4
Техён:
Я не могу понять, что чувствую к этой девчонке. То ли раздражение, то ли ненависть, то ли интерес. Но факт остается фактом: я не могу перестать разглядывать ее, пытаясь понять, чем зацепила брата. Ведь если он изменил своей жене, значит, зацепила же?
У нас с Чимином, несмотря на то, что по характеру мы абсолютно разные, всегда был одинаковый вкус на женщин. Айрин— прямое тому доказательство. Изящные, высокие, с большой упругой грудью, ухоженные, игривые и умные. Ни одно из этих описаний не относится к Дженни, и, скорее всего, для Чимина она была лишь девочкой на одну ночь. Ну не о школьной же программе по алгебре с ней разговаривать, серьезно. Или где она там учится?
Дженни молчит, не произносит ни слова. С силой несколько раз жмет на кнопку вызова лифта и полностью избегает меня. Я прислоняюсь спиной к стене рядом с ней и не отвожу от нее задумчивого взгляда. Рассматриваю и изучаю. Нужно держать ее поближе, чтобы заставить Чимину понервничать и принять правильное решение. Дженни — отличный рычаг давления.
В лифте становится невыносимо душно. Наши взгляды встречаются в отражении зеркала, и на моем лице растягивается кривая ухмылка. Она похожа на пай-девочку, которую я украл у строгих родителей и теперь веду в свою квартиру, чтобы показать, что значит быть с настоящим мужчиной. В какой-то момент я даже задумываюсь над тем, чтобы и в самом деле попробовать затащить ее в постель, но быстро отметаю эту мысль прочь. Во-первых, она похожа сейчас на побитую собаку и я совершенно не чувствую к ней влечения; во вторых, она все-таки не в моем вкусе. Слишком тощая, слишком молодая, слишком истеричная и эмоциональная. А еще беременная. Возможно, моим племянником или племянницей.
— Прекращай реветь, в жизни бывают разочарования, этого не избежать. Научись жить с тем, что есть, — бросаю холодно и цинично, зато правдиво. Это лучше, чем убеждать ее, что все будет хорошо, Чимин обязательно одумается, они поженятся и будут счастливо жить до конца своих дней. Хотя на самом деле именно в этом я и должен убедить ее, чтобы достичь своей цели.
— Да пошел ты, — бросает на меня уничтожающий взгляд и выходит из лифта первой. Босыми ногами ступает по кафелю и останавливается возле двери в мою квартиру.
Я не спешу, нарочито медленно подхожу к Дженни вплотную, вставляю ключ в замочную скважину, делаю три оборота и распахиваю перед ней дверь. Она недовольно поджимает губы, на меня даже не смотрит, переступает порог и сразу же направляется в комнату, которую я ей выделил. Я усмехаюсь ей вслед и устало заваливаюсь на диван. Ничего, у всех в жизни бывают разочарования, переживет.
Я расстегиваю пуговицы на рубашке, закрываю глаза и пытаюсь спокойно проанализировать все то, что произошло сегодня. Чимин был зол, испуган, но я уверен, он сделает все так, как я ему сказал. Пусть забирает себе Дженни с их ребенком, а я позабочусь Айрин с близнецами. После того как брат разорвет с ней отношения, я с легкостью и огромной радостью смогу утешить ее.
Я с трудом заставляю себя подняться с дивана, на ходу снимаю одежду, открываю дверь гардеробной и застываю, удивленно разглядывая идеальный порядок на полках. Ладно, беру свои слова обратно, от девчонки может быть толк, здесь не было так убрано с тех пор, как я купил эту квартиру. Вряд ли хоть одна из моих любовниц, оставшись у меня на ночь, решила бы скоротать время за раскладыванием по цветам моей одежды.
Я останавливаюсь у двери гостевой спальни и прислушиваюсь к звукам в комнате. Немного приоткрываю дверь и натыкаюсь взглядом на кромешную тьму.
— Дженни? — зову тихо и, убедившись, что она спит, щелкаю выключателем. Комнату заливает тусклый свет, и, не заботясь о том, что Дженни может проснуться, я подхожу к краю кровати, рассматривая спящую девушку.
Ее лицо расслаблено, розовые губки приоткрыты, а край одеяла оголяет плечо и выпирающие ключицы. Волосы разбросаны по подушке, и я какого-то хрена не могу удержать при себе руки и касаюсь ее шелковистых локонов. Несколько минут просто смотрю на нее, ловя себя на мысли о том, что жутко хочется намотать ее длинные волосы на кулак, а потом… Проклятье, совсем с катушек съехал. Я резко отшатываюсь от кровати, выключаю в комнате свет и спешу поскорей убраться к себе, пока не натворил какой-то фигни.
