Глава 30. Манипулятор
Она обладает странной способностью высасывать воздух из моих легких одним лишь взглядом. А когда ее ужасающие слова сопровождаются смертоносным взглядом, кажется, что у меня вообще нет легких.
Толстовка расстегивается, и она медленно стягивает ее с моих рук. Материал падает на пол, по которому сегодня тысячу раз ступала грязная обувь.
Это похоже на жестокую метафору. Наряду с одеждой, моя плоть и душа будут запятнаны этой ночью.
- Кто-то может зайти сюда, - шепчу я, мой голос едва пробивается сквозь напряжение в воздухе.
Она улыбается - лукавой улыбкой, которая говорит мне, что она не будет возражать, если кто-то это сделает.
- Как ты думаешь, что они сделают? - спросила она, поднимая мою рубашку, подушечки ее пальцев касаются моей кожи. Мурашки поднимаются, физическая реакция от электричества, танцующего по моей коже, когда она прикасается ко мне. - Как ты думаешь, они будут смотреть? - спрашивает она. - Как ты думаешь, им понравится вид твоего обнаженного тела? Может быть, они получат удовольствие от того, что твоя капающая киска будет отражаться в их глазах, куда бы они ни посмотрели. Или красивый румянец на твоей груди, когда ты кончаешь. Думаю, им бы даже понравилось наблюдать, как твои глаза закатываются к затылку, когда ты будешь кончать.
Укол страха вонзается прямо в мое сердце, заставляя ее работать в усиленном режиме. Но все же мое тело реагирует гораздо более мрачным образом.
Так же, как и ее слова, я чувствую, как пульсирует моя киска, как постепенно увлажняются мои трусики, пока не становится так, как она сказала - капает.
Смогла бы я смириться с тем, что незнакомец смотрит? Не думаю. Но что-то в том, как она рисует эту картину, заставляет меня задуматься, позволила бы я это сделать в любом случае.
- Ты не будешь против, если другие люди увидят меня голой? - задыхаясь, спрашиваю я, наблюдая, как моя рубашка падает на черный пол. Ее пальцы скользят вверх по моему позвоночнику, медленно и целенаправленно. Они горят, как лава, обжигая мою плоть.
- Нет, - бормочет она мне на ухо. Я смотрю на нее через зеркало, ее глаза опускаются вниз, пока не нацеливаются на мою грудь. Лямка бюстгальтера затягивается, материал впивается в кожу, прежде чем ослабнуть. Черные кружевные чашечки, поддерживающие мою грудь, падают и обнажают меня полностью.
Мои соски болезненно напряжены. Когда она видит мои затвердевшие пики, ее язык проводит по нижней губе, как будто у нее слюна выделяется при виде этого зрелища.
- Хочешь знать, что бы я сделала? - спрашивает она. - Я бы позволила им смотреть. Я бы позволила им смотреть, как я объявляю тебя своей и владею каждым дюймом твоего тела. Они бы смотрели, как ты дрожишь и вытикаешь, а потом смотрели, как ты плачешь от того, как сильно ты кончила. А потом я бы убила их нахуй. Я бы перерезала им глотки за то, что они посмели даже взглянуть на то, что принадлежит мне.
Страх внутри меня сжимается в острую точку, угрожая разорвать шарик здравомыслия, который у меня остался.
- Ты психопатка, - задыхаюсь я. На этот раз она смеется, темный гул доносится прямо до вершины моих бедер.
- Ты научишься любить это, - рассеянно пробормотала она. Ее внимание отвлечено, когда ее руки скользят по моему плоскому животу и касаются груди. У меня отнюдь не маленькая грудь, я была благословлена хорошими генами. Но размер ее рук - они настолько большие, что из-за них моя грудь кажется маленькой, едва переполняя ее руки.
Она монстр. Внутри и снаружи.
Тем не менее, я чувствую, что мои трусики становятся все более мокрыми.
Не должно быть так, чтобы тело одновременно испытывало ненависть и желание, но, полагаю, мы все были бы безжизненны без сложных человеческих эмоций.
Она сжимает мои груди, почти до боли.
- Скоро я их трахну, - обещает она, прежде чем отпустить их и переместить руки к пуговице моих джинсов.
