13
Дженни:
—Останови здесь, три метра я смогу пройти сама, — прошу у Техёна, потому что подъезд к дому нам блокирует полицейская машина.
— Я проведу тебя, — хмурится мужчина, поглядывая на серое здание, словно чувствуя, что в нем происходит что-то неладное. Хочу возразить ему, но не успеваю: Техён уже на улице.
Его пиджак все еще на моих плечах, приятно согревает кожу и защищает от осенней прохлады, мы идем бок о бок, поднимаемся по ступенькам, я уже хочу попрощаться с ним, поблагодарить за вчерашнюю помощь, но замечаю, что дверь в квартиру приоткрыта, а из нее слышатся громкие голоса.
— Ждешь гостей? — Техён легко толкает ладонью дверь, проходит в коридор первым, настороженно осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к разговору. Я же вздрагиваю и быстро проношусь мимо него, потому что совершенно отчетливо могу уловить истеричные нотки голоса матери, какие-то крики и плач. Что вообще происходит? Кто-то умер? Страх заполняет меня, пробирается мерзкими щупальцами под кожу, а в совокупности с полицейской машиной во дворе в голову приходят страшные мысли. Одна за другой.
Я вхожу в гостиную и застываю на пороге, глаза расширяются от удивления и непонимания.
— …А мне плевать на ваши законы! Моя дочь не вернулась домой, вы обязаны открыть дело, принять у нас заявление и начать искать ее! — выкрикивает мать в лицо недовольному полицейскому, не замечая меня. Откуда она здесь? Ничего же не говорила о своём приезде.
Я перевожу ошарашенный взгляд в сторону и замечаю, как тетя дрожащими руками капает в стакан валерьянку, рядом, опустив голову, сидит Кай с моей сумкой в руках, я же совершенно не понимаю, что здесь происходит.
— Мам? — мой голос звучит робко и неуверенно. В один миг в комнате становится тихо, и все взгляды устремляются в мою сторону. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на широкую мужскую грудь. На мою талию ложится тёплая ладонь, и я вздрагиваю от неожиданности, потому что настолько сбита с толку, что не сразу понимаю, что это Техён.
— Дженни? Дочка? С тобой все в порядке? — бросается ко мне тетя, осматривая так, словно на мне могут быть какие-то повреждения.
— Дженни? Ты где была? — голос матери меняется за секунду, теперь звучит строго, словно я проблемный, удравший от родителей подросток.
— Я всех на уши подняла, полицию вызвала! Ты вообще понимаешь, что мы пережили, а?
— А… а что произошло?
— Что произошло? Это ты скажи мне, дорогая, что произошло?! Прибегает Кай, чтобы отдать твои вещи, которые ты забыла у него в машине, а ты, оказывается, домой не вернулась. Телефон отключён, в последний раз тебя видели в парке, куда поехала — не сказала, безответственная, как всегда! — Ее лицо искажается от злости, я же чувствую себя действительно виноватой: так и не позвонила никому, не дала о себе знать. Но зарядка от телефона Техёна не подошла, да и я уже взрослая девушка, почему тогда должна отчитываться перед родителями?
— Давайте на полтона ниже, пожалуйста, — доносится позади меня мужской голос.
— А ты кто такой? — ни капельки не церемонясь, спрашивает мать, и мне становится стыдно перед Техёном за разыгравшуюся сцену. Особенно из-за того, что ко мне относятся как к абсолютно неспособной позаботиться о себе девушке.
—Так брат же ее, вы что, родственника не узнаёте? — подливает масла в огонь Кай, определенно догадываясь, что никаким родственником здесь не пахнет. Я бросаю в его сторону предостерегающий взгляд, но вряд ли он подействует.
Мать с недоумением смотрит то на меня, то на мужчину, то на Кайа. Замолкает, пока в ее голове усваивается полученная информация.
— Я Техён, — прерывает молчание мужчина, все так же находясь за моей спиной, только теперь его рука прижимает меня к себе ещё сильнее.
— Как Техён? Я думала, вы Чимин, — отзывается тетка, и я прикрываю глаза, понимая, что без скандала не обойтись.
— Та-а-ак, все ясно, — протягивает мать, — в город она уехала — работу искать! А сама по мужикам побежала, семью нашу опозорить решила! Врет всем вокруг! Даже матери родной!
