Мнимое счастье [ЗАВЕРШЕНО]

— С нашей стороны, мистер Чон, документация чистая. Не придраться, — говорил адвокат, сидя на пассажирском сидении моего авто. Рядом с ним разместился Чимин, который был непосредственным участником встречи адвокатов с нашей стороны и со стороны Манобан.
— Адвокат Манобан проверял каждую букву, — продолжал он, скривившись от воспоминаний. — Такой скрупулёзный и противный.
— Его всё устроило?
— Были претензии по поводу роялти, но я напомнил, что существенные условия договора пересмотру не подлежат.
Удовлетворённо кивнул и вырулил автомобиль на нужную дорогу, ведущую прямиком к отелю, где остановились мои пассажиры.
— Даже хорошо, что вы проигнорировали встречу, — разговорился адвокат. — Манобан тоже не пришёл.
— Кстати, итог «переговоров» назначен на понедельник, — подал голос Чимин и сжал пальцами моё плечо. — На пять вечера, Гукэ. Закажем билеты на ночной рейс?
Три дня. Значит, осталось три дня.
Сильнее сомкнул пальцы на руле и кивнул, чуть не поморщившись от радостного улюлюканья напарника. Его понять можно — в Нью-Йорке ждали «важные», как сам он выразился, люди, любимая девушка и клуб, который постепенно обелялся от вылитого на него дерьма.
Я же подобной радости не испытывал, разве что за «Аквариум». Да и то, желанного удовлетворения договор франшизы не принёс. Это раздражало.
Столько сил и столько ресурсов истрачено, а у меня по-прежнему сидело в грудной клетке напряжение, будто я ходил по минному полю без шансов выйти на безопасный путь.
— Ты не идёшь? — удивился Чимин, когда мы остановились у отеля, и я не спешил возвращаться в номер.
— Надо заехать ещё в одно место, — уклончиво ответил и, дождавшись, пока напарник переборол своё любопытство и скрылся в стенах здания, направился в то самое «ещё одно место».
Время пробило десятый час, когда я припарковал машину около увеселительного заведения с неоновой вывеской «Casablanca». Не покидал салон, задумчиво созерцая поток людей, одна часть которого надеялась скорее пройти фейс-контроль, а другая часть покидала клуб в самый разгар веселья.
Я смотрел на создавшийся муравейник и терзался сомнениями. Правильно ли моё нахождение здесь в вечер пятницы? Надо ли оно мне?
Надо!
От напряжения в грудной клетке избавиться самостоятельно не получалось, поэтому очень надеялся, что залетевшая в «Casablanca» пташка, сама того не ведая, избавит меня от недуга.
Выключил музыкальную установку и заглушил мотор, погружая салон в неестественную тишину. В голове тотчас прозвучал ядовитый голос отца, которым он любил отчитывать меня после малейшего промаха: «Всё твоё дерьмо, Гук, начинается со слов «мне надо»! И ещё ни разу твоё «мне надо» не оправдалось!»
Однако сейчас, покидая автомобиль, я был настроен на то, что моё упорное «мне надо», наконец-то, оправдает себя. Да, я намеривался быть тенью, которая есть, но которую не замечают.
Мне просто надо её увидеть, убедиться, что она всё также придерживалась излюбленной традиции, всё также громко смеялась. Одним словом, ничего не изменилось.
Тогда мне станет легче. Должно, по крайней мере.
Вот где точно ничего не изменилось, так это в клубе. Всё та же яркая светомузыка, всё та же громкая музыка и вызывающие танцы у шестов, которые привлекали большинство посетителей не только мужского, но и женского пола.
Я пробрался сквозь толпу танцующих посетителей к барной стойке, которая имела форму большого круга, внутри которого ютились несколько барменов.
Заказал виски-кола и огляделся, стараясь привыкнуть к полумраку и ярким вспышкам. Обилие полуобнажённых тел смешались перед глазами, и я ни черта не мог разглядеть знакомое лицо. А что, если она не пришла?
