Глава 64
В положенное время в нашем счастливом мире-на-двоих появилось солнышко. Тэхён Ви Ким-младший родился на рассвете – сильный, крепкий, здоровый малыш. Окончательно поверить в то, что все действительно хорошо, я смогла, только взяв сына на руки.
Плохого больше не случится…
Наша маленькая луна Амайя Джун Ким родилась спустя два года, едва луна засияла в небе. И загородный дом, в который мы переехали, подальше от лишних глаз и тревог, окончательно стал шумным, веселым, наполненным детским смехом и топотом босых ножек.
Это был тот редкий день, в который Ви вернулся домой позже обычного. Подхватил бросившихся к нему навстречу детей, поподкидывал каждого по очереди и отдал няням. Няни являлись тем, против чего очень сильно возражала я, но Ви жестко настоял на своем, сказав, что детям нужна счастливая, выспавшаяся и здоровая мать, а не недосыпающий, шатающийся от усталости призрак. Самое обидное – недосыпала я в основном из-за него, это ему хватало пяти часов сна, мне требовалось восемь-десять, и он беззастенчиво воспользовался этим, увеличив штат прислуги на двух нянь и гувернантку. Это не то чтобы оставило меня совсем без занятий – когда дети становятся смысломжизни, все свое время хочется посвящать им, но возможность отдохнуть в любое время оказалась замечательной, даже если засыпаешь с детьми в манеже, обнимая обоих.
Правда, сегодня обеденный сон я пропустила. Впрочем, вчера тоже. И… неприятным открытием стало то, что Ви об этом, как оказалось, узнал.
– Дыхание мое, я скучал.
То, что премьер-министр в гневе, постороннему определить было бы проблематично, но я слишком хорошо знала своего монстра. Движения чуть резче обычного, тяжелый немигающий взгляд, тон, от которого становилось не по себе, и пиджак, небрежно брошенный у двери.
– Готовься к бессонной ночи, Джен! – хрипло произнес он, кажется собираясь проигнорировать ужин, который слуги внесли, но вот накрыть стол побоялись.
Монстр мой всепугающий.
– Накрывайте, пожалуйста, – попросила я.
И кто-то понял, что имеет смысл готовиться к жесткому сопротивлению.
Ссориться при слугах было ниже его достоинства, а потому, пока расставляли наш ужин, Ви стоял, сложив руки на груди, и прожигал меня взглядом, в котором ртутью растекалась ярость. Интересно, насколько конкретно он в курсе?
И когда слуги торопливо нас покинули и даже предусмотрительно закрыли двери, Ким вкрадчиво произнес:
– Милая, ты же не думала, что я не узнаю?
Если честно – думала.
– Милый, ты же не думал, что дом и дети будут единственным, чем я буду заниматься всю оставшуюся жизнь?
– Если честно – думал, – прямо сказал он, мрачно глядя на меня.
Развела руками, демонстрируя, что зря он так думал. И я тоже зря. И вообще думать не очень полезно, как оказалось.
– Джен… – Ви сделал плавный шаг, и в одном этом движении было столько угрозы, что у меня появилось желание подскочить, рвануть до окна, перепрыгнуть через подоконник и умотать подальше отсюда, пока мой монстр не успокоится.
Хотя кого я обманываю – перехватит еще в попытке дорваться до окна и дорвется уже до меня, а потом оторвется, и оторвется по полной, основательно, до самого рассвета, и в целом…
– Давай мы просто мирно обсудим это за ужином, – предложила я.
– Давай, – прошептал он, медленно опускаясь на колени перед вжавшейся в подушки мной. – Я готов, – продолжил он, молниеносно схватив меня за ногу и после пугающе медленно стягивая с нее балетку, – обсуждать это, – пальцы скользнули вверх по ноге, – до-о-олго, неторопливо, со вкусом, толком и расстановкой. С какой позы начнем?
– С сидячей за столом!
Я попыталась высвободиться, но… Ви только в традиционном яторийском халате казался изящным и худощавым, но мне уже давно было известно, что под одеждой вполне себе успешно скрываются стальные рельефные мышцы, и в силе мы не просто не равны, а не равны основательно.
– Ты хочешь сидя? – Вторая балетка была безжалостно снята.
– Ви, даже не начинай! – потребовала я, едва кое-кто резко притянул к себе.