Долго верчусь в постели, сон все никак не идет, и стоит мне только прикрыть глаза, как из коридора доносится какой-то шум. Я откидываю в сторону край одеяла и тихо подхожу к двери, сжимая в руках телефон. Очень надеюсь, что это не то, о чем я подумал. Звук повторяется, я тихо приоткрываю дверь и иду в сторону гостиной, замечаявпереди невысокий женский силуэт.
–Далеко собралась? — включаю подсветку на телефоне и направляю свет в сторону девушки. Она испуганно вскрикивает, бросает на пол чемодан и с силой прижимает к груди свою сумочку.
********
Дженни
Сердце гулко бьется в груди, заглушая посторонние звуки, я испуганно смотрю на мужчину передо мной и чувствую себя загнанной ланью. Специально ведь выжидала столько времени, прислушивалась к звукам в квартире, чтобы незаметно сбежать домой. Притворилась спящей и чуть не выдала себя, когда пальцы Техёна прикоснулись к моим волосам. Он вызывал во мне противоречивые эмоции. Ненависть на грани восторга.
Не так просто принять то, что его глаза — это не глаза Чимина, что его улыбка, прикосновения, губы — все чужое и никогда не принадлежало мне. Но глупому сердцу не прикажешь, не вырвешь одним махом все воспоминания, чувства и мечты. В моей голове Техён все еще тот мужчина, о котором я мечтаю и который предал меня. Мое сознание все ещё не может справиться с открывшейся мне правдой.
Я с силой прижимаю к груди сумочку с деньгами и документами, оглядываюсь назад, оценивая расстояние между мной и входной дверью, но понимаю, что не успею добежать до нее. Техён кажется злым, и я искренне не понимаю причины. Я для него никто, он ясно дал понять это, а манипулировать собой, играя в непонятную игру, я не собираюсь.
— Далеко собралась?
— Воды решила выпить, — с издевкой отвечаю на его вопрос.
— С чемоданом?
— Ага.
Техён делает несколько шагов ко мне, сокращая между нами расстояние, и я вздрагиваю от звука мелодии моего телефона. Такси.
— Слушай, спасибо что приютил, просветил, но мне пора. — Пячусь назад, но мужчина резко срывается с места, обхватывает меня рукой за талию и вырывает телефон.
Меня прошибает от такой близости. Я хочу и вырваться из его захвата, и уткнуться носом в его обнаженную грудь, вдыхая знакомый аромат геля для душа. Скорее всего, у них с Чимином одинаковые вкусы.
— Да? Такси? Нет, простите, вы, наверное, номером ошиблись. Девушка? Без понятия, — Техён сбрасывает вызов, а я задыхаюсь от возмущения.
— Отпусти меня, я хочу домой! Немедленно!
— Успокоилась и пошла в мою комнату, — его голос звучит ровно и спокойно, но от этого тона по позвоночнику проходит озноб.
— Что?
— Я хочу спокойно спать до утра, а не гадать, сумела ты ускользнуть от меня или нет. Поэтому, раз доверять тебе нельзя, проведешь ночь рядом. Иди, — подталкивает меня в сторону комнаты, я же застываю на месте, давясь возмущением и не в силах произнести ни слова. — Оглохла, что ли?
— Ты мне никто, поэтому будь добр, отдай телефон и позволь мне уйти.
— Ошибаешься, Дженни, ты беременная от моего брата. Возможно. Так что теперь мы связаны до конца наших дней. Да и разве не ты мне вчера ныла о том, что тебе некуда идти? С работы уволили, жилья нет, родители будут недовольны — не твои ли это слова? — Мужчина прожигает меня взглядом в полутьме, и я понимаю, что мне нечего возразить ему. Все и в самом деле так, но безвыходных ситуаций не бывает. Пойду полы мыть, если понадобится.
— Я не… — запинаюсь я, потому что в горле застревает ком. Мне только-только удалось успокоиться, забыться, а Техён вновь потревожил колющую рану.
— У меня нет желания выяснять с тобой никому не нужные отношения, — он не собирается слушать меня, хватает за локоть и тащит в сторону своей спальни. — В одиннадцать утра запись к доктору. После того как придут анализы теста, мы вместе решим, что делать. Я не собираюсь выступать в роли злого дракона и насильно держать тебя в своей башне, но и не позволю загубить жизнь ребенку. — Он заталкивает меня в комнату и щелкает выключателем. Первое мгновенье я щурюсь от яркого света, а потом натыкаюсь взглядом на кровать, с которой у меня связано множество воспоминаний.
