Глава 32.
Не то что бы Коля долго думал, но так или иначе сильно нагрузил себя. Ему смертельно захотелось написать Асе, но что писать — он не знал. Когда он ложился в постель, закрывал свои глаза, то представлял, как Ася его невесомо обнимает, и он чувствует неземное спокойствие
Ему нравилось это ощущение родства, образ Аси который ему отдавал.
«Наверное это очень глупо, но я безумно безумно тебя люблю. У меня не было ни единого дня, чтобы я не вспоминал о тебе»
Коля иногда записывал что-то в заметках, чтобы в последствии отправить это Асе. Но дни проходили. Строчки новые не рождались. Коля продолжал любить Асю.
В это самое время жизнь Аси горела всеми огнями мира. Она бегала, как мышка в лабиринте, над которой будто бы какой-то злой гений нарочно проводит эксперимент на выдержу. Но Ася просто мышка, и почему она обязана была бегать от угла в угол — она не понимала.
Но все равно бегала. Галопом по олимпиадам, галопом по предметам. Она даже стала забывать: какого это просто ходить в школу, отсидеть там шесть уроков, а потом домой. Сначала ранним ледяным утром нужно было ехать больше часа на олимпиаду, потом регистрироваться.
Однажды она встала в ступор от простого обращения: «Девушка, назовите ваше имя».
А она все забыла. Забыла все, кроме того, что синекдоха — это средство художественной выразительности, при котором переносится значения с одного явления на другое по количеству. И все: «А?». Вот спятившая дура.
Далее всех пришедших на этот этап сгоняли в душные кабинеты. Начиналось новое заполнение данных, а потом выдавали задание... И понеслась... Круговорот серьезных лиц, среди которых Ася вообще не понимала как она, деревенская девчонка из богом забытой школы, здесь имела право находиться.
Потом ее отвозили домой. Это еще повезет, если олимпиада идет один день, ведь некоторые предметы растягивали до двух. И тогда нужно было оставаться в местном обшарпанном общежитии. Ночевать с таким же горе-участником олимпиады, и чувствовать невероятное угнетение от обстановки, ведь единственное, о чем можно было только думать — это второй этап, это написание эссе, это о месте, которое ты займешь и то, как после этого известия будет стыдно...
Перед всеми.
Ася вылезала из машины с огромной температурой. В деревне, возле дома ничего не менялось, разве что мир все больше и больше превращался в огромное серое пятно. Дождавшись, пока автомобиль уедет, Ася просто брала и падала звездочкой на огромный сугроб. Она задыхалась.
Изредка между олимпиадами было два-три дня передышки, и Ася могла ходить в школу, если не пылала дома от напряжения и высокой температуры (хотя последнее уже не так сильно и пугало). Там, на занятиях, она обычно машинально обновляла страничку, где должны были быть выставлены результаты.
Следили за результатами все из преподавателей, кому только не было лень. Мать Аси обычно узнала результаты прямо на ее работе, когда радостный завуч прибегал к ней и поздравлял за умницу-дочь. Ася с трудом приползала к маме, слабо улыбалась и шла прочь. Завтра еще одна олимпиада.
А Коля все думает и думает, думает и думает. Ему так нравится находиться в собственной голове, ведь там — только он сам. Никто его не укоряет, никто не осуждает. В мыслях своих он иногда заходил настолько далеко, что не замечал происходящего.
Происходило же вот что: Ася задыхается и погибает от отсутствия поддержки, а он думает о том, как это было бы божественно с ней встречаться.
Но в один их выходных дней, немного подвыпивший и чертовски недовольный собой, Павленко располагался на бордюре, разглядывая кроссовки и думая, где же он умудрился их заляпать.
Представления в его голове заходили далеко. Он закрывал глаза и видел, как придет однажды в конце учебного года с букетом роз и преподнесет их Асе. Обязательно удивленная, она кинется его обнимать, скажет, что безумно его любит, и они будут вместе. А дальше — все прекрасно. Что именно дальше будет он, конечно, не хотел предполагать, но рассчитывал на крепкий брак, на детей (не меньше трех), большой дом.
«А если Ася этого не захочет?» — эту совесть Павленко затолкал бы куда подальше, будь это возможно.
«Как это не захочет? — Заспорил он сам с собой. — Я же — Коля, а она — Ася. Мы созданы друг для друга».
Удовлетворенной этой мыслью, он пошел домой.
***
На сессии в техникуме Коля сильно не нервничал: он уже давно прошел сильную тряску от «незачетов», поэтому получить еще один не было бы для него катастрофой.
Он вытянул билет, понял, что понятия не имеет о том наборе слов, что оказались на бумажке. А принимал у них преподаватель строгий, подбирающий всегда те слова, которые резали по всему живому, но попадали именно в нужную точку. Советская закалка, которая закатает любого.
Когда подошло его время, Коля нехотя вылез и одним своим видом показал полнейшее незнание.