Одним движением ее рук мои действия прокрадываются внутрь не более незаметно, чем грабитель банка в хранилище, полное денег.
Какого хрена ты делаешь, Даша?
Черт, я не знаю. Это неправильно. Очень, очень неправильно. Но я не мешаю ей расстегнуть мои джинсы. Я также не мешаю ей зацепить большие пальцы с обеих сторон и потянуть их вниз.
Сначала она помогает мне снять обувь, а затем полностью освобождает джинсы. На мне остались только черные кружевные стринги.
Я сглатываю, мое сердце бешено колотится, когда я вижу наше отражение. Она все еще полностью одета, ее взгляд метался по зеркалам, пытаясь рассмотреть каждый угол моего раздетого тела. Она выглядит так, словно не может решить, на какое зеркало остановиться. Я борюсь с желанием прикрыться. Я нахожу акт укрытия более неловким, чем стоять почти полностью обнаженной перед красивой девушкой.
- Ты тоже должна раздеться, - настаиваю я.
Наконец, она выходит из-за моей спины и встает передо мной. Мне больно смотреть в ее непохожие глаза. Это кажется более реальным, когда я смотрю на них не через стеклянное зеркало.
Впервые этот момент с Виолеттой ощущается по обоюдному согласию. И я не уверена, хочу ли я этого. Но какой, блять, в этом смысл? Не хотеть, чтобы это было по обоюдному согласию.
И все же, какая-то больная часть меня хочет, чтобы она заставила это сделать. Чтобы потом я могла изображать жертву? Продолжать притворяться, что моя киска не плачет по ней и что я не предвкушаю ощущение ее внутри меня?
Легче изображать жертву, когда ты не являешься вдохновителем всех своих плохих решений.
- Если ты действительно этого хочешь, маленькая мышка, то тебе придется это сделать, - тихо говорит она. Она смотрит на меня так, словно не верит, что я добровольно раздену ее. И я думаю, она знает, что этот взгляд делает со мной. Эта засранка точно знает, что я не способна отступить перед вызовом.
Я оказываю ей то же уважение, что и она мне. Я раздеваю ее медленно. Нежно. Намеренно провожу пальцами по ее коже, вызывая собственную дрожь и рычание от нетерпения.
Я задыхаюсь, когда снимаю с нее рубашку. Шрамы на ее лице на этом не заканчиваются. Две тяжелые ножевые раны испещряют ее кожу - одна через сердце, другая через рельефный пресс. Кожа приподнята и зазубрена, на фоне ее загорелой кожи она ярко-розовая.
И они все еще причиняют ей боль.
Когда я провожу по ним кончиками пальцев, она напрягается от моего прикосновения и стискивает зубы.
Это не физическая боль. Эти шрамы давно зажили. Но они как айсберги. Внешне они безошибочны и внушительны, но под поверхностью скрывается нечто гораздо большее и угрожающее. Что-то, способное погрузить человека в пучину порока, как «Титаник».
Они глубоко ранили ее изнутри, и я очень хочу знать, что их вызвало.
Там, где нет шрамов, есть замысловатые татуировки. Дракон обвивает ее бок и грудь, огонь вырывается из его пасти и спускается по плечу Вилки. На противоположной стороне покоится русалка, прекрасная женщина заглядывает через ее обнаженное плечо.
Зеркала позволяют мне видеть все остальные элементы, покрывающие ее тело - вниз по обеим рукам и по всей спине. Все красиво и мастерски сделано.
- Ты не спрятала ни одного шрама, - тихо замечаю я, проводя пальцем по морде дракона. На самом деле, похоже, что татуировки намеренно обходят стороной рельефную плоть.
- Я не прячусь от своих неудач.
Ее неудачи - не единственное, что делает ее тело красивым. Она до отказа набита мускулами, но не слишком громоздкая. Ее телосложение дает понять, что она может убить вас мизинцем, не выглядя при этом так, будто она принимает стероиды на завтрак.
И как будто это не превращает мои колени в желе, толстые вены, идущие от ее шеи, вниз к ее толстым рукам и к ее массивным кистям, являются моей погибелью.