Мам…
Мама у меня хорошая, но жуть какая сварливая. А ещё, несмотря на то, что я уже давно не ребёнок, не перестаёт опекать меня, читать нотации и учить жизни. Я не могу сделать без ее разрешения ни одного шагу. До сих пор удивляюсь, как она с такой лёгкостью приняла мое решение переехать в столицу.
— Собираешь свои вещи, сегодня же уезжаем, — бросает она тоном, не терпящим возражений.
— Нет, я останусь, — эти слова даются мне нелегко. Я очень редко иду против воли родителей.
— Никаких останусь. Хорошо, что у отца не подучилось приехать, он бы устроил тебе гулянки.
— Гражданочка, давайте вы будете выяснять отношения после того, как оформим протокол о ложном вызове. Оплатить штраф можете в любом банке.
— Какой ещё ложный вызов?
Мама начинает спорить с полицейским, Кай смотрит на меня с отвращением, тетя машет веером перед лицом, вся раскрасневшаяся от нервов, Техён молчит, у меня же от этого шума начинает кружиться голова и темнеть в глазах. И я вновь чувствую себя виноватой. В том, что заставила всех волноваться, что из-за меня у тети, скорее всего, поднялось давление, что поставила мать в неудобное положение перед полицией, что думала только о себе. Все вертится перед глазами, я с трудом стою на ногах, по щеке скатывается первая слеза, я делаю несколько глубоких вдохов и громко, на всю комнату, заявляю:
— Мама, я беременна!
Вокруг становится оглушительно тихо. Глаза матери расширяются от удивления, она открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба. Мое признание возымело нужный эффект: наконец-то все замолчали, и дышать стало легче.
Несколько секунд мы с матерью не сводим взгляд друг с друга. Я испуганно смотрю на неё, ожидая взрыва, пытаюсь придумать, как безболезненно сообщить вторую часть новости — о том, что у ребёнка не будет отца.
— Что ты сказала? — отмирает она. — Ты же только получила диплом! А как же перспективная работа, господи? Мы же с отцом в тебя столько вложили, какая беременность? — Она прикрывает глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями. Что ж, это не так страшно, как я представляла себе.
— Свадьба-то когда? — вздыхает мама, переводя взгляд мне за спину.
— Мам, я… я не выхожу замуж, все сложно, — эти слова даются мне с трудом, но Техён останавливает меня от дальнейших объяснений. Выходит из-за спины и на какое-то время скрывает мне обзор на мать. Я благодарна этой передышке, нескольким мгновениям, за которые должна собраться с силами и избежать скандала.
— Давайте решим проблему с ложным вызовом по-быстрому и на месте, а то, сами понимаете, нам предстоят долгие семейные разборки, — обращается Техён к мужчине в форме и достает из кармана кошелек.
— Этого достаточно? — протягивает ему несколько купюр.
Я перевожу взгляд на мать, она с серьезным видом неотрывно следит за Техёном. Оценивает его, изучает, наверняка пытается понять, достоин ли он роли моего мужа, и я не спешу разочаровывать ее. Пусть сначала все лишние свидетели этого разговора покинут квартиру.
Полицейский уходит, и, пока мама принимает от тети успокоительное, мужчина поворачивается к Кайю. Они смотрят друг на друга исподлобья, как если бы кто-то из них пересёк чужую территорию.
— А ты, парень, тоже здесь лишний. Мне, конечно, стоило бы поговорить с тобой по-мужски о некоторых твоих поступках, но не хочется портить настроение ни себе, ни Дженни, — практически выплевывает Техён, и губы Кай сжимаются в жесткую линию. Он поднимается с кресла, полностью игнорирует мужчину, чем злит его ещё больше, и идет в мою сторону.
— Можем поговорить в другой комнате? Наедине, — спокойным голосом спрашивает он, словно между нами все по-прежнему как раньше.
— Нет, — вместо меня резко отвечает Техён.
— А ты, вообще, что за хрен?
Уж точно не тот, который оставил девушку посреди ночи на улице, наговорив ей всякой чуши. — Техён в два шага оказывается рядом с нами и прожигает парня взглядом.
— Лучше быть честным и поступить как я, чем заделать девушке ребёнка и спрятаться в кусты. Я видел тебя на тачке летом у нашего дома. Что, потянуло на молоденьких?
— Кай, — осаждаю парня, потому что последнее, чего мне сегодня хотелось бы, — разнимать этих двух баранов.
Несколько мгновений они буравят друг друга взглядами, потом со рта Кайа слетает нервный смешок, он рассматривает меня с ног до головы, словно видит впервые.