— Я не буду спать с тобой в одной постели. — Я поворачиваюсь к мужчине, который загораживает мне проход, и с силой сжимаю кулаки, в любой момент готовая броситься на него с боем.
— Я хочу домой, ты мне никто и не имеешь права указывать.
Мои глаза бегают по сторонам, куда угодно, только не на полуобнаженного мужчину. Его шикарное раскачанное тело так и манит к себе: стальные кубики пресса, темная дорожка волос на животе и руки с проступающими синими венами. Не могу ничего поделать с собой, за несколько часов невозможно разлюбить человека, идеальная копия которого сейчас находится передо мной.
— Два ночи, чужой город — неужели так сложно услышать меня и остаться здесь до завтра? Ты до невозможности уперта и глупа, — цедит сквозь зубы, смотря на меня уничтожающим взглядом.
— Снимай одежду и ложись в постель, я выключу свет.
— Я не буду спать с тобой, — говорю с нажимом, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции. Потому что меня душат слезы, которым я не позволяю вырваться наружу. Нет, он больше никогда не увидит мою слабость.
— Не нужно придумывать себе чего-то, просто ляг уже, — повышая голос, выкрикивает он, и мои губы начинают дрожать. — Только без истерик, — предупреждающе произносит Техён и выдергивает из моих рук сумочку.
— Иди.
Весь мой боевой запал обрушился в один момент, я снимаю обувь и ложусь поверх одеяла прямо в одежде. Техён никак не комментирует мой поступок. Щелкает выключателем и ложится на второй половине кровати, максимально далеко от меня.
— Учти, у меня очень чуткий сон. Любая попытка к бегству будет сопровождаться кардинальными мерами. Не заставляй меня привязывать тебя к кровати.
И замолчал. А потом и вовсе захрапел. А я все лежала, смотря в черноту потолка, и не могла понять: это он так пошутил сейчас или же мужчина рядом со мной на самом деле просто ненормальный псих?
********
Техён
Я ненавижу центры планирования семьи, женские консультации и роддомы. Ненавижу все, что напоминает мне о моем дефекте. Неполноценности. О том, что как бы я ни хотел, а никогда не смогу подержать на руках собственного ребенка. Не смогу услышать его смех, не смогу отправить в школу, наблюдать за тем, как он взрослеет и меняется. У меня есть деньги, много денег, но даже их недостаточно, чтобы заполучить желаемое.
Бесплодность.
Ненавижу это слово.
Я забросил лечение года три назад, потому что понял, что все бесполезно. Собственно говоря, именно по этой причине я и не стал когда-то мешать Айрин и Чимине быть вместе. Рано или поздно она бы захотела детей и быстро поняла, что дело во мне. А кто захочет провести всю свою жизнь рядом с мужчиной, который не может подарить женщине самое ценное — крохотное сморщенное создание, которое когда-то назовет ее мамой?
Во всем виноват чертов паротит. Нам было по десять, когда Чимин отправился на международную олимпиаду, а я слег со свинкой. Это его и спасло. Помню взволнованные лица родителей и свое недоумение, ведь бывало и хуже. И вот спустя годы мне аукнулись последствия болезни.
Это несправедливо. У брата двое близнецов, еще и Дженни, скорее всего, беременна от него, не похожа она на лгунью либо аферистку. Слишком уж живые ее эмоции, натуральные, да и ночная попытка побега тому доказательство. Была бы охотницей за деньгами, стала бы уже торговаться на счет своего молчания. Поэтому я не могу смотреть на ситуацию с такой же легкость, как Чимин. Не могу просто забить на все и с чистой совестью жить дальше.
Я бросаю взгляд на девушку. Она сидит в кресле, нервно теребя ручки сумочки, пока я заполняю поля в анкете с реквизитами для оплаты. Понятия не имею, что с ней делать дальше. И это злит меня. Безумно. Потому что когда я говорю сидеть, она без лишних вопросов должна это делать, если скажу не выходить из квартиры — должна находиться дома до моего приезда, но нет же, Дженни самая настоящая заноза, и нужно контролировать каждый ее шаг. Еще и при родителях какого-то черта взболтнул о ее беременности, и мать названивает мне со вчерашнего вечера. Пришлось даже телефон отключить, не хочется врать ей.