Она... чертовски феноменальна.
Она внимательно наблюдает за мной, ее глаза пылают, когда я изучаю ее. Она почти вибрирует под моим медленным взглядом, поэтому я двигаюсь дальше и возобновляю свою пытку. Проходит всего несколько секунд, прежде чем она начинает кипеть от желания трахнуть меня.
Я чувствую столько силы в кончиках своих пальцев, что не могу представить, сколько силы было бы у меня, если бы я любила ее.
С каждым сантиметром ее кожи я становлюсь все более дрожащей и влажной. Это несправедливо, что кто-то может быть таким совершенным, изуродованным и покрытым шрамами, как он. Если уж на то пошло, то очевидное насилие над ее телом делает ее еще более съедобной.
Когда она полностью обнажена, я делаю большой шаг назад от нее и оглядываюсь вокруг. Я смотрю на нее со всех сторон, как и она на меня.
Толстые бедра, упругая круглая задница, спина, которую так и хочется погладить, и самая красивая вагина, которую я когда-либо видела.
Я хочу убежать. Далеко, далеко.
Эта девушка погубит меня после сегодняшнего вечера. Я чувствую ее вкус на своем языке.
- Ты боишься? - спрашивает она еще одним темным шепотом. Она смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице.
- Да, - правдиво отвечаю я.
Она улыбается, и от этого зрелища я чуть не падаю на колени.
Это неправильно - насколько она красива. Она определенно гребаный дьявол. Сейчас я уверена в этом больше, чем когда-либо.
- Так и должно быть, - говорит она, в ее голосе слышится опасность.
Я делаю еще один шаг назад, но она не останавливает меня.
- Встань на колени, маленькая мышка, - мрачно приказывает она. Я приостанавливаюсь, не зная, стоит ли мне слушать или найти здравый смысл, который я обронила где-то по дороге в «Дом Зеркал», и бежать.
- Не заставляй меня просить дважды, - рычит она, ее лицо приобретает суровое выражение. Она наклоняет челюсть вниз и смотрит на меня.
Опасность на ее лице пугает меня, и мои соки смачивают мои бедра в ответ.
- Я не хочу, чтобы ты просила меня, - медленно говорю я. На короткую секунду в ее глазах мелькает замешательство, и я показываю ей, что именно я имею в виду в этот момент.
Я поворачиваюсь и начинаю бежать.
Но она слишком быстра. Ее рука вырывается и обхватывает мои волосы, дергая меня назад.
Я резко вскрикиваю, теряя равновесие. Ей удается повернуть мое тело так, что я больно приземляюсь на колени. Как мы обе и хотели.
- Тебе нравится, когда я заставляю тебя? - рычит она, откидывая мою голову назад, чтобы я смотрела на нее сверху.
- Тебе нравится быть плохой маленькой девочкой, не так ли? Тебе нравится бросать мне вызов, потому что тебе нравится, когда я пугаю тебя. Ты маленькая глупая девочка, играющая с огнем, - насмехается она, на ее лице жестокая гримаса.
Слезы наворачиваются на глаза от того, с какой силой она держит меня за волосы. Жгучие, как инферно ярости и похоти в ее глазах. И если бы я не знала лучше, я бы подумала, что за моей спиной пылает огонь, отражаясь в ее немигающих глазах.
- Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахала такая девушка, как я?
- Были лучше, - шиплю я, дремлющая ненависть к ней вновь пробуждается. Что-то очень темное и опасное закрывает ее глаза. Она выгибает эту чертову бровь, и я тут же сжимаюсь в комок.
Это была ложь. Мы обе знаем это.
Это первое, что я усвоила, когда в детстве меня отдали в католическую школу. Хорошие девочки не лгут.
Второй урок - не доверяй дьяволу и его влиянию. Но они забыли упомянуть, что не стоит злить его, если ты попал под его влияние.
Может быть, потому что это здравый смысл.
У меня дрожат губы, когда я ругаю себя за такую глупость. Горечь и недоверие все еще бурлят под поверхностью. Я не знаю, почему я думала, что могу позволить ей доминировать и трахать меня, не сопротивляясь.
