Мнимое счастье [ЗАВЕРШЕНО]

Расплатилась с таксистом и, выйдя из автомобиля, уставилась на четырёхэтажное кирпичное здание. Оно было огорожено кованой калиткой, а территория покрыта зелёным «ковром» и украшена цветущими кустарниками, и одиноко стоящим почтовым ящиком.
Улыбнулась, поправляя на плече сумка, и наблюдала за приближением женщины, открывшей дверь в здание. Очень кстати, потому что номер квартиры я до сих пор не знала.
— Добро пожаловать в Вашингтон! — дружелюбия у женщины хоть отбавляй. — Ты же Лалиса Монобан?
Скованно кивнула и прошла через калитку, почему-то вызвав смех женщины:
— Да ты не волнуйся, наш город замечательный! Быстро освоишься! Кстати, как добралась, всё хорошо?
Я не волновалась, по крайней мере, не так сильно, как перед вылетом из родного города. Чёрт возьми, просто мне легче кивнуть на вопросы, не требующие развёрнутого ответа, нежели преодолевать в горле ком и выдавливать из себя каждое слово.
Мы очутились внутри здания и тут же наткнулись взглядом на широкую лестницу, выполненную в стиле Ренессанса. По левую сторону от меня стоял диван, два кресла и журнальный столик, на котором красовалась хрустальная ваза с душистыми пионами. Аромат в парадной был настолько чудесный, что я на мгновение прикрыла глаза и втянула цветочный воздух в лёгкие. Гости, которые вынуждены дожидаться, пока их пропустят в квартиры, явно не страдали от удручающей обстановки. Светлые стены, светлая мебель и аромат оставляли неизгладимое первое впечатление, и я уже была уверена на сто процентов — квартира мне понравится.
Мы поднимались вверх по лестнице на последний, четвёртый этаж, и, судя по тому, как с улыбкой оглядывалась женщина, она не теряла надежды добиться от меня хоть слова.
«Тебе не стоит волноваться из-за своего уровня английского. Ты разговариваешь более чем хорошо», — всплыл в голове вкрадчивый голос и, мысленно поставив его на повтор, произнесла:
— Перелёт прошёл отлично. Правда, очень устала, — чёрт, как же зовут эту женщину, кажется… — Спасибо, Моника.
Она меня поняла и, более того, оказалась рада, что я не немая и могла поддерживать разговор. Так, Моника рассказала о наличии на минус первом этаже прачечной и парковки, правда, для велосипедов. Провела экскурсию по квартире, которая была ещё более светлой, чем парадная.
Уютная гостиная, переходящая в маленькую кухню, и белоснежная спальня с предусмотренной ванной комнатой, — всё выглядело свежо и заставляло улыбнуться. Наверное, дело в постельных тонах, превалирующих в интерьере, и дружелюбно настроенной женщине, которая передала мне ключи и пожелала удачного дня.
— Через дорогу отличная пекарня, — подмигнула на прощание Моника. — Когда обустроишься, можем туда заглянуть и попить кофе.
Я обещала позвонить, тем более её визитка была зафиксирована магнитом на холодильнике, как и ещё несколько особо важных номеров: служба спасения и подобные службы, в частности, служба психологической помощи.
Без понятия, почему я зависла именно на этом номере, но, когда за Моникой захлопнулась дверь, резко перестала улыбаться. Очень надеялась, что мне не потребуется психологическая помощь, однако, стоило в пятый раз пройтись по квартире, я задрожала.
Обхватила руками плечи и прислонилась спиной к стене, прислушиваясь к мирному тиканью настенных часов. Я не привыкла к тишине. Не привыкла находиться в незнакомом месте в полном одиночестве, осознавая, что все знакомые люди проживали через огромный океан. Нас разделяло десять часов. С ума сойти!
Чтобы не сойти с ума, я включила телевизор и остановила свой выбор на музыкальном канале. Чемоданы поджидали в углу гостиной, но сил на разбор вещей совсем не осталось: резерв энергии исчерпала на водные процедуры, а после, завалившись на кровать, уснула.
Проснулась глубокой ночью, уставившись на диско-шар за окном, и прислушалась к играющей по телевизору музыке. Кажется, играло что-то из раннего творчества «Nickelback». Под приятные мотивы ненавязчивой мелодии разобрала чемоданы: заполнила гардеробную многочисленной одеждой и обувью, облагородила ванную комнату уходовыми средствами и даже обустроила туалетный столик, старательно воссоздавая по памяти туалетный столик своей комнаты в Сеуле. Своей бывшей комнаты.
