12 часть
28 июня
4:30
Мы лежали с девушкой на узком диване в гостиной, стараясь не нарушить тишину, которая окутывала дом. Остальные ребята спали в соседних комнатах, погруженные в свои сны, и даже не подозревали о том, что я здесь. Вся эта тайна, скрытость от мира, казалась сладкой, почти запретной.
Её длинные волосы, розовые пряди смешивались с тёмными, мягко рассыпались по моей груди, словно были созданы для того, чтобы быть именно здесь, рядом со мной. Я чувствовала, как её дыхание ровное и спокойное, едва уловимо касалось моей кожи, и это наполняло меня спокойствием, которого я так давно искала.
Моя рука нежно скользила по её плечу, касаясь его едва заметным движением кончика пальца. Я не хотела нарушать этот момент, не хотела разрушать ту связь, которая образовалась между нами в этой тишине. Каждый штрих, каждый едва ощутимый жест был полон заботы и нежности, которые я пыталась передать ей.
В этой близости, в этом молчаливом единении было что-то большее, чем просто физическое присутствие. Это было доверие, взаимопонимание, то, что не всегда можно выразить словами, но что ощущается каждой клеточкой тела. И я знала, что в этот момент мы были ближе друг к другу, чем когда-либо раньше.
Я чувствовала её тепло, её близость, и в этот момент, казалось, весь мир сузился до этих нескольких сантиметров между нами. Её дыхание стало чуть глубже, и я поняла, что она тоже не спит.
Т/И — О чём думаешь? — тихо спросила я, не желая нарушить эту хрупкую тишину, но всё же желая услышать её голос.
Аня приподняла голову, её глаза встретились с моими, и я увидела в них нечто нежное, почти уязвимое.
Она немного улыбнулась, почти незаметно, и прошептала:
Аня — О нас... о том, как хорошо здесь и сейчас... с тобой.
Эти слова проникли глубоко в моё сердце. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как что-то тёплое и важное разливается внутри меня.
Т/И — Мне тоже хорошо с тобой.
Я продолжала нежно гладить её плечо, и мы снова погрузились в тишину, но теперь это было уже не просто молчание. Это было понимание, что иногда слова не нужны, что иногда достаточно просто быть рядом, делить этот момент, эту близость.
Через несколько мгновений она снова заговорила, её голос был тихим, почти шёпотом:
Аня — Ты не думаешь, что всё это как-то неправильно? Что мы скрываемся, прячемся от всех?
Я задумалась над её словами, чувствуя, как волнение постепенно проникает в мои мысли.
Т/И — Возможно, — ответила я после паузы. — Но разве это не делает наш момент ещё более особенным?
Она снова улыбнулась, на этот раз шире, и её глаза засияли.
Аня — Ты права... В этом что-то есть.
Мы оба знали, что наш момент — это нечто уникальное, нечто, что стоило сохранять, даже если для этого нужно было скрываться от остального мира.
Я лежала рядом с ней, чувствуя, как её розовые и тёмные волосы мягко касаются моей груди. Она казалась такой спокойной и безмятежной, и, скользя пальцем по её плечу, я пыталась зацепиться за это спокойствие, как за спасительную соломинку. Но внутри меня бушевала настоящая буря. Внутренний конфликт разрывал меня на части, заставляя мысленно возвращаться к лицам тех, кого я, казалось, предаю в этот момент.
Перед глазами вставал образ Веты. Её доверие ко мне всегда казалось нерушимым, и теперь мысль о том, что я могу разрушить это доверие, жгла изнутри. Я пыталась уверить себя, что всё не так плохо, что это просто один момент слабости, но с каждым новым прикосновением её пальцев к моей коже стыд накатывал с новой силой. Казалось, что каждое мгновение этой тайной близости отдаляет меня от людей, которых я люблю и уважаю.
Особенно больно было думать о Лёше. Его искренняя улыбка, его доверие и поддержка — всё это теперь ощущалось как груз на моей душе. Я представляла себе, как он мог бы отреагировать, если бы знал, и это заставляло сердце сжиматься от боли. Чувство вины всё сильнее накатывало, словно тяжёлые волны, которые не оставляют шансов на спасение.
И хотя я старалась сосредоточиться на её тепле, на её спокойном дыхании, это не помогало. В голове пульсировала одна мысль: "Как я могу так поступать? Как я могу предавать тех, кто верил в меня?" Я пыталась оправдать себя, пыталась найти хоть какое-то оправдание своим поступкам, но они казались ничтожными перед лицом той боли, которую я могла бы причинить другим.