Она убьет меня раньше, чем я полюблю ее.
- Открой свой гребаный рот, плохая девочка. Прямо сейчас, пока я не задушил тебя в своей вагине.
На этот раз я слушаю. Как только я размыкаю губы, она прижимает меня к своей мокрой киске.
Она шипит сквозь зубы, затем следует еще один дикий рык. Я хнычу, а затем задыхаюсь, когда она не даёт мне дышать.
Слезы мгновенно заливают мои глаза и проливаются, когда она продолжает заставлять меня лизать ей.
Инстинктивно мои руки обхватывают ее толстые бедра, прижимаясь к ней.
Быстро, как змея, она выхватывает обе мои руки и сжимает их вместе в одной руке, а другой продолжает удерживать мою голову. Она держит мои руки высоко поднятыми и прижимает к своему животу. Это выглядит так, будто я женщина, молящаяся на коленях, со связанными руками, поклоняющаяся самому дьяволу.
- Это то, чего ты хотела, да? - рычит она. - Лижи, блять. Сейчас же.
Я делаю, как она говорит, если это означает, что она ослабнет. Я лижу сильно, впадив щеки и проводя языком по толстому клитору.
- Вот так, детка, - дышит она, наконец позволяя мне расслабиться.
Но через несколько секунд она снова втягивает меня в себя. Направляя мою голову вперед и назад, пока я продолжаю лизать ее. С ее губ срываются слова поощрения и глубокие стоны удовольствия, в то время как она набирает силу. С каждым слогом и стоном, слетающим с ее губ, я все отчаяннее пытаюсь доставить ей удовольствие. Исправить свою ошибку.
- Давай посмотрим. Грейсон Паркер, он был лучше, да? - Мои глаза расширяются, я не понимаю, откуда она его знает, и боюсь, к чему это приведет. - Я чуть не убила его, когда он выбежал из твоего дома голым, так что я как-то сомневаюсь, что он был лучше меня. Кто еще? - она выделила последнее слово, впихивая прижимая глубже. Я задыхаюсь, и она позволяет мне бороться несколько секунд, прежде чем ослабить давление.
- Брэндон Хаватти, Карлос Сантонио, Тайлер Сандерс... - она продолжает перечислять всех, с кем я была. Их, конечно, не так много, но это очень много, когда ты только что подверг их жизнь опасности.
Она резко дергает мою голову назад, позволяя мне сделать один вдох, и говорит:
- Я буду наслаждаться убийством каждого из них, маленькая мышка.
Прежде чем я успеваю что-то ответить, не говоря уже о том, чтобы сделать еще один глоток драгоценного воздуха, она снова начинает душить меня своей вагиной.
Мое зрение темнеет.
- Ты хочешь, чтобы я кончила тебе в рот, не так ли? Ты думала о том, чтобы лизать мой клитор с тех пор, как поклонялась мне, стоя на коленях с ремнем, обернутым вокруг твоей милой шейки.
Я смотрю на нее, ненависть горит ярче, чем похоть, всего на мгновение. Она улыбается - или, скорее, обнажает зубы, - когда видит гнев, отражающийся в моих зеленых глазах.
- Ты хочешь этого, но ты, блять, не получишь. Ты еще не заслужила эту привилегию.
Без предупреждения она резко откидывает мою голову назад.
Она поднимает меня за волосы, пока я не оказываюсь на кончиках пальцев ног.
- Ви, пожалуйста, - хнычу я, мое зрение затуманено от слез, а грудь сдавлена из-за недостатка кислорода. Я даже не уверена, о чем я умоляю - о своей жизни или о невинных людях, которых я только что отправила в камеру смертников.
- Какая хорошая девочка, - хвалит она. - Мне нравится, когда ты боишься и умоляешь.
Когда я, наконец, думаю, что снова не могу дышать, она возвращает мне дыхание. Ее губы накрывают мои в электрическом поцелуе. Мои ногти впиваются в ее грудь, вызывая у меня низкий рык, когда она поглощает мой рот своим.
Энергия между нами трещит и взрывается, когда мы пьем друг из друга. Искры огня и вкус горького вина проникают в мой язык.
Никогда еще яд не был так хорош на вкус.