Когда в окно пробились первые лучи солнца, я поставила последнюю фоторамку на тумбочку и опустилась на аккуратно заправленную кровать. Четыре часа утра показывали настенные часы, и я вновь чувствовала, как тяжелели веки. Оказывается, длительные перелёты и смена часовых поясов отрицательно сказывались не только на моём эмоциональном состоянии, но и физически ощущала себя разбитой.
Откинулась спиной на подушки и прикрыла глаза, но Морфей не спешил радовать красочными сновидениями — перед глазами замелькали воспоминания.
Я, родители и Соён стоим в аэропорту в тесном кружке и прощаемся. Отец даёт мне последние наставления, мама неустанно гладит по спине, а сестра в нетерпении переминается с ноги на ногу. Прошёл час, и она не скрывала своей усталости и жаловалась на солнечный удар и, казалось, впервые ей уделили меньше внимания. Внимание родителей полностью сконцентрировалось на мне.
— Если квартира не понравится, то дай мне знать, — настаивал отец и присел на скамейку, не заметив, как я побледнела.
Именно на этой лавочке я приняла решение уйти из дома и стать для Чонгука «живым щитом». Именно на этой лавочке я почувствовала себя счастливой и искренне поверила в такое мнимое счастье, подаренное сталкером.
— Мы подберём для тебя вариант получше, — говорил отец, и я обещала обязательно сообщить, если что-то мне не понравится. На самом деле не надеялась рассчитывать на ресурсы родителей, и решила полностью положиться на себя.
В конце концов, скромная квартира — это самое безобидное, что могло со мной стрястись в незнакомой стране.
Мама обмахала себя и меня журналом, создавая поток долгожданного воздуха, который из-за жары с трудом поступал в лёгкие.
— Всё будет хорошо, — повторяла маме, когда мы прошли в здание аэропорта. — Главное, не волнуйся, а лучше порадуйся! Твоя дочка примет участие в рекламной компании Gucci!
В глазах родительницы застыли слёзы, и я в чувствах обняла её тонкие плечи, которыми она наградила и меня:
— Пожалуйста, не плачь, а то отец не отпустит!
Она фыркнула и вытерла глаза:
— Куда он денется?
Отец не хотел меня отпускать. По его глазам, по его жестам было видно, как всё внутри него противилось отъезду. В какой-то момент, проходя по коридору-гармошке, я засомневалась в правильности своего решения, и поэтому ускорила шаг.
Как бы не болело сердце, понимала: если упустить шанс сейчас, то уже никогда не покину Сеул.
Открыла глаза, наблюдая на потолке солнечного зайчика, и улыбнулась. Я в Вашингтоне! И пусть сейчас мне тоскливо и грустно, но через несколько часов меня поглотит водоворот рабочих вопросов, меня заболтает счастливый Хосок, прилетевший в город позже на день, и у меня попросту не останется сил на воспоминания.
Укуталась в одеяло, чувствуя, как медленно проваливалась в сон, и мысленно поблагодарила Чеён. Подруга права: смена обстановки пойдёт мне на пользу.

***

От резкой смены погодных условий меня целый день штормило. Я выспалась, несмотря на ночную уборку, и всё равно была не в силах преодолеть головные боли. Оказалось, к удушающей жаре Сеула можно привыкнуть, но вот привыкнуть к дождливому Вашингтону оказалось не так просто.
Капли дождя бились об окно характерным звуком, и каждый новый звук отдавался головными болями. Сидела на кресле, подперев голову ладонью, и скучающе обводила взглядом красивых девушек.
Первые пятнадцать минут пребывания в главном офисе агентства сидела, точно на иголках, и даже пыталась завязать разговор с рядом стоящей девушкой. Не только я отличилась дружелюбием, все проявляли интерес друг к другу, но он исчерпал себя после получасового ожидания.
Теперь же все смотрели друг на друга либо оценивающе, отыскивая возможную конкурентку, либо скучающе. Я относилась ко второму типу моделей и, как оказалось в последствии, «второй тип» был уверен в своей профпригодности, а вот остальным девушкам пришлось попотеть на кастинге.
— Мисс Манобан, — кастинг-директор пригласил меня в кабинет и, оглядев с ног до головы, зафиксировал внимание на лице. — Спасибо, что приняли наше предложение.
— Спасибо, что пригласили, — вернула дружелюбную улыбку и оглядела кабинет, стены которого были увешены фотографиями и артами именитых моделей.
Мужчина лет тридцати с идеально уложенными волосами и широкими бакенбардами галантным жестом помог мне присесть за стол и поспешно выложить на его поверхность несколько бессвязных на первый взгляд фотографий.
На одной фотографии запечатлены солнцезащитные очки, со второй фотографии слепило яркое солнце, что было очень не кстати в сегодняшнюю непогоду, а на третьей фотографии изображены веселящиеся девушки в коротких шортах и топах.