Я чувствовала, как кошки скребут на сердце, оставляя глубокие следы на моей душе. Было ощущение, что этот момент, который должен был принести радость и утешение, только усиливает мою внутреннюю борьбу. И даже несмотря на то, что её присутствие рядом дарило мне тепло и чувство защищённости, я не могла избавиться от тягостного ощущения, что мы оба заблудились, увязнув в своих желаниях и страхах.
Так я продолжала лежать рядом с ней, поглаживая её плечо, стараясь удержать хоть немного покоя, пока внутри всё продолжало разрываться на части.
Аня медленно подняла голову, её глаза встретились с моими. В них было то, что я ожидала увидеть — тревога, скрытая за мягкой улыбкой. Она понимала, о чём я говорю, и я видела, что эта тема волновала её не меньше, чем меня.
Аня — я знаю... но как?
Её голос был тихим, почти шёпотом, словно она боялась, что наши слова могут разрушить тот хрупкий мир, который мы создали на этом узком диване. Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось от осознания того, что наши чувства могут принести столько боли другим.
Т/И — мы не можем продолжать так, притворяясь, что всё в порядке. Это несправедливо... и к ним, и к нам.
Я продолжала говорить, но слова давались мне с трудом. Каждый раз, когда я видела перед собой её лицо, каждый раз, когда ощущала её тепло, я знала, что не могу продолжать делать вид, что ничего не происходит. Но и признаться во всём тоже казалось невозможным — страх потерять её, страх навсегда разрушить всё, что у нас есть, сковывал меня изнутри.
Аня — но я не хочу тебя терять...
Она сжала мою руку, и в её глазах появились слёзы. Эти слова отозвались эхом в моей душе, усиливая внутренний конфликт. С одной стороны, я знала, что она права — мы оба не хотели терять друг друга. Но с другой, я понимала, что продолжать скрываться от правды — это тоже своего рода предательство, предательство того, что у нас было до этого.
Т/И — я тоже не хочу... но если мы продолжим так, мы потеряем всех. Это разрушит нас обоих.
Мои слова были полны горечи, но я знала, что это правда. Наши отношения, несмотря на всю их глубину, не могли существовать в таком вакууме, оторванном от реальности и от тех, кто был важен для нас обоих. Я видела, как Аня борется с этими мыслями, как внутри неё разрываются противоречия.
Она опустила голову, волосы вновь мягко легли на мою грудь. Мы оба молчали, погружённые в свои мысли. Решение нужно было принять, и оно было неизбежным, но это не делало его менее болезненным.
Аня — я просто боюсь... боюсь, что всё пойдёт не так. Что мы потеряем всё.
Её слова эхом отозвались в моей голове. Я тоже боялась. Боялась неизвестности, боялась боли, которая могла последовать за нашим признанием. Но я знала, что дальнейшее промедление только усугубит всё.
Т/И — я тоже боюсь, Ань. Но, может быть, нам стоит дать шанс правде? Вдруг это освободит нас обоих, даст возможность начать с чистого листа?
Я чувствовала, как её дыхание становится более тяжёлым, как она переваривает мои слова. Этот момент был одним из тех, когда любое решение могло изменить всё, что у нас было. И в глубине души я надеялась, что мы сможем найти способ сохранить то, что у нас есть, не разрушив при этом всё остальное.
Аня долго молчала, её лицо было скрыто под завесой своих мыслей. Я чувствовала, как её напряжение передавалось мне, словно наше общение происходило на глубоком уровне, где слова были излишни, а каждый жест, каждое дыхание говорили гораздо больше.
Наконец, она снова посмотрела на меня, и в её глазах я увидела решимость, смешанную с той же болью, которую ощущала сама.
Аня — хорошо... Но как ты думаешь, с чего начать? Как сказать всё это Вете и Лёше? Как объяснить, что произошло между нами?
Она знала, что это будет сложно, и я тоже это знала. Вета и Лёша были нам дороги, и каждый из них заслуживал правды, даже если она могла разрушить их мир. Но продолжать скрываться было невозможно — это только усиливало бы боль и путаницу в наших сердцах.
Т/И — я думаю, нужно говорить с каждым из них по отдельности. Мы должны быть честными и объяснить всё, что произошло. Это будет тяжело, но, если мы сделаем это вместе, мы сможем справиться.
Мои слова прозвучали уверенно, но внутри я всё ещё ощущала те же страхи. Я не знала, как Вета и Лёша отреагируют на нашу правду. Возможно, они разозлятся, возможно, разочаруются, а может, даже отвернутся от нас навсегда. Но я верила, что честность — это единственный путь вперёд, путь к исцелению, как для нас, так и для них.