Пока наши языки борются за господство, она обхватывает меня за талию и легко поднимает. Мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг ее тонкой талии, когда я чувствую, как прохладное стекло прижимается к моей спине.
Прохлада от зеркала угрожает послать дрожь по моему телу, но прижатие ее тела к моему - обжигающе горячее.
Резкий укус боли по обе стороны моих бедер заставляет меня задыхаться в ее рот. Одним быстрым движением она отрывает мои стринги от моего тела, разорванная ткань застревает где-то между нашими телами.
Она отстраняется и тянется пальцами ко входу.
- Раздвинь для меня свою киску, маленькая мышка, - приказывает она. Я открываю рот, чтобы возразить, готовая сказать ей, чтобы она просто трахнул меня, но выражение ее лица лишает меня дара речи.
Разочарование нарастает, я протягиваю обе руки между нашими телами и делаю то, что она говорит. Красный румянец окрашивает мою грудь, когда я раздвигаю себя. Это унизительно, когда она знает, что я не должна этого хотеть.
Она знает, что я хочу, чтобы она вошла в меня силой. И в наказание за оскорбление она собирается заставить меня показать ей, как сильно я хочу ее. Раздвинув мою киску и пригласив ее внутрь.
Боже, как я ее ненавижу.
Ее руки больно сжимают мои бедра. Завтра я проснусь с синяками от рук, и какая-то часть меня этого боится. Невозможно будет забыть о том, что произошло, когда на моей коже будет отпечаток ее рук.
- Не смей двигать руками, - угрожает она за секунду до того, как насаживает меня на свой ждущие пальцы
- Ах! - кричу я, мои руки в считанные секунды долетают до ее груди, чтобы я могла оттолкнуться от нее.
Мои глаза округляются в огромные блюдца, когда я хнычу от натиска. Я чувствую, как ее пальцы скользят между моими пальцами, когда она проникает в меня еще глубже.
- Прекрати! - задыхаюсь я.
- Какая бедная маленькая мышка, - насмешливо воркует она, ее тон хриплый и натянутый. - Может быть, однажды ты позволишь мне обращаться с этой киской как со стеклом и показать ей всю свою любовь, но ты была плохой девочкой, не так ли?
Когда я не отвечаю, она прижимает меня к себе сильнее, вызывая еще один болезненный хнык.
- Разве не так? - кричит она.
- Да! - кричу я, задыхаясь, зажмурив глаза от вторжения.
- Теперь ты будешь хорошей маленькой девочкой?
- Да, - отчаянно лепечу я. Боль превращается в нечто более интенсивное и захватывающее дух. Она выходит и снова входит, на этот раз мягче, но не менее злобно.
Такое ощущение, что мое тело вот-вот разорвется.
Она вытаскивает пальцы, а затем резко вводит их в меня на всю длину. Я вскрикиваю, мой голос срывается от нахлынувших эмоций в моей груди.
Это, блять, неестественно.
- Черт возьми, Дашуль, ты так сжимаешь меня.
Наверное, поэтому мне кажется, что она разрывает меня пополам.
Она начинает медленно и с силой. Резкие толчки, затем затягивает себя в мучительном темпе, прежде чем снова врезаться в меня. Я чувствую, как мое тело начинает расслабляться, жадно всасывая ее, пока она проклинает мою душу каждым ударом.
Расширив позицию, она упирается в зеркало, и мой живот сжимается.
Ударные волны пробегают по моим нервным окончаниям, когда она ускоряет темп, грубо трахая меня в зеркало, в то время как с моих губ срываются громкие звуки, которых я никогда в жизни не издавала. Наслаждение ослепляет, а ощущение того, как она входит и выходит между моих пальцев, только усиливает вожделение, разгорающееся в глубине моего живота.
- Посмотри на нас в зеркала, - грубо требует она. Это требует огромных усилий, но я открываю глаза и провожу ими по десяткам зеркал. Все мыслимые ракурсы смотрят на меня.
Это слишком - смотреть, как она вводит себя в меня. Ее задница сжимается от силы ее толчков, а по моим розовым щекам расплывается красный румянец. Мои глаза полузакрыты, а лицо искажено от нескрываемого блаженства.