Одним глотком осушил шот и поморщился, но не от ядрёного коктейля, а от мысли, что пташка притаилась в семейном гнезде, прикрытая отеческим крылом, и боялась высунуться во внешний мир.
Сложил локти на барной стойке и прикрыл глаза, вновь испытывая такое скользкое, противное и не дающее душевного покоя чувство. Вина.
— Два «Лонг-Айленда»!
Визгливая девица перевалилась через барную стойку, хватая бармена за локоть, и рассмеялась, находя свою шалость забавной. Она и её подружка что-то громко обсуждали, дожидаясь заказа, и между делом поглядывали в мою сторону.
Упорно смотрел прямо перед собой, закидываясь ещё одной порцией алкоголя, прежде чем ещё раз оглянуть танцплощадку взглядом.
Кажется, пташка изменила своей традиции. С громким стуком поставил рюмку на поверхность барной стойки и в удивлении приподнял брови, когда «подружки» подкрались ближе.
— Скучаешь? — спросила «одна из», вызывающе перекидывая жёлтые, выгоревшие волосы на левое плечо. — Не против компании?
— Против, — отчеканил, так и не взглянув на девиц. Было достаточно «жёлтых» волос, паклями свисающие по плечам, чтобы даже на секунду не задуматься над предложением.
Вторая «подружка» оказалась находчивее, своими когтями царапая моё плечо:
— Сто евро за двоих, красавчик. Это спецпредложение.
Усмехнулся и уже в заинтересованности оглядел шлюх, мысленно прикидывая их истинный ценник.
— Вы от клуба или сами по себе?
«Острый коготь» широко улыбнулась, языком проводя по верхней губе, тем самым демонстрируя пирсинг:
— Мы сами выбираем компанию.
Значит, я не ошибся: этот клуб не только не делился с клиентами своими танцовщицами, но и не предоставлял отдельный аттракцион на всю ночь. Наличие же «свободолюбивых» натур в стенах заведения нисколько не пятнали его репутацию, поскольку их единицы. И внутреннее чутьё мне подсказывало, что охранник у противоположной стены не просто так уже несколько минут не сводит глаз с девиц.
— Вы что-то перепутали, здесь не панель, — напомнил шлюхам и улыбнулся. — Лучше вам свалить, пока не стало поздно.
Шлюхи переглянулись и невзначай обернулись на вышибалу. Моё предупреждение подтвердилось, и подружки поспешили ретироваться, не забыв одарить меня воздушными поцелуями.
Вернулся к новой порции шота и с раздражением осознал, что мой «Аквариум» по сравнению с этим заведением являлся именно панелью.
Подобные шлюхи заполняли его стены, пополняя мой карман зеленью, и я не видел причин отказываться от прибыльного источника. Однако с того дня, как вздумал сотрудничать с мистером Бесьяно, меня не покидала мысль — пора облагораживать клуб. И сейчас, проводив взглядом лыбящихся проституток, убедился в своём решении. «Аквариум» не панель, по крайней мере, с этого дня в нём точно поубавилось трудолюбивого персонала.
Когда смех проституток стих, я вновь уставился прямо перед собой и замер. Янтарные глаза на противоположной части барной стойке сверкали ярче огней светодиодных проекторов.
От неожиданности отставил шот подальше и привстал, неосознанно оборачиваясь в сторону ушедших шлюх. Она же не подумала, что я мог позариться на этих дешёвок?
Бьянка отвернулась от меня, принимая от бармена коктейль, и растворилась в толпе, как если бы была наваждением. Блядь!
Последовал следом за девушкой, зацепившись взглядом за её красным кружевным платьем, и чувствовал, как моё прозвище в полной мере себя оправдывало. Сталкер!
Она приблизилась к подмостку, на котором вытанцовывала программу её проблемная подружка, и что-то прокричала сквозь музыку. Они обнялись. На прощание?
Нет, потому что Лиса не последовала на выход, а направилась в сторону диванчиков, на одном из которых разместилась эффектная блондинка. Нахмурился, пытаясь вспомнить, где видел блондинку ранее и мужчину, которого не сразу заметил в их компании.