— В общем, прости, что так вышло, я был шокирован новостью, а когда все обдумал и вернулся, тебя уже там не было, поэтому я решил, что ты вызвала такси и уехала домой. Вот, держи. — Он отдает мне сумочку, ждет, что я произнесу что-то в ответ, но воспоминания вчерашней ночи слишком живые и яркие, все еще вызывают неприязнь к парню.
— Что ж, до свидания. И не держи на меня обиду, Дженни, ты мне нравилась, и я сорвался. Желаю вам счастья.
От меня не укрывается то, что слово «нравилась» он произносит в прошедшем времени. И мне кажется, если бы у Кайа и в самом деле были бы какие-то искренние чувства ко мне, серьёзные намерения, он не смог бы выбросить меня из жизни так просто. За одну ночь. Но я рада тому, что он принял такое решение, показал себя настоящего, чтобы мне не пришлось потом вновь страдать. В этот раз по нему. И когда за парнем наконец-то громко хлопает входная дверь, я выдыхаю и обессиленно падаю на диван, готовясь ко второму акту представления.
— А теперь я хочу знать, что происходит. Особенно, молодой человек, хочу услышать ту часть, где вы сделали предложение моей дочери и уже подали заявление в ЗАГС, потому что я не позволю случиться тому, чтобы ребёнок родился незаконно и в неполной семье! — строгим голосом произносит моя мать, полыхая гневом в сторону Игоря.
— Мам, — сдавленным голосом произношу я.
— А ты молчи! Все, что надо было сказать, ты уже сказала. Ишь ты, какие нынче мужики пошли — забьют голову наивным девочкам, насочиняют сказок, а потом решают сбежать от последствий! Жениться он не будет, ага, конечно. — Мама залпом выпивает стакан воды, из ее глаз брезгают слёзы, тетя не отстаёт. Ощущение, что я только что сказала, что кто-то умер, а не сообщила новость о своей беременности.
— Слушайте, вы неправильно все поняли, — начинает Техён и присаживается рядом со мной.
— Никто не собирается отказываться от ребёнка. Мы вообще-то приехали сюда, чтобы собрать вещи Дженни и перевезти ко мне, — внезапно ошарашивает всех присутствующих в комнате Техён, и у меня появляется желание придушить его за эту ложь.
*******
Техён:
Нетрудно догадаться, кто именно тот идиот, что без раздумий бросил одну посреди ночи беременную девушку, еще и черт знает где. Я зол так сильно, что с трудом удается сдержать эмоции и не врезать ему хорошенько прямо на глазах у Дженни и ее матери. Это уже становится закономерностью: где Кай — там и проблемы. Поэтому я решаю изолировать Дженни от ненужных людей одним-единственным верным способом — забрать к себе.
Да, у нас приличная разница в возрасте, мы абсолютно из разных миров, ничего не знаем друг о друге, и ни о какой любви между нами не может быть и речи, но Дженни кажется достаточно наивной, чтобы не лезть в мои личные дела, и ни капли не меркантильной, чтобы качать свои права и требовать половину моего имущества в случае развода.
Дженни из тех девушек, которых хочется оберегать и видеть дома, приходя с работы. А еще благодаря ей решается вопрос с ребенком. Никто не будет задавать вопросов, почему у нас с сыном или дочерью нет ни капли схожести. Никто не посмеет даже предположить, что не я отец этого ребёнка, и, возможно, в будущем я смогу обмануть даже самого себя и забыть о том, что не я дал ему жизнь.
На самом деле это абсолютно спонтанное решение, на которое мне понадобилось секунды три. Одна — чтобы оглядеться вокруг и понять, что квартира слишком маленькая для того, чтобы жить здесь с ребёнком, несмотря на то, что я и сам в такой вырос. Вторая — чтобы оценить напряженную обстановку в доме и понять, что Дженни предстоит потратить слишком много нервов в общении с матерью. А в ее положении это вредно. И третья — чтобы до меня наконец-то дошло, что Дженни приезжая и в любой момент может сорваться и свалить в свою деревню вместе с ребёнком
А ещё не нужно искать подходящую девушку для женитьбы, я давно уже не верю в любовь, давно разочарован в жизни, поэтому просто ищу удобный для себя вариант. И Дженни, как никто другой, подходит на эту роль. А со временем можно было бы попробовать сделать ЭКО, от суррогатной матери мне так и не удалось получить ребенка — так, может, с ней повезёт?