– И начну, и продолжу, и закончу, и опять начну. – В темных глазах ярость медленно начала трансформироваться в голод.
О, я хорошо знала этот его взгляд… и последствия такого взгляда тоже были мне прекрасно известны. Но, твою мать, сколько можно?!
– Ви, я буду делать то, что мне нравится! – сорвалась на крик.
– Конечно, любимая. – Меня уронили на подушки, и, нависая надо мной, Ви коварно добавил: – Только один маленький нюанс: если ты собираешься делать то, что нравится тебе, значит, и я вполне могу заниматься тем, что нравится мне, причем столько, сколько хочется мне, а потом, дыхание мое, можешь работать как нравится… В смысле, насколько сил хватит.
Да ни хрена мне уже сил потом ни на что не хватит – Ким был монстром. Ненасытным, неутомимым, вечно голодным монстром. А я была не просто его любимой вкусняшкой – я, кажется, вообще была единственной пищей. Его светом, его радостью, его главной потребностью…
Пять лет брака – на одном дыхании, как калейдоскоп из ярких счастливых картинок, с одним маленьким нюансом: аппетиты у Ви были зверскими.
– Ты монстр! – прошипела, едва Ким скользнул губами по шее, в то время как его рука уже вполне успешно занялась расстегиванием моего платья.
– Да, милая, я монстр. Твой, исключительно твой. И как твой монстр, я категорически против твоего возвращения к работе, о чем ты, мое дыхание, прекрасно знала.
И он посмотрел мне в глаза.
Жестко, непримиримо и зло.
Оу.
– И как много ты знаешь? – осторожно спросила.
Ви яростно сузил глаза и уведомил:
– Твои новые документы порвал. Вылет на Гаэру отменил. С Исинхаем… побеседовал.
Ага, то есть не все знает. Ну, тогда норм, справлюсь.
Ви, словно прочитав мои мысли, хищно улыбнулся и добавил:
– Космопорт контрабандистов снес ко всем дерсенгам.
Бракованный навигатор…
– И да, – теплые сухие губы накрыли мои, – радость моя, о том, куда ты моталась в мою прошлую командировку, я теперь тоже знаю, так что на Дженерийский саммит полетишь со мной. И знаешь, я думаю, это будет мой лучший полет в жизни. На счет тебя не уверен, но вот лично мне будет очень хорошо. И мы начнем делать мне хорошо уже прямо сейчас. Считай это местью.
И вот что-что, а мстить Ким умел. Догонит, отомстит, еще раз отомстит, снова отомстит и в целом, кажется, готов мстить не останавливаясь. Вообще не останавливаясь.
– Между прочим, непомерные сексуальные аппетиты свойственны сексуальным маньякам, – процитировала я последнее исследование Суна.
Знаменитый кот редчайшей породы Царский Золотой перешел работать в аналитический тринадцатый отдел и теперь специализировался на поиске серийных убийц с нездоровыми сексуальными наклонностями.
Ви приподнялся, нависая надо мной на вытянутых руках, усмехнулся и поинтересовался:
– Так я теперь маньяк? Мм-м, какие широкие просторы открываются для моей неуемной сексуальной фантазии, не говоря о практике…
Зря сказала. Он же теперь возьмется оправдывать почетное звание маньяка, а мне и монстра более чем хватает.
– Прости… – прошептала, глядя в его черные глаза.
– Не прощу, – с предвкушением прошептал Ви, проводя пальцами по моей щеке, обрисовывая линию губ, подбородка, скользя ниже.
А я с замиранием сердца следила за его уверенными движениями, стараясь не выдать просыпающегося во мне желания, которое накатывало теплой волной, стоило лишь вспомнить, насколько чувственными могут быть прикосновения моего монстра, с какой неумолимой нежностью способен он ласкать часами, доводя до чарующе-нереального удовольствия.
И можно было бы злиться, и даже повод немного был, но так каждый раз – стоит ощутить его рядом, и хочется прижаться сильнее, обнять крепче, тихо тонуть в нем, его запахе, его полном бесконечной влюбленности взгляде, в пламени его безудержной страсти.
– Ну и… не прощай, – с тихим стоном выгибаясь, решила я.
– Даже не собирался, – с предвкушением гарантировал Ви.
Последними моими вменяемыми словами было:
– Окно…
– Закрыл, звукоизоляция включена, – прошептал мой монстр и сорвался с цепи.