— Присаживайтесь, вас позовут, — улыбается мне девушка за стойкой регистрации, и я подхожу к Дженни. Опускаюсь в кресло напротив и открыто разглядываю ее. В какой раз за эти два дня.
Она обижена. Было бы за что. Демонстративно игнорирует меня и без остановки прикусывает нижнюю губу. Клянусь, в какой-то момент мне показалось, что на ней проступит кровь.
Когда со стороны широкой двери звучит ее фамилия, мы синхронно поднимаемся и следуем за медсестрой по серым коридорам. Я пропускаю Дженни вперед, и мы оказываемся в небольшом помещении. Девушка мнется, несмело кивая в ответ на приветствие доктора, и присаживается на стул, я же остаюсь стоять за ее спиной, с предельной внимательностью слушаю каждый вопрос, который задает гинеколог, и ответы Дженни. На некоторых она запинается. Например, когда был последний незащищенный половой контакт. Она бросает на меня смущенный взгляд и тихо отвечает:
—Два месяца назад. Но если быть точной, то прошло девять недель. Думаю, именно тогда это и случилось.
Мои брови ползут вверх: неужели все это время держала верность брату?
— Нам нужен тест на отцовство, — перебиваю доктора, переходя к самому главному, потому что сейчас меня не интересует ни менструальный цикл Дженни, ни режим ее питания, ни то, как и когда они зачали этого ребенка с моим братом.
— Дженни… — гинеколог поглядывает в свои бумажки, выискивая мое отчество,
— Ким, все по порядку. Для того чтобы что-то делать, сначала вашу… девушку нужно осмотреть и подтвердить наличие беременности. Возможно, это просто стресс, гормональный сбой либо болезнь, — строгим голосом отчитывает она, испытывая мое терпение. Мне и так придется ждать результатов три дня, несмотря на то, что я доплатил за их срочность.
— Тогда делайте, что нужно, — говорю с нажимом и с силой впиваюсь пальцами в спинку стула.Нам Сора смотрит на меня с неприязнью, потом переводит взгляд на поникшую Дженни, и даже гадать не надо, какие выводы на мой счет она успела сделать. Тиран и деспот издевается над бедной молодой девочкой.
— Дженни, проходите за шторку, ложитесь на кушетку, — мягко обращается она к девушке. Я делаю шаг назад, вижу, как дрожат ее руки, как растерянно она смотрит в другой конец кабинета, где расположен аппарат УЗИ. Делает глубокий вдох и, не обращая на меня никакого внимания, снимает босоножки и ложится спиной на жесткую поверхность.
Я все еще не двигаюсь, когда Дженни задирает кверху маечку и Нам Сора наносит прозрачный гель на ее плоский животик. Стою, затаив дыхание, и слова доктора одним махом выбивают из груди весь воздух.
— Ну вот он, ваш малыш. Папочка, а вы чего там встали? — переводит на меня взгляд, и в ее голосе уже нет того тепла, с которым она обращалась к Дженни.
Я делаю несколько шагов в их сторону, чувствуя, что ноги меня совершенно не слушают. С безразличием смотрю на черно-белое изображение на экране, а потом перевожу взгляд на девушку, которая, кажется, не видит и не слышит ничего вокруг, кроме странного головастика.
— Почему у него такая большая голова? — спрашиваю с недоумением. — Он же не болен? — На что Нам Сора лишь усмехается и качает головой.
— Ох уж эти мужчины. Думаете, вы в девять недель в утробе матери уже были пропорционально сложенным ребенком? — Смотрит на меня из-под очков и возвращается к аппарату. — Плод развивается без отклонений, соответствует сроку, сейчас включу звук, и вы сможете услышать его сердцебиение. Если хотите, можно сделать запись, но за это нужно будет заплатить отдельно.
Дженни резко переводит на меня взгляд, и я замечаю влагу в ее глазах. Ох уж эти сентиментальные женщины.
— Можно я..
— Да, делайте запись, фото, видео — все, что есть, — небрежно машу рукой в сторону экрана, а сам понимаю, что, если бы это был мой ребенок, я бы, наверное, приказал сделать сотню снимков УЗИ со всех возможных ракурсов.
— Я буду ждать тебя у лаборатории.
Я сбегаю, словно трус. Подальше от этого быстрого ритмичного тук-тук тук-тук-тук, из-за которого мое сердце начинает биться с удвоенной частотой, а настроение окончательно слетает в кювет.