Уверен, Дженни абсолютно не понравится то, что я собираюсь сделать, но это для ее же блага. Она еще не понимает, что для нее это лучший выход из положения и финансовая поддержка на всю жизнь. Они с ребенком ни в чем не будут нуждаться, уж я-то постараюсь. И поскольку девушка сама вряд ли согласится на такой безумный шаг, я собираюсь заручиться поддержкой ее родственников.
— Мы поживем немного в гражданском браке, посмотрим, поладим или нет. Беременность Дженни и для меня стала неожиданной новостью, но в любом случае ребенка я не брошу.
Дженни с силой впивается своими острыми ноготками мне в предплечье, выражая свой протест.
— Нет, все не так. Техён не…
Я затыкаю ей рот самым действенным способом, хочу уберечь этот небольшой секрет с отцовством, поэтому резко протягиваю к себе девушку и целую в губы. Легко и коротко. Дженни деревенеет в моих руках и замирает от неожиданности. Я же вдруг обнаруживаю, что мне нравится этот поцелуй. Мягкость ее губ, сладость клубничного бальзама и аромат цитрусового парфюма. Я прикусываю ее нижнюю губу и слегка отстраняюсь, вглядываюсь в ошарашенное лицо девушки.
— Думаю, твоей матери не нужны подробности наших разногласий, главное — что мы пришли к правильному решению, — улыбаюсь я, замечая, как лицо Дженни покрывается красным румянцем, и чувствую, как мое сердце грохочет в груди. Потому что мне понравилось и захотелось больше, чем просто невинный поцелуй. Я вдруг взглянул на неё другими глазами, глазами брата, Кай и всех тех мужчин, которых привлекают миловидные скромные девочки. С виду. Потому что стоит закрыться с такой в спальне — и можно забыться на несколько дней.
— Я так и не поняла, молодой человек, какие у вас намерения насчет моей дочери? Какой ещё гражданский брак? — наседает на меня будущая «теща».
— Мы уже взрослые люди, позвольте нам самим принимать решения. Вашу дочь никто не собирается бросать, а штамп в паспорте не залог удачного брака, поэтому я не вижу никакой проблемы. Нас, кстати, так и не представили друг другу: я Ким Техён
—Пак Суджин, — теряет она боевой запал и ставит на столик пустой стакан. Тётя уже тоже пришла в себя и начала суетиться, собирая таблетки обратно в аптечку.
— Может, чаю? Я торт вкусный привезла.
— Не откажусь, — Я понимаю, что просто так уехать не получится. Нужно заверить женщину, что ее дочь в надежных руках и что у меня на неё серьёзные намерения. А ещё как-то уговорить девушку переехать ко мне, несмотря на то, что ещё час назад я заверял ее, что не собираюсь кардинально вмешиваться в ее жизнь.
В этот момент Дженни резко поднимается с дивана, прожигает меня злым взглядом и, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Громко хлопает дверью, вымещая на ней свою злость на меня.
— Гормоны, — усмехаюсь я, понимая, что легко с ней не будет.
Пока Пак Суджин возится на кухне, я отправляюсь на поиски Дженни. Нам нужно поговорить, и чем быстрее, тем лучше. Я нахожу ее в небольшой комнатке, размером с мою ванную комнату. Из мебели здесь лишь старый диван, комод и маленький телевизор. Дженни стоит спиной ко мне, смотрит в окно и никак не реагирует на мое появление. Я плотно закрываю дверь, чтобы нас никто не услышал. Подхожу к девушке и останавливаюсь настолько близко к ней, что если сделать вдох поглубже, то могу почувствовать аромат ее геля для душа.
— Дженни, я принял решение и считаю, что так будет лучше, — прерываю наше затянувшееся молчание. Не знаю, с чего правильней всего будет начать, я вообще не мастак в объяснениях, но стараюсь избегать резких высказываний, напоминая себе, что любой всплеск негативных эмоций влияет на ее будущего ребёнка. Или нашего? Я и сам запутался во всем этом.
Дженни молчит в ответ. Все так же уперто игнорирует меня, лишь дышит часто-часто и, кажется, дрожит, несмотря на то, что в комнате жарко.
— Слушай, я знаю, что накосячил: и в первую нашу встречу, и дальше. Но есть ты, есть я, и есть ребёнок, который связывает нас. Я… я знаю, что ты не доверяешь мне, тебе непонятно мое желание помочь вам и то, что я так наседаю на тебя, но на это есть причины. Весомые. Не молчи, пожалуйста.
