40 "За чашкой чая"
Вскоре меня осмотрела медсестра. Со мной было всё в порядке, если не считать слегка повышенного пульса — но это объяснялось переизбытком эмоций.
— Сейчас уже глубокая ночь. Тебе нужно поспать, — сказал Леви, поправляя одеяло. — А утром я хочу выслушать, как ты вернулась.
— Я не хочу, чтобы ты уходил! — я ухватилась за его руку, пальцы вцепились в грубую ткань его рубашки.
Его взгляд задержался на моём лице, затем опустился на мои руки, сжимающие его рукав. На его губах появилась редкая, почти неуловимая улыбка.
— Хочешь чая? Я обещал тебе, но ты... исчезла.
— Да... Очень хочу, — я расплылась в улыбке, чувствуя, как тревога отступает
— Тогда пошли. Расскажешь, как всё было.
В казарме царила тишина. Мы прошли в его кабинет, где я устроилась за его рабочим столом, пока Леви готовил чай. Я ощущала себя дома — казалось, что моё возвращение в свой мир было всего лишь дурным сном.
— Возьми салфетки — Леви кивнул в сторону нижнего ящика стола. — Там, в шкафчике.
Я потянула за ручку и замерла. На аккуратно сложенной стопке документов лежал знакомый листок с корявым сердечком, мой наивный стих, телефон и аккуратно сложенная одежда, в которой я впервые появилась здесь. А рядом салфетки.
Леви, заметив моё замешательство, поспешно подошёл:
— Я... убрал их сюда. Боялся, что кто-то из солдат может зайти в твою комнату и взять что-то.
Я улыбнулась, поднимая на него взгляд:
— Это спасло меня... и вас. Именно благодаря этим вещам вы помните меня.
Он чуть наклонил голову, как удивлённый кот, и внимательно посмотрел на меня.
Мы устроились за столом с двумя чашками дымящегося чая. Я протянула ему сладости из моего мира — яркие упаковки покки и моти. Он в ответ открыл шкатулку — внутри аккуратно лежало овсяное печенье, которое он иногда ел с чаем.
И тогда я начала свой рассказ. Ничего не утаивая, не пропуская ни единой детали — о старике-охраннике, о магии, о страшном возвращении и о том, как отчаянно хотела назад... к нему.
— Оу... Так я должен быть благодарен старику-колдуну? — сказал он и его пальцы сжали ручку чашки, но он так и не сделал глоток.
— Типа того, — я допила свой чай, пока он сидел неподвижно, полностью поглощённый моим рассказом.
Он медленно поставил чашку. Чай в ней давно остыл.
— Позволь мне уточнить, ты сидела под ливнем и при этом наткнулась на тех ублюдков , что уже когда-то гнались за тобой — Он сделал паузу, его стальные глаза изучали моё лицо — я понимаю , ты хотела вернуться , но случись что с тобой...
— Но... — выдала я и Леви слегка наклонился вперёд, — я ведь тут уже...всё хорошо!
— Ладно. Но в следующий раз думай и о себе тоже, — его пальцы сжались в кулак.
— Хорошо. Но в чём я могу быть точно уверена, так это что я больше не исчезну. Жаль, но старик смертельно болен... он не сможет вернуть меня назад, хотя это и не надо. — Я потянулась за печеньем — Он сказал мне, что если оставить свои вещи в другом мире, то тебя там будут помнить. Помнить о твоём существовании.
Леви медленно кивнул, его взгляд стал тяжёлым и проницательным.
— Поэтому те вещи, что ты оставила... они не дали нам забыть тебя. Даже когда ты исчезла, в воздухе витал твой запах. На столе лежали твои глупые стихи. Его голос дрогнул, и он резко отхлебнул остывший чай, поморщившись. — Чёрт. Холодный.
— Потому что ты слишком занят был моей историей, — мягко заметила я, протягивая ему пачку моти.
— Ничего страшного. Когда ты тут, остывший чай — полная ерунда. Он взял мои руки в свои, его пальцы были тёплыми и шершавыми.
— Съешь то, что я купила, — сказала я, указывая на сладости.
Леви бросил изучающий взгляд на яркие упаковки, взял одну из них и повертел в руках, словно разглядывая подозрительный артефакт.