Аня кивнула, хотя в её глазах всё ещё было заметно сомнение.
Аня — я просто... я боюсь, что они не смогут нас простить. Боюсь, что они не поймут, что мы не хотели этого, что это произошло само собой...
Она не договаривала, но я знала, что её страхи были и моими. Мы оба боялись потерять тех, кто был для нас важен, боялись разрушить всё, что строили с ними. Но продолжать обманывать — значило только усугубить ситуацию.
Т/И — возможно, они не смогут простить нас сразу. Возможно, им понадобится время. Но, Ань, мы должны дать им эту возможность. Они заслуживают знать правду.
Мои слова были серьёзными, почти шепотом, но я видела, что они коснулись её глубоко. Аня снова легла на мою грудь, и я нежно погладила её по волосам, ощущая, как её дыхание становится более ровным.
Аня — я не знаю, как это всё закончится... но я согласна. Мы должны попробовать.
Её слова дали мне надежду. Возможно, всё не будет так плохо, как мы боялись. Возможно, правда сможет освободить нас от того груза, который мы так долго несли, и даст нам шанс построить новые отношения, основанные на честности и понимании.
Т/И — мы справимся. Важно только, чтобы мы были вместе в этом.
Я почувствовала, как Аня снова сжимает мою руку, и в этот момент я поняла, что, несмотря на все страхи и сомнения, мы были готовы пройти этот путь вместе, какими бы трудными ни были предстоящие разговоры.
Я взглянула на часы и заметила, что время уже близилось к тому моменту, когда мне нужно было возвращаться к Вете. Это осознание всколыхнуло во мне чувство вины, словно холодная волна, резко обрушившаяся на сердце. Наша встреча с Аней была чем-то запретным, но таким необходимым для нас обеих. Однако теперь, когда этот момент подошёл к концу, я понимала, что не могу больше откладывать неизбежное.
Т/И — Пора бы уже возвращаться к Вете, — произнесла я с ноткой сожаления в голосе, глядя на Аню.
Она кивнула, но в её глазах тоже мелькнуло что-то похожее на грусть. Мы оба знали, что этот момент закончится, и нужно будет столкнуться с реальностью.
В следующий раз наши глаза встретились, когда я уходила из дома. Аня стояла у двери, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холода или от мыслей, что мучили её в тот момент. Её нежное лицо, с лёгким румянцем, казалось особенно хрупким, словно фарфор, который мог легко разбиться от одного неосторожного движения. Её волосы спадали на лицо, а футболка немного сползла с плеча, открывая тонкую линию шеи.
Я остановилась на пороге, не в силах оторвать от неё взгляд. Казалось, что в этот момент между нами висело всё, что мы не сказали друг другу. Аня смотрела на меня с каким-то молчаливым укором, смешанным с непониманием и надеждой. В её взгляде я видела всё то, что мы оба хотели, но не могли позволить себе.
Она прикусила губу, будто хотела что-то сказать, но так и не решилась. Я знала, что должна идти, но этот момент, когда наши глаза встретились, казался бесконечным, как будто время остановилось.
Я сделала шаг вперёд, но сердце оставалось там, у дверного проёма, рядом с Аней, такой красивой и нежной, с её опущенными плечами и тихим ожиданием.
Я повернулась к двери, пытаясь найти в себе силы сделать этот последний шаг, который отделял меня от выхода. Рука коснулась холодной дверной ручки, но я всё ещё не могла заставить себя повернуть её. Мы оба знали, что этот момент был не просто прощанием, а чем-то гораздо более значимым. Это была та невидимая грань, которую, переступив, уже невозможно вернуться обратно.
Аня шагнула ко мне, и я почувствовала, как её рука легла на моё плечо. Этот жест был таким простым, но в то же время полным всех тех эмоций, которые она не могла выразить словами. Я повернулась к ней, наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Её взгляд был полон вопросов, на которые я не могла дать ответа. В этот момент тишина между нами говорила больше, чем любые слова.
Т/И — Аня... — я начала, но голос предательски задрожал.
Аня — Не уходи... — её голос был почти шёпотом, но я услышала каждое слово, словно они прозвучали в полной тишине. Она стояла так близко, и мне хотелось просто забыть обо всём, остаться здесь, рядом с ней.
Но я знала, что не могу. Всё, что происходило, было слишком запутанным, слишком неправильным. Я осторожно отступила на шаг, отпуская её руку.
Т/И — Я должна, — едва слышно произнесла я, стараясь скрыть волнение. — Вета ждёт.
Аня опустила глаза, и я увидела, как её плечи чуть поникли. Это было как удар в самое сердце, но я знала, что должна идти.