Она поворачивает голову, и наши взгляды сталкиваются в одном из зеркал. Мое сердце замирает, когда я отвожу взгляд, чтобы оглядеться и увидеть ее глаза, устремленные на меня с нескольких сторон, - это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывала.
Как то чувство, когда ты знаешь, что кто-то наблюдает за тобой, но умноженное на дюжину.
Мои глаза снова встречаются с ее глазами, и на ее лице появляется медленная улыбка. Она наклоняется ближе, ее губы скользят по моим, и она наблюдает, как я медленно расходилась по швам, все это время ухмыляясь мне.
- Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахала такая девушка, как я?
Я прикусываю губу и качаю головой, борясь с желанием закатить глаза к затылку. Она меняет положение, просовывая одну руку под мои колени и высоко поднимая их. Смущенный крик вырывается наружу, когда она меняет угол наклона бедер и попадает в точку, которая мгновенно заставляет мои ноги неистово задрожать.
- О Боже, - стону я. И на этот раз я не могу удержать свою голову от падения на зеркало позади меня, а глаза - от закатывания назад.
- Правильно, детка. Я твой гребаный Бог, - рычит она, прежде чем я чувствую, как ее зубы впиваются в мою шею.
Мой живот сжимается, и я чувствую, как оргазм нарастает с опасной скоростью. Такое ощущение, что разъяренный Посейдон находится в моем животе, формируя разрушительное цунами, которое, несомненно, убьет меня.
Зеркало начинает яростно содрогаться от того, как сильно она меня трахает. Кажется, что оно может разбиться в любую секунду, но я не могу заставить себя волноваться.
Как раз в тот момент, когда я достигаю пика, она полностью выходит из меня. Я хнычу, внезапная пустота почти болезненна.
- Что..., - она опускает меня на ноги и делает шаг назад, указывая на пол. Мои колени шатаются, равновесие нарушено от острого удовольствия, пульсирующего между бедер.
- Встань на руки и колени.
Я не спорю, в основном потому, что потеря оргазма болезненна, а мои ноги не в состоянии долго выдерживать мой вес.
Гневные слезы выступают на моих веках, но я сдерживаю свой язвительный комментарий. Он только усугубит мое наказание.
Я ожидаю, что она снова войдет в меня сзади, но ее руки проникают между моих ног и хватают меня за нижнюю часть бедер, поднимая меня так, что мои колени больше не стоят на земле, и заставляя меня поймать себя, чтобы не упасть лицом вниз. Я чувствую ее горячее дыхание на своей киске за секунду до того, как ее зубы впиваются в мой клитор.
Я вскрикиваю, дергаясь от боли. Но она не мучает меня, как в прошлый раз. Тут же она берет мой клитор в рот и ласкает мою капающую киску.
Она хмыкает, посылая восхитительные вибрации по всему моему телу.
- Ты такая ахуенно вкусная, - бормочет она, прежде чем провести языком по моему клитору.
Я поднимаю голову и бесстыдно наблюдаю, как она пирует на мне сзади. Я поворачиваю голову, чтобы лучше видеть, как она стоит на коленях позади меня, поедая мою киску, как изголодавшаяся девушка.
Надвигающийся оргазм возобновляется и становится еще более надвигающимся, чем раньше. Я не в состоянии снова уткнуться в ее лицо, как мне хотелось бы, поэтому я беспомощна против ее хлесткого языка.
- Вилочка, пожалуйста, - умоляю я, мои глаза косят от удовольствия.
- Моя маленькая мышка хочет кончить? - спрашивает она, ее собственный голос неровный.
Я бы назвала ее лжецом, если бы она попыталась отрицать свое желание, но в этом-то и дело, что Ви никогда не пыталась скрыть, как сильно она хочет меня. Она никогда не приукрашивала и не отрицала тот факт, что отчаянно жаждет меня.
- Да, - умоляю я со стоном.
Она отстраняется, и я кричу на нее в разочаровании, стуча кулаком по полу. Ярость от того, что мне отказали во второй раз, захлестывает меня, и я бьюсь о ее руки.
Она смеется над моей попыткой.