— Хм. — Подытожил это короткое выступление преподаватель. — У вас, молодой человек, быть может, проблемы?
— С чего вы взяли?
— Вчера я принимал у другой группы, так там девушка одна была интересная. Говорит, что говорить не может, представляете себе? Это ж какие были у нее проблемы, что ей даже говорить было больно... — Выжидающий взгляд. — А все-таки кто-то мне бросил из присутствующих, что у нее мать померла. У вас мама здорова?
«И к чему клонит этот старый пень? Пусть уж ругает, не ставит зачет и отпускает!» — думал с возмущением Коля, но на вопросы все же отвечать стал.
— Да, здорова.
— И денег хватает?
Вместо ответа Коля просто указал на свою вполне приличную одежду.
— Так, видать, все хорошо у вас?
— Хорошо.
Преподавателя это будто бы не устроило. Он поерзал на месте, бросил еще несколько пытливых взглядов на студента-неуча, и все же достал нечто премного для него интересное и развернул перед глазами Коли.
И стало всем присутствующим здесь не по себе.
Коля столкнулся с этими некогда противными для него тусклыми глазами. Она (он не мог даже в мыслях произнести ее имя) глядела на него через эту переработанную для газет бумагу в эффекте сепии так грустно и жалко.
— Мы обсудили это вчера среди преподавателей. Интересная, скажу я вам, статейка.
Руки бы к черту скомкали и выкинули эту местную газетку, если бы не автор, что ее написал.
«Удивительно, как мы, люди, обесцениваем все то, что нас окружает. Удивительно, как относимся презрительно к окружающей действительности.
Девочка на фотографии — Танечка.
Не Таня, не Танюха, и уж, тем более, не Татьяна, а именно — Танечка.
Танечка, которую нельзя было не любить, но ее никто не любил. Танечка, что так отчаянно любила всех, каждого из нас, а мы плевали ей в спину и называли ее вечно писклявой мышью.
Танечка любила кушать пастилу, неплохо готовила гороховый суп, и так просто по-человечески хотела, чтобы ее любили. Хоть кто-то.
В какой-то момент своей недолгой жизни Танечке показалось, что ее любят. Именно показалось, потому что, на самом деле, это было только потребительское использование. МЫ - 21 век, но это не оправдывает нас в том, что мы используем людей, а потом, когда они нам наскучат — просто выкидываем как обертку от шоколадного батончика...»
Что-то в горле стало совсем плохо, голова будто бы кружилась. Коля поднял взгляд на учителя, который смотрел в окно и о чем-то думал. Он продолжил.
«... Но человек — это не обертка, человек — это нечто более глубокое. И сейчас только я понимаю, что мы с вами видели только обертку Танечки, а не то, что было внутри нее. А внутри этого Человека была Боль. Такая большая боль, которую нельзя понять, нельзя оценить. Эта боль выломала бы нам все кости, а Танечка жила с ней и даже улыбалась.
Ее любовь — вовсе и не любовь была, а только личное проклятие, которое, как я думаю, и выломало все внутри нее окончательно.
Следствие установило, что газовый балон взорвался не просто так. Пожар был не случайный, а намеренный.
Ее мать выжила не просто так. В эту роковую ночь Танечка послала мать к соседке, определив для себя и ее отчима, в хлам пьяного и спящего, окончательно смертный приговор.
Это Танечка взорвала собственный дом.
Иногда я думаю: а могло ли этого не быть? Мог ли хоть кто-то что-то сделать? Если бы хоть кто-то вытащил ее из этого Ада?
Можно, конечно, говорить, что каждый — сам творец своей судьбы, что только она сама могла вытащить себя оттуда. Но всякий раз, когда вы будете приводить этот аргумент, просто знайте, что когда человек с самого детства подвергается насилию, он не может сопротивляться.
Танечка забрала вместе с собой не только отчима и часть своего дома. Она забрала нечто более важное, несказанное ее устами. И я часто слышу этот ее немой крик во сне.
Мне стыдно, Танечка, что я не спасла тебя.
Я знаю, что ты простишь нас, но мы этого не стоим.»
Твоя Марья.
— Удивительно, но я помню эту девочку. — Голос преподавателя был где-то вдали, хоть сам он и сидел прямо напротив. — Принимал у нее зачет, и знаете — поставил. Потому что когда у человека большие проблемы, все верно написано в статье, ему надо хоть как-то помочь. Но не моей помощи этот человек ждал...
Коля вылетел из кабинета, рухнул прямиком в коридоре и попытался спрятаться где-то в глубине себя, но встретил удивленные взгляды от чужой группы. Нет, здесь оставаться нельзя, и он бежит подальше.
В груди пылала яростная совесть, что не позволяла сделать и лишнего спасительного вздоха. Вот он скачет по лестнице, и его куртка летит как парашют, который не раскроется в нужный момент. Перила витают рядом, он цепляется за них и бежит дальше, вниз.
— Эй, Павленко! Очумел что ли? — Кричат ему вслед.