Бинго!
Дженни и «глянцевое лицо», подкатывавшее свои яйца к Лисе. Да, я помнил этого кретина, помнил, как он лебезил перед девушкой и облапал её поясницу, норовив опуститься ниже.
Вот и сейчас он лыбился в тридцать два зубы, стоило пташки присоединиться к компании. Компания веселилась, что-то активно обсуждала и не жалела своей печени, заказывая всё новые и новые напитки.
Прислонился плечом к столбу, вокруг которого струились светодиодные нити, и не понимал смысла более задерживаться здесь.
Я увидел её? Увидел. Хотел убедиться, что с ней всё хорошо? Убедился. Пора валить.
Только вот ноги отказывались подчиняться здравому смыслу, и я продолжал наблюдать, как ярко пташка улыбалась, как звонко смеялась и делилась своей энергией с друзьями, поддерживая светлую атмосферу в их тесном круге.
Я чёртов эгоист, потому что вид счастливой пташки не избавил от недуга. Напротив, стало морально хуже и физически не легче: заныло под лопатками и в виске активизировались боли.
В клубе сменились одни зажигательные мотивы на другие, и блондинка тут же подскочила на ноги. Потянула пташку на танцплощадку, но, не добившись результата, принялась окучивать «глянцевое лицо». И оно сопротивлялось, однако не долго. Вскоре они слились в пучине танцующих тел, и тогда пташка перестала улыбаться.
От такой резкой смены эмоций даже у меня закружилась голова, но девушке явно было не привыкать. Она потянула через трубочку коктейль и уставилась на свои влажные пальцы, сжимающие холодный бокал.
Стоп. Или они влажные, потому что она только что потёрла глаза?
Направился к пташке, которая больше не могла обмануть своей мнимой маской, и кожей ощутил, как наэлектризовался воздух. Янтарные глаза сфокусировались на мне, и в тот же момент девушка поднялась с дивана, в нескрываемом намерении сбежать:
— Лиса…
— Не смей приближаться, иначе я тебе врежу! — пригрозила девушка, испепеляя меня взглядом.
— Послушай, мне жаль, что я поставил тебя в такое положение.
— Тебе жаль? — опешила она и фыркнула. — Очередной план, не так ли? Что на этот раз потребовалось от моего отца?
Покачал головой, пытаясь возразить, но не было возможности и рта открыть:
— Выкладывай уже на чистоту, Чонгук, глядишь, не придётся мучиться общением со мной.
Вот оно — долгожданное раздражение, которое затмило всё иное, терзающее меня вот уже несколько дней. Наконец-то!
Приблизился на шаг, видя, как испуганно дёрнулась пташка, но выстояла.
— Нет никакого плана, Лиса. Мне захотелось увидеть тебя, вот я и пришёл.
Не успел среагировать на резкий выпад девушки, потому что эмоции вновь затмили разум. Мог только питаться её бешеной энергетикой, точно вампир, мог любоваться её чуть покрасневшими глазами и естественным румянцем, пришедшим на смену палетке румян.
Именно поэтому, очарованный встречей, не заметил, как девушка плеснула мне в лицо остатки своего коктейля.
— Ложь! Очередная ложь!
Встряхнул голову, ощущая, как холодные капли скатывались по лицу, вниз по шее в ворот рубашки, и в раздражении протёр лицо ладонью.
— Десять баллов, сучка — прошипел и, найдя на столике салфетки, схватил в охапку весь ассортимент.
— Как ты меня назвал?
Отбросил к чёрту подставку для салфеток и отчеканил:
— Я назвал тебя сучкой!
Янтарные глаза полыхали настоящим огнём, и я буквально ощущал, как медленно плавилась кожа на моём лице, как истончались ресницы, как образовывались непоправимые ожоги.
— Госпожа, у вас проблемы?
Два «шкафа», один из которых мозолил себе глаза проститутками, сейчас беспардонно прервали наш бой огнём.