********
Дженни
Сегодня именно тот день, о котором мечтает каждая женщина. Увидеть на УЗИ своего ребенка, услышать его сердцебиение, а еще почувствовать поддержку любимого мужчины и сжимать его ладонь в ожидании заключения доктора, что с малышом все хорошо. Я всегда представляла это именно так и даже в самых плохих мыслях не могла подумать, что в такой долгожданный момент окажусь растерянной, покинутой, а еще с ненавистным мне мужчиной, который только и делает, что оскорбляет меня и раздает приказы.
Я чувствую себя неверной гулящей девушкой, которую привели за ручку к доктору, чтобы удостовериться, что ребенок не от любовника. Уверена, что часть персонала так и считает. Особенно когда Техён с таким недовольством просит поскорее сделать забор крови для теста, а потом выясняет, нельзя ли ускорить результаты.
Я не произношу ни слова. Все внутри меня до сих пор трепещет от восторга и неверия. Это так странно — знать, что внутри тебя растет новая жизнь, и одновременно так больно, когда осознаешь, что ребенок желанный только для тебя. Что он еще не родился, а его отец уже от него отказался. От одного воспоминания о Чимине сердце вновь начинает болезненно ныть. Хотела бы я забыть его, выбросить из головы, но так быстро сделать это невозможно. Особенно когда на расстоянии вытянутой руки сидит его точная копия.
Я отрываю взгляд от черно-белого снимка и украдкой поглядываю на Техёна. Он не в настроении, понимаю я. Хотя это, скорее всего, его постоянное состояние. Губы сжаты в тонкую линию, пальцы с силой впиваются в руль. Он нервно ведет машину, тормозя на светофорах в последний момент и резко срываясь с места на зеленый свет. Но я все равно засматриваюсь на него. На морщинки-лучики вокруг глаз, на слегка отросшую щетину и небрежно растрепанные волосы. А еще пытаюсь понять причину его недовольства. Я ведь ничего не требую и уж точно не собираюсь становиться угрозой для "счастливого" брака его брата. Мне бы просто наконец-то добраться до дома, чтобы без лишних глаз пуститься в двухнедельную депрессию, уговаривая себя, что все будет хорошо. Я все переживу. Жизнь не закончилась, все обязательно наладится, и я встречу достойного мужчину, который полюбит и меня, и моего ребенка.
–Что дальше? — решаюсь спросить я и очень надеюсь, что Игорь предложит подвезти меня до вокзала.
— Заедем пообедаем. Я голоден.
Я чувствую, как от него исходит холод, проникает мне под кожу, замораживая и заставляя вздрагивать. От его тона, от его взгляда, от его мыслей и неприязни.
— Ты не мог бы отвезти меня к тёте? Я поживу у нее, пока не будут известны результаты тестов, если для тебя это так важно.
— Нет, — коротко и категорично. Он посматривает в зеркало заднего вида, сворачивает вправо, а потом переводит на меня взгляд и продолжает:
— Чимин передумает и вернется к тебе. Просто подожди немного. Поживешь у меня несколько дней.
— У меня другие планы, и Чимин в них точно не входит. Знаешь, когда узнаешь, что мужчина, которого ты любишь, женат и все это время врал тебе, желание видеть его вмиг пропадает, — мой голос звучит раздраженно. Я чувствую, как меня начинает трясти от злости. Что он вообще о себе возомнил? Решил, что может решать все вместо меня?
— Ты совсем не думаешь о своем ребенке, Дженни, — качает головой Техён, и на его лице расцветает ехидная улыбка.
— Я-то как раз думаю, а еще о том, что у твоего брата есть сыновья. И жена. Я в вашу семью не вписываюсь. И если ты считаешь, что я не заметила твоих взглядов обожания в сторону Айрин, то ошибаешься. Я не собираюсь участвовать в твоей игре по устранению соперника. Так что для всех лучше, если я покину город.
Техён молчит, жмет на газ и мчит по дороге, превышая максимально допустимую скорость. Я вжимаюсь в кресло, и мои глаза расширяются от ужаса, когда мы практически врезаемся в машину впереди. Мужчина в последний момент выворачивает руль и идёт на обгон.
— Техён, прекрати, пожалуйста! Ты ненормальный! — выкрикиваю я, дрожащими руками пристегивая ремень безопасности. Но он не слушает меня. Несётся вдоль моста на другую сторону города и снижает скорость, лишь когда вливается в густой поток машин.
— Ты псих, — констатирую я и отворачиваюсь от него, чувствуя, как сердце в груди все ещё бешено колотится от страха.
— Что тебе от меня нужно?
