Глава 1.
Асе было четырнадцать. И если для других девушек это время выпало полнейшим раем, то для Аси все вышло наоборот. Во многом, стараниями этих самых девушек. Она действительно отличалась полнотой, широтой лица, тусклым цветом волос и простыми карими глазами, которые редко выражали истинные чувства. У нее был кривой зуб, которого она вовсе не стеснялась, просто потому, что не знала, что этого зуба нужно стесняться, что того требует общество.
На фотографиях она постоянно улыбалась, потому что по-другому просто не умела. И в момент, когда все стали публиковать фотографии на страничках Контакта с губами-уточками, Ася не сделала ни одной такой. Пыталась, но почувствовала себя такой дурой, что попыток совершено больше не было.
На уроках физкультуры, когда все девушки перешли на лосины и желание привлечь внимание парней, Ася ходила в простых спортивных штанах, которые не облегали ее полное тело. Ася и не подозревала, что одноклассники во многом презирали ее за это.
Она не соответствовала никому. Хотела идти по-своему пути, без всякого позерства, за что ее и невзлюбили.
Рано или поздно это должно было случиться: тихое презрение перешло в открытую войну. В Асю будто бы стали закидывать одну гранату за другой, которая, взрываясь, наносила невыносимый душе урон.
Утро четверга начиналось обычно: Ася с одноклассниками сидела в кабинете географии, дожидаясь начала урока. Учительница сбежала в свою лаборантскую и раньше времени не высовывалась. Шумели. Ася пыталась вчитаться в учебник, но было бесполезно: ее постоянно отвлекали, донимали глупыми вопросами. На другом конце кабинета начинал возгораться конфликт. В последнее время это стало обычным явлением. У девушки Ираиды, как шутили над ней парни, начали "шалить гормоны", которые она с яростью выливала грязью на всех, кто ей не нравился.
Ася обратила на них свое внимание на секунду: Ираида стала гоняться за местным хулиганом-мальчишкой, который нарочно бесил ее все больше и больше. Мальчишка был проворнее, прокатился по парте и обвел Ираиду вокруг носа.
— Степанов!! — Взревела Ираида, пытаясь привлечь к своей персоне больше внимания. — Какая же ты сука!
От матерного слова стены вздрогнули. Асе стало не по себе: она не умела материться. Матерное слово резало слух. "Какая же глупость. — Подумала она. — Неужели нельзя сесть и успокоиться?"
Ираиду попытались унять другие девчонки, но та больше разбушевалась. Стоит сказать, что Ираида всячески говорила о том, что ее в классе угнетают, доводят до самоубийства, ненавидят. Было ли так на самом дел — сказать тяжело, но ясно одно — Ася этим не занималась никогда. Не в ее правилах было бросаться гранатами в человека, наоборот, Ася могла упасть на амбразуру, спасая, прикрывая других.
Когда их вопли спора стали увеличиваться, Ася раздраженно прикрыла уши. Рядом с ней сидела одноклассница, которая понимающе покачала головой.
Как вдруг... Через весь этот шум раздалось громогласное Ираиды.
— Ты вообще безотцовщина!!
Все замолкли. Больше не улюлюкали. Степанов замер на другом конце кабинета. Все стали ждать, а чего ждать — не знали. Ася взволнованно подняла голову, ожидая, что вот-вот друзья Степанова заступятся за него, но не случилось.
Сам же Степанов только и подошел к Ираиде, но ничего сказать ей не смог.
Удар был ниже пояса.
— Немедленно извинись перед ним! — С волнением в голосе потребовала Ася, вставая из-за парты. Тут-то взвинченная Ираида нашла новую жертву. — Это неправильно. Извиняйся. И успокойся. Тебе меньше стоит болтать.
То, что произошло после, Асю поразило до глубины души.
— Ты вообще грязный рот свой закрой, ПРО-СТИ-ТУТ-КА!!
Молчание стало невыносимым. Ася отчаянно оглянулась на своих одноклассников. "Ну же, вы же знаете, что это неправда! Что это такое оскорбительное, не относящееся ко мне слово! Скажите же хоть что-нибудь! Заступитесь! Неужели вы..."
И Ася рухнула на стул.
Никто не заступился. Никто ничего не сказал.
Вот и помогла, вот и попыталась заступиться, а получила большую пощечину.
Ася снова оглядывается за помощью, но все тупят головы, словно в молчаливом согласии. Этого Ася не забудет, не простит до конца жизни.
Это грязное слово было больным. Ася не то чтоб пеклась о своей репутации, скорее она просто хотела тихо и скромно жить. Она никогда первая к парням не обращалась, не гуляла с ними, не переписывалась. Всего этого она жутко стеснялась. И тут, такое слово...
Ей стало плохо. Еще чуть-чуть: и она заплачет. Ираида только этого и ждала. Она считала, что знание и употребление таких слов сделает ее популярнее, желаннее. Собственно, сделало.
Долго еще вспоминали, как Ася сидела, потупив голову и тяжело дыша. Как она с последней надеждой взглянула на соседку по парте, такую же отличницу и вроде бы добрую девушку, которая только покачала головой, и как настоящая трусиха, не вмешалась.
Ни с кем в этот день Ася не проговорила. Вернулась домой — тоже молчала. Ася не понимала, как это слово вязалось с ней, тогда девушка начала перебирать всю свою жизнь. Нет! Она не может такой быть! А если... Если, правда?..