— Концепция будущей рекламы, — пояснил мужчина, он же Калеб, и указательным пальцем выделил эскиз, на котором небрежными штрихами вырисовывалось лицо широко улыбающейся девушки в солнцезащитных очках, в линзах которых отражалась яркая радуга. — Буду откровенен, я сразу вспомнил о тебе, когда увидел эти эскизы. Твоя внешность идеально подходит для рекламного ролика солнцезащитных очков.
Не сдержалась от короткого смешка, вызывая понимающую улыбку Калеба:
— В том плане, что у тебя выразительные глаза и идеальная линия бровей.
— Спасибо, конечно, — подавила в себе рвущееся наружу смущение, а мужчина, не заметив моих усилий, продолжил:
— Понимаешь, посыл новой коллекции заключается в естественности и принятии себя таким, каким тебя создала природа. Так, мы отказались от фоторедакторов и ограничили работу стилистов. Главное, повторюсь, естественность, — собрал в одну стопку фотографии и подытожил. — Твоя внешность в принципе не предполагает кропотливого труда редакторов, а если учесть концепцию новой коллекции, то ты — идеальный для нас вариант.
«Ты идеальна в своей естественности, пташка», — всплыл в голове голос, перебивший внешний шум, и я ощутила, как тело окатила приятная волна от прозвучавших вибраций. Будто где-то рядом, буквально за спиной прозвучал хрипловатый голос, и горячее дыхание опалило кожу на затылке.
Встряхнулась, прогоняя наваждение, и уточнила:
— Это групповая реклама?
— Парная, — кивнул Калеб. — С Мег ты познакомишься на съёмках. Они, кстати, должны были начаться завтра, но из-за непогоды процесс отложен на три дня.
— Через три дня синоптики обещали яркое солнышко, — согласилась и с сомнением посмотрела в окно. — Будем надеяться.
— Нам ничего иного не остаётся, Лиса. Сроки поджимают!
Как минимум прогноз Калеба не оправдался, потому что с Мег я познакомилась буквально в тот же день. Покинула здание офиса, попала под проливной ливень и спряталась в стенах первого попавшегося на пути кафетерия.
Как оказалось, большая часть моделей целенаправленно после кастинга пошли отмечать удачное собеседование в это уютное заведение, и с улыбками встретили меня в своих рядах.
Теперь я верила в их дружелюбие, ведь роль каждой уже известна, и никто не зарился на вакантное местечко в агентстве. Как говорилось, каждому досталось по заслугам.
С Мег меня познакомили тут же, стоило только заикнуться о нашей совместной съёмке.
Мег — двадцатилетняя симпатичная девушка с шоколадно-молочным отливом кожи и пепельно-белыми афрокудрями. Она осмотрела меня с не меньшим интересом, после мы разговорились в общей компании, а спустя получаса шумных разговоров отошли к освободившемуся столику для двоих.
Заказали по напитку и даже не заметили, как разговор сместился с темы предстоящей съёмки на личные вопросы. Вскоре девушка невзначай бросила взгляд на столик, который мы ранее покинули, и поделилась:
— Эти сучки успели рассказать о своей нелёгкой жизни?
В удивлении приподняла брови и припомнила что-то подобное, но делиться полученной информацией не стала. Мег, конечно, производила исключительно положительное впечатление, но доверять кому-либо я пока не решалась.
— Не верь их выдуманным сказкам. «Мы поднимались с самых низов» — излюбленный лозунг, а на деле родители нефтяными вышками владеют.
Мне стало не по себе от подобного разговора хотя бы потому, что и я могла похвастаться знаменитой фамилией Азии.
— Ну, если родители могут помочь в начинаниях своим детям, то почему бы не воспользоваться предложенным трамплином?
Мег активно закивала, делая глоток напитка:
— Именно! Только дурак откажется воспользоваться преимуществом. Но меня раздражает сам факт их притворства и лицемерия, будто никто не знает об их родословной! — закатила глаза и ткнула пальцем в грудь. — Вот я, например, не скрываю, что мой отец успешный адвокат и помог реализоваться в модельной сфере. А вот они-и-и… — перевела указательный палец на компанию хохочущих девушек, не боясь, что нас уличат в сплетнях, — … терпеть не могут правдолюбцев, оттого и считают меня выскочкой.
Сложила губы в негласное «О-о-о» и заметила:
— Мне они показались милыми.
— Именно поэтому я пошла на опережение, — хихикнула Мег. — Если они начнут рассказывать тебе, какая я плохая, то знай — они тоже не святые.
Наклонилась ближе к девушке и понизила голос:
— Девушки позади меня, тихони, держатся от вас особняком?