Я думала, он не ответит. Но Техён громко выдыхает, тормозит на обочине, складывает руки на руль и, смотря мне прямо в глаза, произносит:
— Не знаю.
— Не знаешь? Серьезно? Тогда просто выпусти меня. Если захочешь увидеть племянника или племянницу, я не буду препятствовать этому. Но пойми, я не могу смотреть на тебя. Просыпаться в одной постели, как сегодня, и видеть перед собой это ненавистное лицо. Да меня тошнит от одного твоего вида! Как же я ненавижу вас двоих! — зло выкрикиваю я и в этот же момент жалею о своих словах. Выражение лица мужчины резко меняется. Весь его вид не выражает ни одной эмоции, в то время как в глазах бушует настоящая буря.
Я дышу часто-часто, не в силах совладать со своими эмоциями. Смотрю на мужчину, ожидая хоть какой-то реакции.
— Деньги на такси, — протягивает мне несколько купюр и, когда я не прикасаюсь к ним, просто бросает их мне на колени. — Запасные ключи от квартиры в бардачке. Возьми их и выходи. Я вспомнил о срочных делах.
Я медлю, не до конца осознавая сказанное им. Меня пугает его напускное спокойствие. Ощущение, что он испытывает меня: уйду или нет. Дрожащими руками и в спешке ищу среди каких-то бумажек связку с ключами и открываю дверцу автомобиля.
— Дженни, — я оборачиваюсь в его сторону и ставлю одну ногу на асфальт, готовая сорваться на бег в любую минуту, — надеюсь, что, когда вернусь домой, ты все ещё будешь там.
— Надейся, — бросаю я и без сожаления выхожу из машины с уверенностью, что мы больше никогда не встретимся.
***
Я все еще немного дрожу от нахлынувших эмоций, когда возвращаюсь в квартиру Техёна. Несмело прохожусь по гостиной, словно ожидая, что в любой момент он выйдет из-за угла и перекроет мне выход. Не даст возможности выбора, как сегодня в машине, выбьет из легких весь воздух одним своим видом и доведет меня до истерики глупыми обвинениями.
Я с силой сжимаю в ладони ключи, чувствуя, как острые зубцы впиваются в кожу. Документы и деньги уже в сумочке. Чемодан так и остался стоять посреди комнаты. Я медлю лишь мгновенье. Оглядываю место, которое когда-то считала своим персональным раем, и с сожалением покидаю квартиру. Оставляю ключи у консьержа, который узнает меня и желает счастливого пути. Я выдавливаю в ответ благодарную улыбку и, с трудом перебирая ногами, иду в сторону автобусной остановки.
Город, который казался мне раньше таким прекрасным, вмиг теряет все краски. Теперь мне кажется, что он мое проклятье и лучше бы я и дальше сидела в нашем маленьком поселке. Я делаю пересадку у станции метро и через час уже стою перед девятиэтажкой тети. Какое-то время мнусь перед дверью, пытаясь привести себя в чувство, чтобы казаться беззаботной и веселой, а потом несколько раз резко вжимаю до упора кнопку звонка. Из-за двери разносится знакомая мелодия и топот ног.
— Дженни? Ох, а что ж не предупредила-то о приезде? Проходи давай, наверное, устала с дороги, голодная? — суетится она, приветливо улыбаясь. — Мой руки, сейчас разогрею тебе котлетки с картошечкой. Хорошо, что я сменами поменялась, иначе бы ты до поздней ночи под дверью просидела.
— Спасибо, тетя, но я не голодная. — Я вкатываю в квартиру чемодан, снимаю обувь, всячески пряча от женщины взгляд. Тетя для меня словно вторая мать. Так сложилось, что ее муж умер через несколько лет после свадьбы и она так и не вышла замуж во второй раз, не обзавелась детьми и настоящей семьей.
— Что-то случилось? С мамкой поругалась? — допытывается она, внимательно вглядываясь в мою бледноту и красные глаза.
— Нет, просто… меня с работы уволили, вот. Я подумала, может, поискать что-то в столице, снять комнату недорогую. Здесь все-таки возможностей больше, чем у нас, — сочиняю на ходу и тут же понимаю, что это выход. Подзаработать за несколько месяцев денег, а потом вернуться домой, и тогда родители узнают о беременности, когда уже будет поздно.
— Какая комната? — всплескивает руками родственница, доставая из "прихожки" тапочки. — Я живу одна в огромной квартире, как тебе в голову мысли могли такие прийти? Иди отдохни, одежду разложи, а я пока на кухне поколдую, приготовлю нам ужин. Надо еще в магазин сходить, напишу список, сбегаешь, хорошо?