— Проблемы у этого мудака с моральными принципами! — ткнула в меня пальцем Лиса и от неожиданности вскрикнула, когда «шкафы» внезапно скрутили меня и заставили согнуться пополам.
Громко выругался, чувствуя, как болезненно свело судорогой руки, и услышал громкие причитания пташки:
— Стойте-стойте! С ума сошли? Ему же больно! Отпустите!
Хватка не ослабла.
— Госпожа…
— Маттио, чёрт тебя подери! Отпусти его!
Как только «кандалы» исчезли, я выпрямился и потёр место захвата, ощущая, как болезненно ныли мышцы в области лопаток.
— Всё нормально, можете идти, — заверила Лиса, краем глаза наблюдая, как я отыскал на столике нетронутый шот и закинулся порцией. Стоило «шкафам» удалиться, как она с новой силой взъелась:
— Я только что спасла твой зад!
Обернулся и, оценив уровень агрессии девушки, кивнул в сторону чёрного выхода:
— Надо поговорить.
Янтарные глаза сощурились и, когда клубные биты набрали оборот, отчего посетители в танце запрыгали до самых потолков, обронила:
— Идём.

Девушка двинулась к чёрному выходу, а я последовал за ней, стараясь не отставать. Танцующие не на шутку взбесились и в какой-то момент я потерял пташку из вида. Только толкнув железную дверь и очутившись на свежем воздухе, заприметил напряжённую фигурку, спиной встретившую меня в свете уличного фонаря.
Приблизился к девушке и вдохнул в лёгкие запах вишни, уже не в силах сдержаться от улыбки. Даже не пойми откуда взявшееся облегчение нахлынуло, стоило увидеть в пальцах девушки тонкую сигарету, а вокруг — ореол едкого дыма.
Её пальцы подрагивали, и поэтому я не решился приблизиться ещё на шаг — шаг, который позволил бы ощутить жар, исходивший от разъярённой девушки.
— Хочется спросить, не случайная ли встреча? Хотя, глупая шутка, — заговорила девушка, не думая оборачиваться ко мне. — Зачем ты пришёл?
Наблюдал, как тонкие пальцы, подрагивая, подносили сигарету к полным губам, а после пташка вдыхала никотин в лёгкие.
— Я уже говорил, — напомнил ей, но всё-таки повторил. — Захотел тебя увидеть.
Тихое фырканье прозвучало в ответ. Не поверила. Я, чёрт подери, впервые был искренним, а в мою правду не попытались поверить.
— Зачем?
На мгновение растерялся от внезапного вопроса. Не то чтобы я не знал ответа, скорее, сомневался в своих силах поделиться теми непонятными чувствами, что не давали мне покоя ни днём не ночью. Впервые не находил сил.
Обошёл девушку, вставая перед её лицом, и даже глазом не моргнул, когда клуб дыма окутал меня с ног до головы.
— Я не могу оставаться беспристрастным.
Лиса смахнула с сигареты пепел и подняла янтарные глаза, которые в свете фонаря подозрительно заблестели:
— Ты унизил меня перед всей семьёй! Мне до сих пор стыдно смотреть в глаза отцу! — в чувствах отбросила сигареты и запустила пальцы в волосы, наплевав на безупречные кудри. — Я верила тебе, Чонгук. Когда все были против тебя, я продолжала верить каждому слову! Я рассказала про себя такое-е-е… Ты же всё знал, но продолжал использовать в своих грязных играх…
Отвернулась от меня, скрывая лицо в копне каштановых волос, и я не знал, как исправить ситуацию. Первый порыв — преодолеть оставшийся шаг и обнять девушку за плечи, но подобный порыв был для меня недоступен. Я чувствовал себя беспомощным и из-за этого злился ещё больше, чем от женских слёз.
— Я сожалею, Лиса… Чёрт, я искренне раскаиваюсь! — взлохматил волосы на макушке и отошёл на несколько шагов, желая избавиться от неприятного чувства беспомощности. Когда такое было? Да никогда!
— Чего ты хочешь?