— А вот они-то и поднялись с самых низов, поэтому их стоит побаиваться. Закалённые леди, пробивные.
Также стремительно, как ухудшалась погода за окном, ухудшалось и моё настроение.
— Значит, у вас три лагеря: изгои, элита и железные леди.
Мег кивнула и вновь одарила меня оценивающим взглядом, как в первые минуты нашего знакомства:
— К какому лагерю примкнёшь?
Пожала плечами, не имея приоритетов, и призналась:
— В Корее я держалась в стороне от модельных тусовок, поэтому и не чувствовала особой конкуренции.
— Ну, тут не получится оставаться в стороне, — Мег не оставила надежды и неожиданно протянула руку, которую я, поколебавшись, пожала. — Добро пожаловать в мой лагерь!
Вот так, сама того не желая, записалась в изгои. Мало понимала, что в принципе это означало, поэтому модель своего поведения не изменила: старалась быть дружелюбной со всеми, в общем, как и другие «лагери» не проявляли агрессии.
Ближе к вечеру, кода мне на телефон запоздало пришли оповещения о нескольких пропущенных звонках, я узнала о приезде Хосока. Как оказалось, он грезил устроить мне сюрприз, но сюрприз не удался — я провела вечер в компании Мег, а Хосок дожидался в уютной парадной, забивая наш диалог гневными смайликами.
Быстро попрощалась с новыми знакомыми, обменялась с Мег мессенджерами и поспешила в квартиру, предчувствуя недовольное бурчание маэстро на протяжении всего вечера.
— Дождался! — воскликнул мужчина, когда я забежала в парадную и застала его полулежащего на диване. — Я приготовился здесь ночевать!
Хосок по своему обыкновению преувеличивал, как и преувеличил свои страдания, будто я заставила его стоять под дождём, а не нежится на мягкой обивке дивана.
— Неплохо-неплохо, — похвалил маэстро, выхаживая по моей квартире, и поставил свою увесистую сумку в коридоре. — Скромно, но со вкусом.
Оглядела сумку, которую сразу не заметила в руках гостя, и уточнила:
— Ты ещё не заселился в отель?
— Я к тебе спешил! — голос прозвучал так, будто я виновата в уготовленном для меня же сюрпризе. — Не против, если переночую у тебя?
Почему-то я была не удивлена таким поворотом событий, более того, предвидела его и приготовила постельное бельё.
— Диван ждёт тебя.
Мы заказали пиццу, как дань нашей памяти об Корее, и устроились в гостиной перед телевизором. Просмотрели несколько серий по Нетфликс, и первым не выдержал Хосок — громко зевнул и спустя минуту склонил голову мне на плечо. Оказывается, во сне он довольно слышимо похрапывал, и я возрадовалась, что дверь в мою спальню плотно закрывалась.
Укрыла друга пледом и унесла тарелки на кухню, а пустые коробки отправила в мусорное ведро. На дворе царила ночь, но спать не хотелось. Я даже завидовала крепко уснувшему маэстро, который явно не страдал бессонницей, чего нельзя было сказать обо мне.
Закрыла дверь в спальню и, прежде чем забраться с головой под одеяло, набрала номер мамы.
В Сеуле всё такая же духота, всё также громко лаял Микки и всё также заразительно веселился Джин. Слушая фоновой шум за голосом мамы, я почувствовала, как защемило сердце от тоски.
Выглянула из-под одеяла и уставилась на покрытое каплями окно, слушая нежный голос мамы, повествующий о последних новостях.
Казалось, она рассказала обо всём, однако старательно обходила щепетильную тему, думая, наверное, что таким образом помогает мне забыть. Нет. По крайней мере, не так скоро.
— Как настроение у папы?
— Скучает по тебе, конечно, но в целом держится молодцом. Сейчас вот ходит за мной всё утро и уговаривает поехать на гольф, в поместье Ли. А я, если честно, устаю от излишней болтливости жены Ли.
Перевернулась на спину и прикрыла глаза ладонью, пальцами массируя ноющий висок:
— Хорошо, а то я волновалась, что сделка с Чонгуком подкосит его.
Тишина в ответ заставила зажмуриться и пожалеть о сказанном. Не стоило спрашивать, тем более так палевно напоминать о Чоне.
— Лиса-а, — вкрадчиво начала мама, и я отняла телефон от уха, наперёд зная, что последует за многообещающим «Лиса».
Промывка мозгов. Она напомнит о грехах американца, посеет в моей голове всё новые и новые мысли, из-за водоворота которых я точно не смогу уснуть.
— Извини, я пообещала больше не говорить о нём, — выпалила прежде, чем мама взяла «быка за рога». — Просто разволновалась за папу, вот и спросила. Ты же знаешь, он очень вспыльчив, а Чон… Чон слишком циничен и жесток.