- Ты, чертова задница...
Она прерывает мою тираду, вставляя в меня пальцы. Я задыхаюсь от своих слов, так как этот угол позволяет ей войти гораздо глубже, чем раньше.
Я выгибаю спину и впиваюсь ногтями в пол, царапая грязную плитку, пока она неустанно вбивается в меня.
Она хватает меня за волосы и грубо откидывает мою голову назад, заставляя меня смотреть в зеркало прямо перед собой и наблюдать, как она трахает меня.
- Ты хочешь кончить на мои пальцы, детка?
Я судорожно киваю головой. Она улыбается в ответ.
- Ты была моей хорошей маленькой девочкой? - Еще один шаткий кивок. - Тогда, блять, скажи это, Дарья.
Я сжимаюсь вокруг нее, когда слышу свое полное имя, произнесенное ее грассирующим тенором.
- Я твоя хорошая маленькая девочка, - дышу я, слишком далеко зашедшая, чтобы чувствовать что-то, кроме ослепляющей похоти.
Она прижимается к моей спине, проникая в мою напряженную киску. Рука в моих волосах спускается вниз по горлу и крепко сжимает его.
- Сегодняшняя ночь - всего лишь тренировка, но я обещаю тебе, маленькая мышка, что однажды это тело будет носить всех моих детей, - рычит она, скрежеща зубами.
Ее образ расплывается, когда мои глаза закатываются, и волна цунами, наконец, обрушивается на меня. Я кричу так громко, что от шума чуть не дребезжат зеркала. Имя Виолетты слетает с моих губ невротическим напевом, а весь мой мир разлетается на мелкие кусочки.
- Черт! Вот так, детка. Твоя киска такая ахуенно тугая, доит мои ахуенные пальцы, - вырывается у Виолетты. Она заканчивает фразу рыком.
Я, задыхаясь и задыхаясь, лежу на полу. Мое тело сотрясается от ударов, даже после того, как я отойду от самого сильного оргазма, который у меня когда-либо был.
Я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться или думать связные мысли.
Все это не было естественным. Абсолютно ничего из этого.
Тяжелую атмосферу нарушает громкий гул. Мой взгляд устремляется в ту сторону и сразу же находит источник. Мой телефон лежит в выброшенных джинсах и дико жужжит.
Черт. Дайя.
Я вскакиваю и направляюсь к телефону, стиснув зубы от ощущения того, как он выскальзывает из меня. Мой большой палец яростно дрожит, когда я нажимаю на зеленую кнопку на экране.
- Алло? - отвечаю я, морщась, когда слышу, как дрожит и хрипит мой голос.
- Где ты, черт возьми, находишься? - кричит она в трубку, ее собственный голос дрожит и полон гнева.
- Я заблудилась и у меня плохо ловит сотовый, - соврала я, не желая признаваться в том, что произошло на самом деле. Не обращая внимания на присутствие Ви, я пытаюсь натянуть на себя одежду. Меня мутит и от крика в ухо, и от того, что по моим бедрам стекает слизь.
- Парк закрыт, Даша! Меня уже выгнали, и сказали, что «Дом Зеркал» уже очистили. Тупой мудак охранник не поверил мне, когда я сказала, что ты не выходила. Я чертовски волновалась.
Как раз когда я натягиваю туфли, сзади раздается бормотание «черт», привлекая мое внимание.
Вилка уставилась на свой телефон, ее лицо выражает суровый взгляд.
На ней нет ничего, кроме черных ботинок и расстегнутых джинсов, низко спущенных, открывая аппетитный вид на белые трусики.
Разглагольствования Дайи отходят на второй план, когда мое внимание переключается на нее.
Свет от ее телефона подчеркивает мышцы, напряженные на ее гладкой плоти, шрамы и черные, замысловатые татуировки только добавляют ей дикости.
Вены на ее руках и кистях вздуваются, и, черт возьми, если бы я не стояла, прислонившись к зеркалу, я бы упала от того, как разрушительно она сейчас выглядит.
- Даша, я клянусь...
- Я... я сейчас выйду, Дайя. Мне так жаль, - отвечаю я, заставляя свой взгляд вернуться к окружающей обстановке, пытаясь собраться с мыслями.
