тэ и вовсе фанат. Мама часто печет. Он даже не кринжит таскать с собой тормозки.

Реагируя на это замечание, остальные девчонки с улыбками закатывают глаза. Я тоже не отстаю.

– Вы мне скажите, что любите сами, я завтра приготовлю, хорошо? – участливо прошу, забывая о своем обычном стеснении с чужими людьми.

Но ведь они для меня и не чужие. Как они могут быть чужими, если Ким – весь мой мир? Не могут, как бы не отнеслись ко мне в ответ.

– Я люблю картошку в любом виде, – делится Йеджи после паузы. – Юна – пасту. А Чеен – по мясу.

– Честно говоря, я уже такая голодная... – протягивает младшая сестра. Пожимает плечами и закидывает в рот кусочек налистника. – М-м-м... Вкусно!

– Супер, – выдыхаю радостно. – Я запомню ваши предпочтения!

– Как ты можешь выглядеть такой счастливой? – выпаливает та в мою сторону. Я напряженно замираю. Чеен же, толком не прожевав еду, не менее эмоционально продолжает: – Я ненавижу готовку! И вообще, все-все, что с ней связано. А ты такая довольная. Как? Почему?

– Ну, не знаю... – улыбаясь, стараюсь быть искренней, хоть и осознаю, что эти девочки меня вряд ли поймут. – Готовка успокаивает. Плюс, я люблю делать приятное другим. В нашем подъезде нет ни одного человека, которого бы я чем-либо не угостила.

– Вау! Ты идеальная невестка для нашей мамы, – выдает Юна неожиданно.

Я столбенею. Чеен давится и резко начинает кашлять. Йеджи вовсю хлопает ее по спине, когда в кухню входит Тэхен.

Не знаю, услышал ли он простосердечное замечание своей сестры, но мне в любом случае становится чересчур неловко, чтобы еще и с ним встречаться взглядом. Мои щеки пылают, а сердце безумно колотится, пока я продолжаю усиленно строить занятой вид.

– Похоже, все в сборе, – сообщает Ким.

– Окей, у нас тоже почти все готово, – выдыхаю я отрывисто. – Можешь взять один из подносов? – прошу, так и не рискнув поднять взгляд. – Вы, девочки, тоже несите. Я сейчас приду.

Продолжение следует.....