— Милая, сделка не состоялась.
Приняла сидячее положение, и ощутила, как от резких движений закружилась голова:
— Как же так?
Судя по эху на другом конце телефона, мама вошла в просторный холл нашего дома, оставляя позади суету внешнего мира:
— Чонгук в последний момент отказался от своей затеи. Договор так и не был подписан.
— Неужели…
Мама вздохнула:
— Хорошо то, что хорошо кончается.
Мы помолчали. Я терзала нижнюю губу большим пальцем, чувствуя, как острый ноготь вонзался в нежную кожу, и металлический привкус приедался на языке. Какую цель на этот раз преследовал Чонгук? В чём, чёрт возьми, подвох?
— Как думаешь, почему он отказался?
Спустя долгую минуту тишины, мама проговорила:
— Думаю, этот неглупый молодой человек понял, что одними пустыми сожалениями он не сможет исправить свои ошибки.
«Я искренне сожалею, пташка», — вспомнились слова Чонгука, и я окончательно растерялась.
— Зачем ему это?
— Ты мне ответь, Лиса.
Упорно молчала, слушая размеренно дыхание матери, когда у самой сердце грохотало на уровне гланд, отчего зубы готовы были отплясывать чечётку.
— Он просил дать ему шанс, — затравлено пробормотала и уткнулась лицом в колени. — Хотел реабилитироваться в моих глазах.
— А ты?
— А я отвергла его.
Мама задумчиво спросила:
— Знаешь, Лиса, какое самое подлое и коварное сожаление может испытывать человек? — я затруднялась с ответом, и родительница не стала мучить. — Сожаление о не случившимся.
Резко вскинула голову и сильнее сжала пальцами корпус телефона. Мне показалось, или…?
— Зачем ты мне это говоришь?
Послышался лязг открывающейся двери, а после в динамике раздался шум безумия: Соён и Микки ворвались в дом, заставая меня и маму врасплох.
— Дочка, созвонимся позже, хорошо?
Откинулась спиной на кровать и уставилась в потолок, крепко-крепко сжимая в пальцах мобильный телефон.
Я окончательно запуталась.

***

Я проснулась раньше будильника вовсе не от того, что во мне взбунтовался жаворонок. Мобильный телефон неустанно вибрировал на прикроватной тумбочке, отчего мой чуткий сон прервался на самом интересном моменте.
Правда, я уже и не помнила, что конкретно за момент уготовил для меня Морфей, но неприятный осадок остался.
Протянула руку и нащупала телефон, чувствуя, как пальцы сотрясала короткая вибрация. Поток сообщений из всевозможных социальных сетей, в которых была зарегистрирована, обрушился на неподготовленную меня, и я спросонья испугалась.
Что-то случилось?
Только прочитав первое сообщение, я поняла, что случилось — мой двадцать пятый год жизни начал свой отсчёт.
Улыбка расплылась на лице от тёплых пожеланий моих друзей и знакомых. На меня обрушался поток бесконечных совместных фотографий и видео, которые легко могли сойти за компромат.
Двадцать пять лет. Кругленькая дата, так и кричащая о масштабной вечеринке: много гостей, море шампанского и щедрые подарки, которые я любила разбирать под пристальным вниманием Соён.
Родители всегда шли мне на встречу и бронировали отель или коттедж, или разрешали устроить вечеринку дома. Я приглашала друзей, друзья приглашали своих знакомых, родители рассылали приглашения именитым «фамилиям» Кореи, а они в свою очередь приводили целые семьи.
Да, раз в год проводилась грандиозная вечеринка, и я пищала от восторга, рассматривая утром следующего дня фотографии СМИ и упоминания светских хроник. Этим же днём мы всей семьёй уединялись от посторонних глаз и праздновали в тесном кругу родных людей. Пожалуй, семейные посиделки хоть и проигрывали по масштабу мероприятия, но безоговорочно выигрывали по душевности и уюту.
Сейчас же о грандиозной вечеринке и речи не шло. И в каждом сообщении — поздравлении улавливался шлейф обиды, будто отправитель упрекал меня: «Как ты могла уехать и оставить нас без вечеринки?»
Приведя себя в порядок после сна, я выглянула из окна и поморщилась, когда мне на макушку приземлилась капля дождя. Одна за другой капли сотрясали землю, но я не спешила закрывать окно: пустила в квартиру свежий воздух и позволила ему окутать тело приятной дрожью.
Присела на подоконник и засмотрелась на непогоду, которая заставила зевак впопыхах укрываться под крышами или в автомобилях. Будь я сейчас в Сеуле, то нежилась бы на солнышке, попивая холодный мохито и слушая амурные истории Дженни. Да, я и Чеён смеялись бы и подкалывали подругу, а после закрылись бы в моей комнате и принялись наряжаться к грандиозной вечеринке.