Я медленно повернулась к двери и наконец повернула ручку. Сквозняк от открывшейся двери охватил меня, как холодный душ, отрезвив и вернув в реальность. Я сделала шаг за порог, но, прежде чем закрыть дверь, бросила последний взгляд на Аню. Она стояла на том же месте, обхватив себя руками, её лицо было полным той боли, которую я знала и сама.
Закрыв за собой дверь, я почувствовала, как внутри что-то разрывается. Тот тихий, но такой значимый момент остался позади, как тень, которая будет преследовать меня ещё долгое время. Я знала, что этот взгляд, эта невысказанная просьба Ани останутся со мной, где бы я ни была.
***
8:31
Я тихо закрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука, чтобы не потревожить тишину ночи. Сняв обувь, я осторожно прошла по коридору на цыпочках, будто боялась, что каждый шаг мог бы выдать меня. Внутри меня все еще гремел гул от случившегося с Аней, но я старалась подавить эти мысли, загнать их в самые дальние уголки сознания.
Заглянув в спальню, я увидела, как Вета мирно спит, её дыхание было ровным и спокойным. Она лежала на боку, и её лицо выглядело таким безмятежным. Это зрелище принесло мне момент облегчения, как будто часть тяжести, давившей на грудь, внезапно растворилась. Я почувствовала странное ощущение контраста между спокойствием этой сцены и бурей, которая бушевала внутри меня.
Стараясь не разбудить Вету, я направилась в ванную. В отражении зеркала я увидела своё лицо, на котором отражались все эмоции этой ночи. Я вздохнула и начала приводить себя в порядок, убирая следы напряжения и волнения. Смыла остатки духов, которые могла бы почувствовать Вета, распустила волосы и переоделась в мягкую домашнюю одежду.
Я стояла перед зеркалом, стараясь убедить себя, что теперь выгляжу так, будто ничего не произошло. Как будто я была дома весь вечер, занималась обычными делами, а не проходила через эту эмоциональную бурю. Моя голова знала, что это не так, но я пыталась обмануть и себя, и Вету, надеясь, что её сон продлится ещё хотя бы немного дольше.
Т/И— надеюсь , не заметила .
Я села на диван, откинула голову на мягкую спинку и почувствовала, как усталость начинает сжимать меня в своих объятиях. Глаза сами собой закрывались, и я уже погружалась в мир сладких сновидений, где передо мной всплывали розовые пряди и серые глаза. Но почти в тот же миг мой сон прервался.
Тихий, сонный стон донесся до моих ушей, и я медленно открыла глаза. Передо мной стояла Вета, только что проснувшаяся. Её глаза ещё были полны сна, а выражение лица оставалось рассеянным и задумчивым. Она склонилась над моей головой, её волосы легли на мои плечи, создавая ощущение нежности и близости.
Её утренний взгляд был тёплым, и я почувствовала, как её присутствие в комнате наполняет её уютом. Я замерла на диване, стараясь сохранить ту тишину и покой, которые ещё витали в воздухе. Вета, ещё не совсем проснувшись, смотрела на меня с лёгким удивлением, как будто только что вспомнила, что я здесь, и только что осознала, что её сон был нарушен.
В её глазах, полном удивления и сонного восторга, я увидела искры любопытства и теплоты. Это был момент, когда реальность и сон смешались в едином потоке эмоций, и я могла только надеяться, что сумею найти способ объяснить свои действия или же просто позволить этому моменту быть таким, какой он есть.
Вина и стыд резали в груди, словно острые ножи, обостряя каждую эмоцию. Я понимала, что даже находиться рядом с Ветой было мучительно неловко. Каждый миг, каждое прикосновение и поцелуй, которые я пережила с сероглазой, теперь казались мне тяжелым грузом, давящим на моё сердце. Я до сих пор ощущала их, как острые напоминания о том, что произошло, и эти ощущения были пугающими.
Сейчас, когда я смотрела на Вету, её невинное, сонное выражение лица только усиливало моё чувство вины. Мне было страшно осознавать, что мои действия могли причинить ей боль или разочарование. Я понимала, что с каждым моментом рядом с ней я всё больше ощущала, как скрытые эмоции и страхи разрывают меня изнутри.
Стыд, словно туман, окутывал меня, и я старалась скрыть свои чувства, чтобы не дать Вете заметить, как я борюсь с этим внутренним конфликтом. Я не могла не думать о том, что каждое её прикосновение, каждое движение или слово напоминали мне о том, что я была недостойна этой любви и доверия.
Вета — доброе утро , любовь моя.