Перестал бродить взад-вперёд и замер, разглядывая девушку, которая обхватила плечи ладонями, как если бы боялась и защищалась от меня. Может, и правда боялась, и я не мог винить её за этот страх.
— Шанс, — выпалил прежде, чем обдумал свой ответ.
Вот, чёрт дери, к чему приводило превалирование эмоций над разумом. Приводило к изумлённому взгляду янтарных глаз, к тому, что моё сердце перестало подавать признаки «жизни».
— Шанс?
— Шанс, — уверенно повторил и приблизился к пташке, пользуясь моментом её контузии. — Дай шанс реабилитироваться в твоих глазах. Я поступил ужасно, признаю, и хочу загладить вину.
Лиса поражённо покачала головой и отстранилась:
— Говоришь, что сожалеешь, но сегодня утром твой адвокат приходил к отцу. Так тебе жаль, да? Поэтому идёшь до конца?
— Глупо идти на попятную, особенно сейчас, когда остались формальности.
Девушка усмехнулась и одарила не самым приятным взглядом:
— Ты омерзителен, Чонгук.  Сваливай в свой Нью-Йорк, а меня оставь в покое.
Это неприятно, однако подобные формулировки привычны для моего непробиваемого восприятия. Именно поэтому никак внешне не отреагировал, только позволил ядовитой улыбке расползтись по губам:
— Ну, моя омерзительность не остановила тебя от признания в любви.
Янтарный взгляд дрогнул, в точности, как мои вышедшие из-под контроля чувства вновь забились в дальний, тёмный уголок души. Лиса нервно рассмеялась, смахивая влажность с внешних уголков глаз, и непроизвольно загоняла мои чувства всё дальше и дальше. В темноту.
— Любо-о-вь… Смешно! Какая к тебе может быть любовь? — мой любимый смех пташка исказила до неузнаваемости. — Да, за что тебя любить? За слащавую внешность, находчивость и раздутое эго? Тут без шансов, Чонгук!
Внимательно следил за распалившейся девушкой и внимал каждому её слову, чувствуя, как долгожданное спокойствие медленно распространялось по венам. Оказывается, куда привычнее слышать в свой адрес гадости, чем ванильную чепуху про любовь.
— Я тебя понял, — кивнул, замечая, как тонкие пальчики Лисы сжались в кулак. — Ты вернёшься в клуб или тебя подбросить до дома?
— Вернусь!
— Хорошо, — очередной кивок последовал от меня и, помедлив, чтобы ещё раз запечатлеть в памяти образ разъярённой пташки, отступил. — Счастливо тебе, Лиса.
Быстро сориентировался на местности и направился в сторону автомобиля, доставая из кармана джинсов ключи. Однако не успел зайти за угол здания, как звонкий голос девушки приковал к земле:
— И ты просто так сваливаешь?
Рассмеялся и обернулся к возмущённой Лисе. А чего она от меня ожидала?
— Я попросил шанса, ты сказала, что без шансов. Что мне делать? Могу взвалить на плечо, отнести в пещеру и развивать в тебе Стокгольмский синдром!
Она неотрывно следила, как мнимая улыбка исчезала с моего лица, и, не ответив на бредовую идею, двинулась к чёрному выходу. В раздражении подцепил носком ботинка близлежащий камень и не сдержал в голосе децибел:
— Скажи, что мне сделать?
Я, чёрт дери, полный профан.
Лиса схватилась пальцами за дверную ручку и, прежде чем скрыться в стенах клуба, обернулась:
— Шанс, Чонгук, нужно заслужить.

***
Сказать, что я удивился — это ничего не сказать. Несколько раз перепроверил адрес и несколько раз охуел. Мистер Манобан настоял встретиться на своей территории, в своём поместье, и это, мягко говоря, настораживало.
Чимин задумчиво поправил очки на переносице:
— Может, он предпочитает решать важные вопросы на своей территории?
Всё может быть, но я бы не отказался от нейтрального места, например, именитый ресторан, который никогда не пустел. Многолюдное место — идеальное место встречи, а вот дом Манобан больше походил на ловушку, в которую я собственноручно выруливал автомобиль.