— Конечно, — соглашаюсь я, обнимая тетю и целуя ее в щеку.
— Ох, соскучилась же я по тебе, и когда только вырасти-то успела? Слушай, а как там твой мальчик? Из-за него же рванула сюда, а? Признавайся.
Мальчик — это Чимин. Для тети ему двадцать пять. Она видела его лишь издалека, когда тот заезжал за мной несколько раз по вечерам.
Ее вопрос застает меня врасплох, только ведь перестала думать о братьях, а сейчас их лица вновь мелькают перед глазами. Я напрягаюсь, нервно тереблю край маечки, а потом нарочито бодрым голосом отвечаю:
— Да он в командировку уехал, а когда вернется — не знает.
Тетя обводит меня пристальным взглядом и, кажется, не верит в сказанное. Понимает все по одному моему виду и дрожащему голосу. В ее глазах проскальзывает сожаление, и мне так хочется рассказать ей обо всем, излить душу, попросить совета, что я почти решаюсь, но звонок в дверь звучит ровно в тот момент, когда я открываю рот, чтобы произнести первое слово. Я вздрагиваю и испуганно смотрю на дверь, боясь увидеть за ней Техёна.
Все внутри скручивается от напряжения, и я уже готова просить тетю сделать вид, что никого нет дома. Руки начинают дрожать, ноги холодеют, пульс подскакивает, сердце резко пропускает удар, а потом вновь начинает биться в нормальном ритме, потому что вопреки моим ожиданиям на пороге появляется Кай. Парень с четвертого этажа, в которого я когда-то была влюблена. И я не могу понять, что чувствую: разочарование либо облегчение?
— А я уж решил, что мне привиделось, — улыбается он, раскрывая свои объятия, и, несмотря на то, что мы уже давно не дети, я делаю несколько шагов к нему навстречу и обнимаю в ответ.
— В окно тебя увидел, правда не узнал сразу. Надолго в этот раз?
— Вполне возможно, что до конца года, а то и дольше, — говорю уклончиво и отстраняюсь от парня, внимательно рассматривая новую стрижку и татуировку на руке, которой два месяца назад еще не было.
— Кай, не стой на пороге, проходи. А нет, сходи лучше с Дженни в магазин, сейчас денег дам и список.
— Тетя, какие деньги? Я сама заплачу, — кричу ей вслед и меняю комнатные тапочки на босоножки. — Выходной? — вскидываю пытливый взгляд на Кай и слегка краснею от того, насколько пристально он рассматривает меня.
— В отпуске. Какие планы на субботу? Мы с друзьями собираемся в клуб, не хочешь пойти?
— Я… нет, я не очень люблю такие места, да и одежды подходящей не брала.
— Да брось, будет весело, там какой-то крутой диджей приезжает.
— Я подумаю, хорошо? — Не уверена, что скакать на танцполе в моем положении лучшая идея, но и назвать причину отказа тоже не могу.
Кай кивает в ответ, и мы выходим на улицу. Он выше меня на голову, светловолосый и голубоглазый. Харизматичный, веселый и остроумный. Мне сразу вспомнилась школьная пора, когда я на каждые каникулы рвалась к тетке именно из-за него. Надевала лучшие платья, туфли на каблуках, на которых с трудом ходила, и подолгу сидела на качелях напротив его окон. Хотела обратить на себя внимание. Понравится. Но нас разделяли три года разницы. Когда тебе двадцать два, а ему двадцать пять, это незаметно, но в шестнадцать и тринадцать мы были как небо и земля. И вот этим летом он вдруг начал оказывать мне знаки внимания, и, если бы не Чимин… наверное, сейчас все было бы по-другому.
Я выбрасываю из головы дурные мысли, говоря себе, что тогда не было бы этой беременности. Ребёнок внутри меня все чувствует, и я не должна проявлять в его сторону негативных эмоций.
Кай все время о чем-то говорит, я делаю вид, что и в самом деле внимательно слушаю его, поддакиваю, а сама витаю где-то в облаках и украдкой рассматриваю его. А ещё нервно оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть Его. И почему-то Он — это вовсе не Чимин, а его брат.