Однако перспектива остаться в своём новом убежище не казалась мне удручающей, напротив, я включила музыкальный канал и с энтузиазмом принялась готовить завтрак.
— I want you to cry for me, cry for me, — напевала себе под нос играющую в квартире песню, намазывая на тост творожный сыр, и прикрыла глаза. — Say you'd die for me, die for me.
— Ты не можешь быть такой жестокой!
Улыбнулась и обернулась на голос позади себя, чтобы застать возведённые гетерохромные глаза к потолку.
— Сегодня у меня день рождения, — напомнила и приблизилась к мужчине, чьи руки тут же сжались на моей талии. — Поэтому я могу делать всё, что захочу.
Пальцы сильнее сжались, оставляя на моей коже красные отметины. Не больно. Безумно возбуждающе.
— И чего ты хочешь?
Запустила пятерню в медовые волосы, поглаживая затылок мужчины, и медленно склонилась к его губам. Облизнула свои пересохшие губы, предвкушая долгожданный поцелуй, и вздрогнула, когда резкий звонок домофона раздался во всей квартире.
Подпрыгнула от неожиданности и резко открыла глаза, выронив из рук тост. Он упал намазанной сыром стороной на доску, и я в чувствах воскликнула:
— Чёрт! — поспешила открыть дверь и оглянулась на пустующий стул. — Дважды чёрт!
Хосок широко улыбался в камеру, максимально перекрыв обзор своими безупречными чертами лица, и я поспешила открыть дверь. Пока маэстро поднимался на нужный этаж, постаралась привести чувства и разыгравшееся воображение в порядок.
Когда Хосок предстал передо мной во всей своей красоте, я уже стояла с улыбкой от уха до уха и широко раскрыла руки, приготовившись к медвежьим объятьям.
Хосок, точно ураган, ворвался в квартиру, заполонил коридор воздушными шарами и наполнил помещение запахом душистых роз. Бутоны красных роз были чуть влажными из-за дождя, но я всё равно уткнулась в них лицом и втянула аромат в лёгкие. Восхитительно!
— Двадцать пять — это уже возраст, — со знанием дела изрёк двадцативосьмилетний Хосок и опустился на стул, отчего я тут же отвела взгляд в сторону. Ох-х, мне этот стул теперь не даст покоя…
— Как будем отмечать, красавица?
Пожала плечами, оттирая доску от творожного сыра, и, не удержавшись, откусила кусочек тоста. Желудок готов был заурчать от удовольствия.
— Я не думала над этим, если честно.
Хосок подмигнул:
— Как знал, поэтому подумал за тебя! На выбор два ночных клуба: «DC9» и «Echostage». Отзывы потрясные, точно не прогадаем. Выбирай, именинница!
Покосилась на ливень за окном и поморщилась. От мысли, что мне придётся выходить на улицу в такую слякоть, становилось откровенно зябко. Покачала головой и быстро расправилась с тостом, облизывая пальцы от сыра.
— Как на счёт остаться дома и устроить скромную вечеринку? — видя, как стремительно меркла улыбка маэстро, добавила. — Я приглашу Мег и Монику.
— Это ещё кто?
— Красотки, которые скрасят наш вечер, — рассмеялась над скривлённой рожицей мужчины и, вдохновлённая пришедшей на ум идеей, принялась набирать номер девушек. — Ты же не против?
Хосок закатил глаза:
— Как я могу быть против? Ты королева вечеринки!
Мег с радостью согласилась прийти, но прежде искренне разволновалась из-за незнания о моём дне рождения. Моника, тоже не раздумывая, приняла приглашение и спросила, может ли привести с собой молодого человека?
— Ты будешь не единственным парнем, — обрадовала Хосока. — Моника придёт со своим бойфрендом.
Маэстро показано фыркнул:
— У твоих новых подружек ещё и парни есть. Н-да…
Рассмеялась и поцеловала погрустневшего мужчину в щёчку, добиваясь намёка на улыбку.
К приходу гостей мы подготовились: заказали японскую кухню, несколько бутылок изысканного вина, подбором которого лично занялся Хосок, и обустроила гостиную для душевных посиделок.
Я заранее предупредила, чтобы девушки не заморачивались с подарками, но стоило открыть дверь, как на меня обрушились поздравления. Глубоко в душе волновалась, что знакомство гостей пройдёт по незапланированному сценарию, и в целом будет чувствоваться неловкость, но нет.
Общая тема — мой день рождения, стал отличным поводом для весёлых посиделок и громких шуток. Даже Хосок развеселился, то и дело поглядывая в сторону Мег.