— Если он всё-таки вздумал меня прикончить, то Лиса его не остановит, — невесело хохотнул, остановив автомобиль у массивных ворот. — Не исключаю варианта, что она поможет папочке и прикончит меня лично.
Чимин недовольно поглядел на развеселившегося меня и покачал головой, явно нервничая перед встречей с мистером Манобан. Они ранее никогда не встречались и подобная нервозность понятна. Я примерно также волновался, но волнение быстро сошло на «нет», стоило только выиграть у Манобана несколько раундов.
Сейчас же я вовсе не испытывал ни страха, ни волнения. Спокойствие — вот, что превалировало, и немного недоверия. Всё-таки не мог представить, что старик пригласит в семейное гнездо, где под его крылом теплилась Лиса.
Только после, когда нас провели в беседку, расположенную в значительном отдалении от жилой постройки, я осознал, что никто распивать с нами «чай» не собирался. Возможно, в доме вовсе отсутствовали его постояльцы, поскольку в воздухе повисла неестественная тишина.
Я оглянулся, отыскивая глазами лохматого зверя по кличке Микки, но и его не наблюдал. Скорее всего, в доме действительно никого не было, и мистер Манобан не боялся, что я случайно пересекусь с пташкой.
Конечно, она не дома. В студии?
Преодолел несколько ступенек и очутился в просторной беседке, в центре которой стоял круглый стол, за которым разместился Манобан и двое мужчин в вылизанных костюмах.
Оглядел себя, Чимина и нашего адвоката, который догнал нас после продолжительного телефонного разговора, и не удержался от смешка. На этой вечеринке особый дресс-код? К чёрту! В такую жару, что испепеляла город и днём и ночью, ничего, кроме футболок и чинос надевать не возникало желания.
— Добрый день, — протянул руку в знак приветствия и, получив в ответ характерный игнор, хлопнул в ладоши. — Вы вновь не в настроении, мистер Манобан.
Адвокаты корейца оказались сговорчивее, по крайней мере, приветственный ритуал не проигнорировали. Мы разместились за столом напротив «мафии» под предводительством Манобан, и я вновь не сдержал улыбки.
Чимин бросил на меня непонимающий взгляд, а я ни черта не мог поделать с собой, наблюдая, как адвокаты просматривали документы, подмечали существенные детали и что-то объясняли. Манобан и Чимин внимательно слушали, кивали и даже вставляли свои комментарии, как если бы впервые разглядывали этот злосчастный договор.
Чимин так вообще наизусть его выучил. Да и мистер Манобан, наверное, не раз извергался проклятиями, прочитывая высланную копию.
Я же вовсе абстрагировался от рабочих вопросов, когда мимо беседки пробежал зверь. Он игрался с косточкой, носясь с ней вокруг «место встречи», и весело вертел хвостом. Дружелюбный пёс.
Повернулся в его сторону и почувствовал, как заболели щёки от искренней улыбки. Микки забавно высунул язык в точности как при первой нашей встречи, когда я взял в руки его фотографию. Он меня узнал, иначе не объяснить громкий лай, с которым подбежал ко мне и положил лапы на колени.
— Микки!
Громкий бас заставил не только всех присутствующих, но и самого Микки вздрогнуть. Взлохматил густую шерсть и потянул пса к выходу, не желая, чтобы гнев Манобан отразился на хорошем настроении четвероногого друга.
— Если ни у кого нет вопросов и возражений, то прошу вас, мистер Манобан, поставить подпись.
Микки напоследок облизал мою ладонь своим шершавым языком и покинул беседку, отчего я вынужден был вернуть внимание партнёрам.
— гук, в чём дело? — прошептал Чимин, не отрывая взгляда от корейца, который неспешно вертел в пальцах ручку. — Ведёшь себя странно.
Разве? Пожал плечами и откинулся на спинку стула, наблюдая, как мистер Манобан ставил долгожданную подпись в договоре франшизы. Вот он — момент триумфа, который я предвкушал долгое время. Старику потребовалась секунда, а мне полгода и неимоверное количество ресурсов, чтобы этому событию состояться.
