Глава 31.
— Как это ты на олимпиаду не пойдешь? И на республику ведь директор потом отвезет, с комфортом поедешь. Сестра ходила — побеждала, все на тебя рассчитывают.
«А на кого же рассчитывать мне?» — Ася глупо посмотрела на маму и протерла свои глаза. Она устала. Ее голова постоянно трезвонит от боли как церковные колокола при нападении татаро-монгол в веке тринадцатом.
Мама строго рассмотрела дочь.
— Поедешь. Если надо будет — возьму и выкину из дома. Я и сестру твою так отправляла, и если придется — тебя.
«Ты думаешь это ей помогло?» — молчи, Асенька, молчи.
— С тобой учителя столько занимались. Не пойти — не показать их труды.
«А мои труды в расчет не берутся, да?» — сердце уже не выдерживало натиска.
И Ася пошла, потому что в школе песня все время повторялась одна и та же.
— Умничка. Такая молодец. До конца высидела все время. Поразительная подготовка и выдержка. — Говорят те учителя, что ходили и проверяли тех, кто пишет олимпиаду районного уровня.
— Мам, у меня там ноги замерзли. — Приходит после домой Ася и как-то неловко вставляет о мертвецком ледяном актовом зале, куда впихивали всех участников. Участники, кстати, сидели в зимних куртках, иначе — можно запросто получить воспаление легких и кучу других положительных итогов олимпиады.
В это время, ближе к Новому Году, организм Аси, откровенно говоря, сдавал все свои позиции. Девушка бледнела и таяла на глазах, но на вопросы о ее здоровье всегда отвечала, что прорвется. И рвалась ведь. Температура не спадала, мама уже устала давать ей лекарства, которые быстрым темпом исчезали из аптечки. И Ася привыкла. Она привыкла к тому, что у нее постоянно болит голова, привыкла к тому, что организм уже давно не высыпается, она привыкла. И начала жить с этим так, словно ничего ужасного не происходило.
Второе полугодие заканчивалось. Ася вела отсчет последних олимпиад. И началась легкая нервозность с некоторыми предметами. С ослабленным организмом бегать на уроках физкультуры в бешеном темпе было равнозначно упасть там же в обморок, но учителю было все равно.
И Ася немного удивлялась. То есть, как использовать ее успехи — так это обязательно, а как помочь самой Асе — пусть разбирается сама. И учитель физкультуры беспощадно гонял, гонял, унижал... И она терпела, потому что ей нужно была хорошая оценка, которая пошла в нужный (но кому?) красный аттестат. Ей приходилось спускать преподавателю все его оскорбляющие словечки в ее адрес, лишь бы поставил...
Были предметы, в которых Ася в какой-то степени уже отказалась разбираться. Если раньше Ася еще как-то и занималась неинтересными предметами, то теперь она обосновалась на последней парте и работала только на себя. Некоторые относились к этому с пониманием, ссылаясь на то, что класс гуманитарный, но большинство и слышать ничего не хотели, и гнали по собственному предмету так, словно никакого иного в школе не существует.
В последние дни учебы, когда школа несколько освободилась (многие уже не приходили на последние занятия, так как оценки были выставлены), Асе пришлось задержаться по поводу олимпиад. Теперь консультации по ним проводились с намерением на побегу в республике. Да, Ася забрала все ключевые места в своем районе. Когда она покинула наконец-то холодный класс, то обратить внимание на шум, доносящийся с актового зала было невозможно.
Неделю назад здесь проходили новогодние праздники у младшеклассников, теперь же наступило время старшеклассников, что здорово оттягивались на своих двоих. Парты, на которых писали олимпиады, отодвинули к стене, только бы не мешали нестись в танце. Ася поглядела на это возле двери, натянула куртку на плечи и пошла по лестнице вниз, домой.
Мимо нее буквально вылетела стая парней с криками и улюлюканьем. А потом за спиной послышались обрывистые шаги по ступенькам, словно человек нерешительно делал каждый шаг вниз.
— Как поживаешь, Ася?
Наушники выпали из руки: то ли от неожиданности, то ли еще от чего.
— Павленко? А вас как сюда впустили? — над ними возник учитель, который явно ходил и вынюхивал — не курит ли кто в школьном туалете (случай уже был, и допустить новый было никак нельзя).
— Да я уже ухожу.
— А... — Многозначительно вздернул подбородок проверяющий, глазея на парочку. Ася захотела провалиться прямо под школу, под эти бетонные блоки, чтобы не было шанса вылезти обратно.
Взглядом их не отпускали. Тогда Ася первая отвернулась и быстрее спустилась первой. Павленко пошел за ней.
— Так как ты поживаешь?
— Нормально, Павленко.
Он шел за ней, как какая-то тень, которую не вырежешь ни одним лезвием в мире.
— Разве ты была на новогодней вечеринке? Не встретил тебя там.
— Нет. Я оставалась по учебе.
Это согрело его сердце.
— Все та же Ася... — Прошептал он с неизвестной ему нежностью, чем поразил ее прямиком в спину. Ася резко развернулась, а он и не думал останавливаться. Они столкнулись.
Как это часто бывает, в такие секунды ты думаешь только о том, как же так неловко вышло. Тебе жутко стыдно от того, что вы врезаетесь лбами.
А потом, а потом — самое интересное. Ты неожиданно вспоминаешь запах его духов — чисто мужские, немного резковатые, но чертовски притягательные. Вспоминаешь, как кольнула тебя в нос его легкая щетина. Бесконечно переигрываешь ситуацию и понимаешь, что никогда ваши тела не были так близки.
Но это потом, а сейчас Ася глупо рухнула на кафель, который холодом обжог ее ноги через материю брюк. Странно осознавать, что когда-то было то же самое. Дежавю? Тогда Ася лежала на снегу, а Павленко просто неловко подал ей руку.
Сейчас было темно. Из кабинета химии веяло непонятными веществами. Недалеко от них постоянно кто-то да и бегал туда-сюда. Кажется, люди, не замедляясь ни на минуту, продолжали эту чудесную и такую насыщенную жизнь, в то время, как у этих двоих все остановилось.
Ася с невообразимой грустью взглянула на Павленко.
Ничего не меняется. Эта кассета уже устала мотаться от начала и до конца, и обратно. Одно и то же. Он просто подает ей руку, она просто что-то бурчит ему в ответ, вроде как в знак благодарности.
«Еще секунду, я прошу еще секунду...» — кричит девушка, молясь на эту секунду, которая может все повернуть, может сделать все намного лучше.
Без толку. Не секунды меняют все в жизни, меняют сами люди. И на этот раз оба отказались от друг друга снова.
— Я рад, что у тебя все хорошо.
— Опаздываю. — Только и ответила Ася и поспешила уйти, так как заметила приближающуюся к ним компанию Павленко.
Поразительно видеть ее. Поразительно даже стоять рядом с ней. Словно она нечто эфемерное, такое нереальное, спустившееся к нему на землю.
— Ты чего застрял? Мы же покурить хотели. — Рука Шавочкина опустилась на плечи друга. Тот увидел убегающий силуэт и понял, что появились они крайне не вовремя. — О...
— Заткнись.
Так и замерли, глядя на то, как хлопнула дверь от убегающей девчонки, которую когда-то один любил, а другой любит до сих пор.
***
С вами случалось такое, что вы будто бы эмоционально выгорали? как справлялись с этим?