Оказывается, разговаривать с обиженной женщиной сложно, особенно когда время от времени на поверхность всплывает чувство вины. Но меня бесит, что я должен вести нравоучения по поводу того, что со мной ей будет лучше. Есть очевидные вещи, которые ей стоит понять без чьей-либо помощи. Нельзя быть такой наивной мечтательницей и думать, что в одиночку сможет справиться со всем этим.
— Я понимаю, что не учёл твоих желаний, ты, конечно же, хотела рассказать матери об обманувшем тебя женатом мужчине, который отказался от ребёнка, сделать из себя брошенную несчастную женщину, — кажется, это совсем не то, что стоило бы говорить, но ее молчание раздражает меня, и я не контролирую то, что несу, — но я уже не раз говорил тебе, что ты можешь избежать этого, всего лишь позволь мне позаботится о вас.
Я прикасаюсь ладонью к ее руке, веду вниз и замечаю, как на ее коже от этого прикосновения проступают мурашки. Мне кажется, что она сдастся, должна сдаться, но Дженни резко отдёргивает руку и отстраняется от меня. Разворачивается и несколько мгновений пристально смотрит на меня прожигающим взглядом.
В ее глазах застыли слёзы, зрачки неестественно расширены, губы припухшие. Стоит мне взглянуть на них, увидеть ее розовый язычок, который медленно проходится по пересохшей нижней губе, как у меня возникает желание продолжить разговор в другой раз, а сейчас проверить, выдержит ли этот диван двоих человек. Я не доверяю своим мыслям, не верю тому, что внезапно воспылал к этой девушке желанием, но со мной определенно творится что-то неладное, ведь за весь день я ни разу не вспомнил о Айрин, зато бесчисленное количество раз думал о Дженни.
Из задумчивости меня выводит злой голос девушки:
— Знаешь, Техён, каждый раз, когда мне наконец-то кажется, что ты нормальный, намного лучше своего брата, каждый раз, когда я начинаю проникаться к тебе симпатией, верить в искренность намерений, ты вытворяешь что-то такое, как сегодня. Или как когда отвез меня на годовщину свадьбы твоего брата, например. Вечно втягиваешь меня в очередную ложь, обманываешь всех вокруг, ставишь перед фактом принятых тобою решений и совершенно не учитываешь мое мнение. В такие моменты все твои баллы в моих глазах обсыпаются, оставляя после себя пустое место.
Она тяжело дышит, кажется, на грани истерики, и я не знаю, как ещё заставить ее взглянуть на происходящее под другим углом.
— Собирай свои вещи, Дженни, ты переедешь ко мне. Я в конце недели уезжаю из страны, квартира будет в твоём полном распоряжении. Считай, что я нанял тебя присмотреть за ней. После того как Чимин в прошлый раз воспользовался ею в своих целях, я больше не доверяю ключи ни ему, ни родителям.
Я выхожу из комнаты, оставляя Дженни одну. Надеюсь, она не собирается забаррикадироваться там вместо того, чтобы взять самое необходимое и быть готовой к переезду.
— Техён, вам какой чай: чёрный или зелёный? — любезно спрашивает Пак Суджин в то время, когда я пытаюсь успокоиться, чтобы не вспылить и не выставить себя несдержанным идиотом перед роднёй Дженни
— Зелёный. Без сахара. — Я присаживаюсь за стол, ловя на себе пристальные взгляды тетки. Она хмурится, недовольно рассматривая меня. Только сейчас вспоминаю, что в прошлый раз представился ей Чимином, и теперь понимаю причину ее странного поведения и пристального внимания в мою сторону. Она наверняка раскусила нашу ложь, но, к счастью, не спешит ни с кем делиться этой новостью — видимо, понимает, что матери Дженни не стоит об этом знать.
— Кстати, у меня есть брат-близнец, был шанс, что у нас тоже будут близнецы, но УЗИ показало всего один плод, — говорю якобы для Пак Суджин, а сам посматриваю на тетю. Надеюсь, что этого объяснения достаточно для того, чтобы она сложила в уме недостающие частицы пазла и не стала развивать эту тему дальше. По ее удивленному взгляду и расширенным глазам понимаю, что таки да, она прекрасно поняла, кто на самом деле встречался летом с Дженни. Надеюсь только на то, что она не сложит два и два и не поймёт, что и ребёнок тоже от него.