У маэстро глаз-алмаз на фотогеничные лица, поэтому не стала отрицать, когда он увёл меня на кухню, подальше от любопытных ушей, и тихонько спросил о причастности Мег к миру моды.
— Мы снимаемся в одной рекламной компании, — прищуренным взглядом оглядела маэстро и поддела. — А что за интерес, Хосок?
— Думаю, у меня есть смысл задержаться в Вашингтоне.
В удивлении приподняла брови, пока Хосок бросал взгляды на Мег:
— Я как профессионал не могу обойти стороной эту красавицу.
— Ты как сердцеед, читай между строк «б-а-б-н-и-к», никогда не обходишь стороной красавиц.
Хосок, как ни в чём не бывало, повёл плечом:
— Ничего не могу поделать, мой объектив уже сфокусировался.
Заметила его характерную усмешку и показано поморщилась:
— Фу-у, пошляк!
Мы играли в «Монополию», которую принесла с собой Моника, и подсмеивались над Хосоком, чей статус «банкрот» преследовал его на протяжении всей игры. Мы ближе знакомились друг с другом, чему способствовало хорошее вино, и я была удивлена, когда узнала, что Моника и Крейг женаты на протяжении десяти лет.
Я верила в любовь на всю жизнь, и мне не составило труда поверить в любовь с первого взгляда, о которой рассказала супружеская пара. Они поделились историей их знакомства, смущённо добавили, что пятилетний Джон — результат их крепкого союза.
— Вы даже внешне похожи, — хихикнула Мег, разглядывая парочку. — Не зря говорят, что созданные друг для друга люди похожи.
Без понятия, что за чёрт творился с моими нервными клетками, но я почувствовала, как увлажнились глаза. Спряталась за очередным бокалом вина и сделала вид, будто подавилась, раскашлялась, оттого и брызнули слёзы.
Меня спасли от непонимания не только неплохая актёрская игра, но и звонок в дверь. Я непонимающе выглянула в коридор, когда как гости не прониклись странной ситуацией, ведь нет ничего необычного в том, что кто-то ещё пришёл меня поздравить.
Вот только ждать мне больше некого в Вашингтоне.
На пороге стоял неизвестный мужчина с широкой улыбкой и уточнил:
— Лалиса Манобан?
— Да-а-а…
— Вам доставка! — под мой ошарашенный взгляд вложил в руки огромный букет цветов, который еле-еле удалось обхватить целиком, и поставил в коридоре нежно-розовую коробку с праздничным бантом.
— С Днём Рождения, мисс Манобан!
Машинально кивнула и кое-как расписалась в бумагах, чуть не выронив букет. На помощь пришёл Хосок, который с показанными охами забрал у меня букет из ста двадцати пяти красных тюльпанов.
Прежде чем курьер ретировался, я поспешила узнать:
— Кто заказчик?
Парень с дежурной улыбкой пожал плечами и кивнул на коробку:
— Может, открытку найдёте. Не знаю.
Закрыла дверь и опустилась на колени перед коробкой, чувствуя, как дрожали пальцы. Осторожно открыла крышку и уставилась на книгу в кожаном переплёте тёмно-бордового цвета. Золотистыми буквами были выведены инициалы одного из моих любимых авторов, по которым я провела указательным пальцем. Лимитированная серия книг.
Достала книгу и открыла, медленно перелистывая плотные страницы, внимательно разглядывала иллюстрации и заметки, выведенные на отдельных листах размашистым почерком и призванные с головой погрузить в сюжет.
Осторожно закрыла книгу и неосознанно прижала к груди, делая глубокий вдох. Горьковато древесный запах заполонил лёгкие, и я уже не сомневалась, кто являлся заказчиком.
— Смотри, здесь ещё кое-что есть, — присел на корточки рядом со мной Хосок и достал из коробки футляр. — Воу-у, я догадываюсь, что там.
Почувствовала кожей нежность бархатного покрытия и на мгновение прикрыла глаза, испытывая постыдное волнение. Чёрт!
Открыла футляр и замерла, разглядывая колье из белого золота и подвеску, оформленную ярко переливающимися бриллиантами. Подцепила пальцами подвеску, ощущая, как приятно золото охладило пылающую огнём кожу.
— Это-о-о. — задумчиво протянул маэстро, разглядывая подвеску. — Птица?
Улыбка тронула мои губы, и я покачала головой:
— Пташка.

Не отрывая книгу от сердца, встала на дрожащие ноги и попросила:
— Поможешь?
Хосок ловко справился с застёжкой колье, а я смотрела прямо перед собой, в зеркало, и не знала, как справиться с безумным огоньком в глазах, с пылающими щеками и глупо приоткрытым ртом.