Что очень трудно сделать в доме с миллионом зеркал.
Она делает глубокий, успокаивающий вдох.
- Хорошо, мне жаль. Я просто была очень напугана, Даша.
Я вздрагиваю, когда меня захлестывает цунами другого рода. Это цунами наполнено всеми негативными эмоциями, которые только можно себе представить. Вина. Стыд. Сожаление.
- Мне очень жаль, Дайя. Увидимся через несколько минут.
Я кладу трубку и тут же начинаю уходить в том направлении, в котором, по моему мнению, я должна была идти.
- Не туда, мышонок. Следуй за мной, - говорит Вилка, ее глубокий голос заставляет меня напрячься. Она закончила одеваться и направляется в противоположном направлении.
Нехотя, я поворачиваюсь и следую за ней. Не спрашивая и не заботясь о том, откуда она знает, куда идти, лишь бы она вывела меня отсюда.
Через пятнадцать напряженных минут мы находим выходную дверь, и я спешу выйти, холодный воздух как бальзам для моего разгоряченного лица.
Ярмарка разительно отличается от того места, где я появилась. Поле полностью лишено жизни. Ни единой души на территории, ни одного огонька.
Как долго мы там пробыли? Я проверяю время, и мои глаза загораются, когда я замечаю, что уже двенадцать тридцать ночи.
Два часа! Я пробыла там два гребаных часа. Конечно, половина из них ушла на то, чтобы пройти через зеркала, но все же. Нормальные люди не трахаются так долго, не так ли?
Ви где-то позади меня, поэтому я оглядываюсь через плечо и говорю:
- Не ходи за мной. Дайя ждет меня, и я не хочу, чтобы она тебя видела. - Даже я чувствую холод в своем голосе.
Все пятнадцать минут, которые ушли на поиски выхода, я думала только о том, как хочу снова трахнуть ее.
И это пугает меня до смерти.
Это была та проверка реальности, в которой я нуждалась - очень резкое напоминание о том, что я только что занималась сексом со своим преследователем. Я не должна была допустить ничего подобного.
Я чувствую, как ее рука сжимает мое запястье за секунду до того, как она разворачивает меня. Я натыкаюсь на нее, но она быстро ловит меня, крепко обхватывая рукой мою шею.
- Я все равно опаздываю на свидание с психованной девчонкой, - легко говорит она. Мои глаза округляются, и она улыбается, заметив гнев в моих глазах. - Не ревнуй, маленькая мышка. Это не настоящее свидание. Она не в моем вкусе. Несмотря на то, что она не ты.
Я насмехаюсь.
- Я не ревную. Отпусти меня, - огрызаюсь я, пытаясь отстраниться от нее.
Она притягивает меня к себе, ее губы касаются моих, когда она пристально смотрит в мои глаза.
- Этого никогда не случится, Дашуль. Я никогда не отпущу тебя. - Я застываю, пораженная серьезностью ее тона. Она действительно серьезна.
Она прижимается своими губами к моим, прежде чем я успеваю ответить. И поскольку это будет последний раз, когда я позволю этой девушке прикоснуться ко мне, я отвечаю ей тем же. Я вцепляюсь в нее когтями, грубо дергаю за воротник ее толстовки и зажимаю ее нижнюю губу между зубами, сильно прикусывая, пока не чувствую вкус ее крови на своем языке.
Она рычит и поглощает меня целиком, ее рот все еще ощущает вкус моей киски. А потом она отрывается от меня, тяжело дыша.
- Иди, - грубо требует она.
Я не колеблюсь. Спотыкаясь, я выхожу из поля и иду к своей машине, единственной оставшейся на стоянке. За рулем сидит суетливая Дайя, ее взгляд буравит меня.
Я вздыхаю, готовясь к тяжелому разговору, который я не знаю, как вести. Я буду придерживаться своей истории. Я заблудилась. Вот и все.
Я открываю дверь машины и чуть не падаю внутрь. Когда я встречаюсь с ней взглядом, она смотрит на меня с жаром тысячи солнц.
- Какого хрена ты выглядишь и пахнешь так, будто тебя только что трахнули?