Ночь была бессонной и долгой. Мучительной. Что-то начало внутри нее раскалываться.
На следующий день в школе Ася даже не могла смотреть на Ираиду, а та вела себя так, словно все сделала правильно. Отсутствие раскаяния еще больше терзало Асю.
Неужели они все правды? Неужели?..
— Чего тухлишь? — Спрашивает у Аси Матвей, который часто сидел с ней на русской литературе, чтобы та ему помогала. Но Матвея от других паразитов отличало чувство признательности и осознанности того, что Ася в целом человек неплохой.
— А? — Неужели он не знает? — Да ничего... — Матвей кивает. — А ты был... Был вчера утром?
— Не-а. Был в больнице. А что?
Рассказать она ему не смогла, хоть и считала его другом.
Сердце Аси разрывалось от мучений. Тогда она попыталась думать о том, что Матвей бы точно заступился за нее, будь он там. Она с таким отчаянием стала вбивать в себя эту мысль, что в конце концов поверила в нее, и стало немного легче. Видя смятение ученицы, ее оставляет после уроков классная, пытающаяся добиться объяснений. Но Ася смолчала, и все перевела на головную боль.
Стоит сказать, что дух у Аси был. Его никто и никогда у нее так отнять и не смог. Временами ей казалось, что вот, жизнь только малость подожмет, и стержень этот с треском обломается, но он не ломался. А только с каждым годом креп.
На все выпады она держалась стойко, часто с ними боролась, но дальше слов не уходила. Махаться кулаками хоть и умела, но как-то чуждалась этого. Припугнуть расправой могла, но все понимали, что все равно до этой бесповоротной точки Ася не дойдет, все-таки сдержится и смолчит, забудет со временем.
Смолчала.
Дошла до того, что стала чуждаться практически всех, заметно охладела и тепло нашла в другом. «Я готов был полюбить весь мир... Готов был полюбить...» Ася вздохнула, так и замерла, что-то ища в пустоте темной комнаты. За тонкими стенами мама уже спала, на соседней кровати, которую отделяла жалкая тумба (созданная, собственно, из коробки из-под телевизора, ибо на реальную тумбу денег не было), лежала сестра, укрывшись с головой одеялом. А Асе было душно. Она захотела было встать, но быстро вспомнила, что как только наступит на дощатый пол — раздастся скрипы, и она разбудит всех. Недовольной ругани бы не избежала. «Никто не понял... Никто...» Плечи ее осунулись, Ася оттолкнула одеяло, надеясь, что кровать немного охладиться. «Выучился ненавидеть... Выучился...»
И Ася стала учиться. Ей казалось правильным, если она начнет вести себя несколько грубо и отпето, воображая себя некоторым спартанцем, который противостоит один гнобилке в классе.
Юбки немедленно исчезли. Появились черные брюки, которые она так долго выпрашивала у мамы. И рубашка, клетчатая, которую она носила, практически и не снимая.
Ей хотелось еще чего-то. Чего-то запретного для всех, а ей разрешенного.
После долгих упрашиваний, борьбы с мнением мамы, длинные волосы Аси слетели на пол...
Она входила в школе с боевой улыбкой. Ей казалось, что все только и смотрят на нее, а в голове такая сладостная свобода и легкость. Садится рядом с Матвеем, который будто бы и не узнал ее. Только бросив пару косых взглядов в ее сторону, до мальчишки дошло, что перед ним действительно сидит Ася.
— Не могу поверить! — Воскликнул он, тронув постриженные ее волосы.
— Ага! — Радостно улыбнулась Ася, видя, как ее сверлят глазами красавицы.
— Я подумал, что рядом со мной села какая-то старшеклассница.
Радость Аси растеклась лужицей. Ее смущенное счастье читалось в каждом слове, в каждом жесте, но Ася старалась его не выдавать. Нарочно делала вид, что ничего такого не случилось, что все как обычно. Светилась внутри.
Однако счастье просуществовало недолго.
Поведение Аси Ираиде не понравилось, и она быстро все провернула на свою руку. Поболтала с мальчишками, кое-кому что-то да и обещала, посветила своим новеньким телефоном и уже на следующий день Ася слышала:
— Как мальчишка.
— Ты с нами хочешь сливаться?
— Зря постригла. Тебе не идет.
Тут Ася не выдержала и грубо послала к черту. Большинство расценило это как неуважение и затаило глубокую обиду.
Не проходило и дня, чтобы эта обида не вымещалась на Асе. Грубые слова летели в ее адрес. Ей казалось, что она против всего класса. Но ведь Ася была борцом, и сдаваться не собиралась.
«Lose yourself...» Ася на сцене, ей так хочется исполнить эту песню, и она ее исполняет от всей души, доказывая всем, что она классная, что они все зря с ней не дружили... Она побеждает каждого, ведет себя как самая крутая... «Lose...»
— Ася!!! Сколько мне нужно тебе кричать, чтобы ты услышала меня?!
С холодным паническим ужасом Ася вытаскивает из ушей наушники и мигом бежит в матери, которая и без этого зла на нее. Она на сцене рассыпалась прахом, а в кружке чая огромное грустное испуганное лицо...
***
Я наконец-то дома, и наконец-то могу писать. Бесконечно счастлива от каникул и наступившего Нового 2019 года. Желаю и вам любви и душевного уюта в Новом Году.
Советую подписаться на мой Инстаграм, где сейчас пойдут серьезные посты:
PESNYAPLANETIPLUTON
Ваша Нервная.