Кажется, это шок.
— Выглядит очень дорого, — оценил друг и подцепил пальцем подвеску. — От кого подарочек? Записки вроде нет…
— Я догадываюсь, — промямлила, проходя в кухню. — Ты не мог бы вернуться к ребятам? Не хочу, чтобы они заскучали.
Хосок положил на стол букет и вышел, не оставляя сомнений, что поймал меня с поличным — красноречивый взгляд, брошенный на мобильный телефон в моих пальцах, говорил сам за себя.
Первый порыв — позвонить Чонгуку, второй порыв — разбить телефон о стену, однако ни того и ни другого не произошло, потому что американского номера телефона Чона у меня не было.
Забралась на широкий подоконник и уставилась на «тюльпановое поле», расстилающееся на моём кухонном столе. Цветочный аромат наполнил помещение и приятно защекотал ноздри, отчего закрыла глаза и теснее прижала книгу к груди.
Шанс.
Он просил шанса.
Очередной план? Игра? Насмешка? Или, может, искреннее желание реабилитироваться?
Множество вопросов сотрясали мою голову, и ни на один я не знала ответа. Знала только, что мне безумно приятно держать в руках лимитированное издание любимой книги, любоваться «тюльпановым полем» и испытывать приятное тепло на шее от золотого колье.
От неожиданной вибрации я вздрогнула и посмотрела на мигающий экран мобильного телефона. Неизвестный номер настойчиво звонил, но что-то внутри меня знало абонента ещё до того, как я приняла вызов.
— Да?
— Привет, Лиса. Не отвлекаю?
Зажмурила глаза и ударилась затылком о стену, поморщившись от ненамеренного столкновения.
— Не отвлекаешь.
Чёрт возьми, Чонгук, что с тобой не так? Вежливость — ещё одна маска, ведь так? На этот раз я тебя раскусила!
— С Днём рождения, Лиса. Тебе понравился мой подарок?
Опустила взгляд на книгу и сильнее сомкнула пальцы на корпусе мобильника.
— Ну, Корризи — это беспроигрышный вариант, тюльпаны классные, — на этот раз болезненное столкновение затылка со стеной было намеренным. — И-и-и колье с подвеской милое.
Мне показалось… Нет, я точно услышала усмешку!
— Я очень рад. Надеюсь, ты хорошо проводишь этот день.
— Да, отлично, — быстро ответила и прислонилась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как капля дождя медленной змейкой стремилась вниз. — Как ты узнал, где я живу?
— Через агентство.
Закатила глаза, но подробности допытывать не стала. Будто агентство кому попало раздавало информацию о своих сотрудниках. Три раза «ха»!
Вытянула из себя глубокомыслящее «а-а-а» и замолкла, понимая, что больше вопросов не осталось. Хотя нет, их настолько много, что выудить из этой пучины хоть один вопрос казалось невозможным. Поэтому молчала, умиротворённая дыханием Чонгука, которое волшебным образом умудрялось обжигать моё ухо.
— Не буду задерживать, Лиса, — нарушил тишину американец и, помедлив, добавил. — Ещё раз с днём рождения.
— Ты не задерживаешь… — выпалила прежде, чем подумала и до металлического вкуса прикусила язык. — Чёрт! Зачем ты вообще позвонил? Поздравить? Это ни к чему!
— Я не мог проигнорировать твой праздник.
Выпустила книгу из рук и прижалась ладонью к горячему лбу, ощущая, как зашкаливала температура тела.
— Чего ты добиваешься?
— Как на счёт пообедать завтра? Я знаю в Вашингтоне отличный ресторан, думаю, тебе понравится.
Сжала пальцы в кулак и ответила прежде, чем передумать:
— Не знаю… Если получится, я тебе напишу.
Услышала шум на другом конце телефона и хлопок, будто сталкер закрыл дверь автомобиля. Шум дождя был очевиден, и я неосознанно посмотрела в окно, за которым набирала обороты непогода.
— Буду ждать, Лиса.
Отняла телефон от уха и заворожённо смотрела, как чёрный кроссовер сорвался с места и, разнося колёсами лужи, скрылся за стеной дождя.
«Ferrari — неплохой вариант для передвижения по Сеуле, но люблю я кроссоверы», — вспомнились слова Чонгука, и я усмехнулась. Пожалуй, не так давно я бы поверила в такие совпадения, но сам американец преподал мне жизненный урок, и больше на подобную чепуху я не поведусь.
Однако не могла отвести глаз от скрывшегося автомобиля, представляя, как внутри него сидел Чонгук, смотрел на тот же дождь, что и я, дышал со мной одним воздухом и радовал меня своим телефонным звонком.