Однако долгожданного удовлетворения не получил. Чимин же, напротив, весь изъерзался на стуле. Ещё минута, и он изойдёт в победоносном кличе.
— Мистер Чон, прошу, — адвокат протянул мне бумаги, ручку, и я задумчиво уставился на подпись итальянца. Прислушался к себе и ничего, кроме гробовой тишины, не услышал.
Несколько раз щёлкнул автоматической ручкой и, подняв взгляд на угрюмого Манобан, отложил ручку:
— Я не буду подписывать, мистер Манобан.
— Что?!
Хор голосов слился в единый гул, и я был вынужден повторить, хотя больше всего не любил повторяться:
— Я передумал.
Чимин дёрнул меня за локоть и в ужасе воскликнул:
— Ты с ума сошёл?
— Мистер Чон, одумайтесь, пожалуйста, — в другое ухо бормотал адвокат. — Мы долго этого добивались.
— Гук, подписывай! — не унимался Чимин и буквально впихнул мне в пальцы ручку, которую я тут же откинул. — Чёрт, я сам подпишу!
Разумеется, никто не позволил ему поставить подпись. От негодования напарник встал из-за стола и, сняв очки, чуть не выдавил себе пальцами глазные яблоки.
— Да расслабься, Пак, — усмехнулся, наблюдая, как гневался мужчина. — Мистер Манобан успел дать интервью СМИ, а это уже неплохой трамплин. С нашими светлыми головами придумаем другой план! — бросил взгляд на безучастного корейца и манерно склонил голову. — Разумеется, на этот раз не по вашу душу!
Манобан переглянулся со своим адвокатом и подтвердил:
— Да, я успел дать интервью, в котором анонсировал строительство «Аквариума» в Сеуле. Теперь же ты отказываешься от договора, то есть отказываешься предоставить мне право на открытие клуба, — брови мужчины вызывающе изогнулись. — Без понятия, какую цель преследуешь, но тебе вновь удалось вставить палки мне в колёса.
Рассмеялся и развёл руками, признаваясь в своей невиновности. Ничего подобного не помышлял, поэтому на этот раз Манобан не мог обвинить меня во всех грехах.
Встретился взглядом с Чимином и перестал улыбаться не потому, что резко ухудшилось настроение, а потому что не хотелось разочаровывать напарника ещё больше.
Я поступил, как эгоист, и почувствовал долгожданное облегчение, будто освободился от петли, которую собственноручно накинул на свою шею. Освобождение.
— Всё хорошо, — успокоил напарника и поджал губы, когда он горько усмехнулся и покинул беседку. Мой адвокат поколебался, прежде чем последовать следом за ним.
Я тоже поднялся из-за стола, но не успел догнать разозлённых мужчин — голос мистера Манобан задержал:
— Мы можем поговорить наедине?
Кивнул и, уже хотел вернуться обратно за стол, но итальянец жестом попросил следовать за ним. Адвокаты, облачённые в костюмы с иголочки, остались «сторожить» беседку, когда мы отходили от неё всё дальше по тропинке, углубляясь в ранее изведанные мною территории.
Прошли через «коридор», представленный «живыми» стенами из лиан, и очутились около небольшого водоёма, окружённого хвойными и вечнозелёными растениями. Мы расположились на одной из лавочек, и я обвёл взглядом сад, представленный яркими красками душистых цветом.
Садовник, только завидев нас, быстро ретировался, и я был благодарен, что напоследок он не сжалился и обдал плотные бутоны низкорослых роз водой. Несмотря на аномальную жару, здесь царила комфортная температура, и я вдохнул в лёгкие свежий воздух.
Сад прекрасен и отлично гармонировал с фасадом дома, и я вспомнил рассказы пташки о том, как её мама, вооружившись помощью лучших мастеров Кореи, продумывала ландшафтный дизайн. Однако не мог не обратить внимания на красное пятно, резко контрастирующее в нежном цвете кустарных роз.