— Хм... Интересно. Ладно
Его пальцы аккуратно вскрыли упаковку, не порвав её, как будто он разминировал бомбу. — Выглядит... сладко, — произнёс он с лёгкой гримасой, но всё же взял одно моти и откусил край. Его брови поползли вверх. — Приемлемо.
Я рассмеялась, видя, как он старательно жуёт, оценивая вкус.
— Ну что, капитан? Одобряете?
— Не одобряю безрассудство, — он откусил ещё кусочек. — Но вкус... сносный. И в уголке его рта дрогнула почти незаметная улыбка.
— Уже глубокая ночь, но мне совсем не хочется спать, — сказала я, облокачиваясь головой на руку и любуясь Леви.
— Оставайся тут. Я и не собирался отпускать тебя, — его голос звучал низко и устало, но в нём не было места возражениям.
— А я и не собиралась уходить. Даже если будешь заставлять — от тебя ни на шаг.
— Конечно... — он провёл рукой по лицу. — Я теперь буду следить за тобой в оба. Хоть тот старик и покинет мир, но магия эта... не доверяю я ей. Так что будь начеку.
— Даже за стены с тобой можно? — спросила я с наивной надеждой.
— Нет. Это исключено.
— Левии...
— Нет уж. Тебя не было сутки, и я уже чуть с ума не сошёл. — Его пальцы сжали край стола. — Теряя солдат, ты знаешь, что их душа отдана небесам. А когда ты исчезла просто... я не знал, о чём думать и что ждать. Но и за стены я тебя не возьму.
— Но ведь я тоже должна быть подготовлена! Научиться управлять УПМ и сражаться, чтобы в случае чего могла себя защитить. Не хочу быть обузой для тебя.
— Так, ты опять? — Его глаза вспыхнули. — О какой обузе ты говоришь? Хочешь, чтобы я пришёл в бешенство?
— Ой... я имела в виду — хочу быть полезной!
— Прибил бы за такие слова...уж слишком сильно люблю. Ладно. Я научу управлять УПМ и основным техникам. И ни с каким Эреном или ещё кем — никаких тайных тренировок. И ты знаешь, я не шучу.
— Есть! — я старалась звучать бодро, поднося руку к виску в подражании солдатскому жесту.
— Но это мы ещё обсудим, — сказал он, и я наконец заметила глубокую усталость на его лице. Он не спал, пока я отсутствовала в другом мире, да ещё и алкоголь явно клонил его в сон.
— Леви, тебе нужно поспать! — мягко дотронулась я до его руки.
— Как я могу спать, когда ты только вернулась? — его голос прозвучал приглушённо, усталость буквально сквозила в каждом слове.
— Леви... — я подошла ближе, не в силах сдержать желание прикоснуться к нему. Он и вправду выглядел измождённым. Не говоря больше ни слова, я обняла его, и он, к моему удивлению, позволил себе уткнуться лицом в моё плечо, его руки медленно обвили мою талию.
Он сжал меня чуть сильнее, словно проверяя, реальна ли я.
— Почему ты не идёшь в свою комнату? Почему почти всегда остаёшься в кабинете? — спросила я, чувствуя, как его дыхание стало ровнее.
— Я работаю допоздна и часто остаюсь спать тут, — ответил он, не открывая глаз.
— Тогда ложись. Давай. — я провела рукой по его спине.
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты первая, кто осмелился мне сейчас приказывать.
— Думаю, я имею на это право. — я улыбнулась.
Он сжал мою талию ещё сильнее.
— Да... но я не всегда могу это позволять. Поэтому не надейся на большее.
— За это я тебя и люблю, — прошептала я, глядя прямо в его глаза. За твою железную волю, которую лишь я могу порой смягчить. За то, что ты позволяешь себе быть уязвимым только со мной.
Его взгляд переместился на мои губы, и я, не дожидаясь, сама закрыла расстояние между нами. Его поцелуй был уставшим, но таким же жадным, как и всегда. Его руки на моей талии казались одновременно и опорой, и оковами. Мурашки пробежали по коже — да, это было реально. Он был реальным.
Я медленно оторвалась, хотя всё внутри кричало продолжать.
— Спать? — спросила я, пытаясь перевести дух.
— Да, — он кивнул, его веки уже смыкались.
Мы улеглись рядом, его руки по-прежнему обнимали меня, как будто он боялся, что я исчезну, если он отпустит. И в этой безопасности, в тепле его объятий, мы оба почти мгновенно провалились в глубокий, исцеляющий сон.