— Когда Лиса была поменьше, она захотела, чтобы из окна её спальни расстилалось тюльпановое поле, — пояснил мистер Манобан, заметив мой интерес. — Я не мог ей отказать в маленькой прихоти.
Ну, судя по тому, что «тюльпановое поле» явно не входило в планы ландшафтного дизайнера и вовсе не сочеталось с иными декорациями, прихоть была не очень-то и маленькой.
— Вы ей ни в чём не отказываете.
— Я люблю баловать своих дочерей, — покосился на меня и добавил. — Разумеется, не во вред им.
Усмехнулся и, услышав повисшую тишину, забарабанил пальцами по коленке:
— Та-а-к, вы хотели поговорить…
— Хотел узнать о твоих дальнейших действиях.
Пожал плечами и искренне задумался. Дальнейшие действия? У меня не было времени подумать над ними. Пожалуй, впервые в своей жизни я принял спонтанное решение и сейчас смотрел на водоём, не ощущая потребности пуститься в мозговой штурм и распланировать свои последующие шаги. Я просто, чёрт подери, смотрел на водоём.
— Вернусь в Нью-Йорк, — заговорил спустя минутное раздумье. — Открою «Аквариум» спустя полгода «реконструкции», погашу долги, и с новыми силами буду искать инвесторов на европейском и североамериканском рынке. Знаете, ваше интервью неплохо помогло мне: целый день телефон обрывается от звонков.
— Договор вовсе бы разрешил твои проблемы, — заметил Манобан. — Но ты отказался. Почему?
— Потому что я привык делать то, что приносит мне удовольствие. В какой-то момент погоня за этим договором доконала меня, и я больше не чувствовал удовлетворения от предпринятых действий.
Мистер Манобан скосил на меня свой чёрный взгляд:
— Очень глупо.
Я рассмеялся:
— Ну, вы же назвали меня тупым американцем, не так ли? Вот и соответствую! А если серьёзно, то мне всё осточертело.
Манобан перевёл взгляд на водоём, скрещивая руки на груди:
— Не в моих интересах тебя уговаривать, Чонгук. Скажу лишь… до того, как я узнал о твоём подпольном бизнесе, мне было в радость сотрудничать с тобой. Ты казался мне славным малым, с которым было бы неплохо приумножить имеющийся капитал. Знаешь, я ведь тоже не святой, и в начале своего пути пользовался всеми возможными методами, лишь бы выбиться в люди.
— Никогда бы не подумал, — не удержался от сарказма, вновь привлекая к себе внимание чёрных глаз:
— Но я никогда не прыгал выше своей головы. Тебя же сгубило то, что ты действовал против меня.
«Но я всё равно выиграл!», — мелькнула мысль, в противовес которой прозвучал голос корейца:
— Ты проиграл, Чон, — похлопал меня по плечу и поднялся на ноги. — Очень по-глупому проиграл.
Наблюдал за прямой спиной Манобан, который медленно вышагивал по выложенной тропинке, и краем глаза заметил огненный участок сада.
— Тюльпаны — любимые цветы Лисы?
Мистер Манобан обернулся:
— Красные тюльпаны, да.
В удовлетворении кивнул:
— Она любит смотреть триллеры и читать детективы? Один из её любимых авторов — Корризи, — кореец молчал, но я знал, что каждое слово — истина. — Она мастерски играет в покер. Представляете, она обыграла меня и Чимина несколько раз.
Подошёл к мужчине и засунул руки в карманы:
— Лиса имеет водительские права, но боится в одиночестве управлять автомобилем. При мне она несколько раз садилась за руль, и, знаете, частая практика сделает из неё уверенного водителя. И-и-и, да, она стесняется говорить по-английски, но нам двоим нравилось преодолевать её барьер.
Манобан нахмурился:
— Что ты делаешь, Чон?
— Вы спросили меня о планах… Мистер Манобан, я буду добиваться шанса, — выдержал чёрный взгляд и заявил. — Я буду добиваться Лисы.