Время от времени Кай задевает меня то рукой, то плечом, но от этих легких прикосновений нет ни мурашек по коже, ни трепета в груди. Все эти ощущения остались в прошлом и ушли вместе с Чимином
Ужин проходит в тёплой обстановке, тетя хитро поглядывает на нас, и я даже знаю, какие мысли крутятся в ее голове. Я отказываюсь от вечерней прогулки, потому что вымотана до предела. Хочу быстрей закрыться в комнате, достать из сумочки снимок и рассматривать своего малыша. А ещё забыться и не думать ни о Чимине, ни об Техёне. Особенно меня волнует почему-то последний. Интересно посмотреть на его реакцию, когда он вернётся в квартиру и не обнаружит ни меня, ни моих вещей.
*******
Техён
Я открываю входную дверь и прислушиваюсь к тишине в квартире. Не скажу, что ожидал от Дженни послушания, но все же надеялся, что она остынет и поймет, как лучше для нее и ребенка. Что мое предложение обеспечит ей стабильную и безбедную жизнь. Предложение, которое я собирался озвучить ей после результатов теста.
На полках по-прежнему идеальный порядок, в холодильнике несколько кастрюлек с едой. Я открываю дверь в ее комнату, наблюдая пустоту, но не скажу, что расстроился. Не выношу чужого присутствия в своем доме, ненавижу, когда кто-то трогает мои вещи, и даже домработнице, которая приходит раз в неделю, запрещаю перемещать что-либо в своей спальне и кабинете. Даже если это что-то — мои грязные носки.
Время близится к вечеру, а я все прокручиваю в голове сегодняшний день. Одна часть меня хочет рассказать Айрин о измене Чимина, вторая — призывает действовать медленно и с умом. Я и так выжидал столько лет, еще какой-то месяц сумею потерпеть. Мои размышления прерывает звонок в дверь. В первое мгновенье я решаю, что за дверью стоит Дженни с чемоданом, но в последний момент цепляюсь взглядом за экран домофона и замираю. АЙРИН.
— Привет, — на ее лице растягивается широкая улыбка, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. На мгновенье я выпадаю из реальности, рассматриваю ее длинные ноги и короткий вырез платья, а потом прихожу в себя и пропускаю ее в квартиру.
— Какими судьбами?
Айрин оглядывается по сторонам, словно выискивая кого-то, и я не сразу понимаю, что этот кто-то — Дженни
— А где твоя… кхм девушка?
— Невеста, — поправляю я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Неужели приехала прощупать почву и проверить территорию? Ревнует?
— Ох, вы обручились? Когда свадьба? — В ее глазах плескается недовольство, хотя я не вижу никаких причин для этого, разве что она все еще неравнодушна ко мне.
— Пока не решили, но, скорее всего, обойдемся скромным торжеством в узком кругу родных. Дженни беременная, сама понимаешь. — Я упираюсь спиной о стену и скрещиваю руки на груди. Не отвожу взгляд от Айрин, настроение которой вмиг меняется, хотя она и пытается не подавать виду. Я хочу позлить ее немного, вывести на эмоции, вызвать ревность, чтобы она почувствовала, что меня вот-вот уведет другая женщина. Возможно, даже не придется давить на брата насчет развода. Если чувства Айрин ко мне сильней, то…
— Странно, что ты ни разу не рассказывал ничего о Дженни. — Она садится на мягкий диван, закинув ногу на ногу, ткань ее тонкого платья натягивается, обнажая бедро еще больше. Я сглатываю подступивший к горлу ком, чувствуя, как во мне закипает кровь, а мысли далеки от тех, которые я должен испытывать по отношению к жене брата.
— Счастье любит тишину, — отвечаю многозначительно и наблюдаю, как Айрин резко поднимается с дивана и идет в сторону кухонной зоны, придирчиво разглядывая идеальный порядок. Она-то лучше всех знает, какой у меня обычно творится хаос из немытой посуды и коробок из-под еды.
— Она хоть готовить умеет? Сколько ей? Восемнадцать-двадцать? Ты с ума сошел, Техён! — Айрин открывает холодильник, а я усмехаюсь и мысленно благодарю Дженни за то, что похозяйничала у меня на кухне. Девушка открывает крышку на одной из кастрюль, а потом со звоном ставит обратно и захлопывает холодильник.
— Твоя мать, между прочим, очень волнуется. Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки? — ее голос меняется, становится строгим, она смотрит на меня с осуждением, и я делаю глубокий вдох, потому что на самом деле еще не решил, что скажу матери. Ведь она прекрасно знает о моих проблемах со здоровьем.
— Я был на переговорах весь день, немного позже перезвоню ей, — произношу устало и потираю пальцами переносицу.
— А где?.. — Айрин многозначительно взмахивает рукой, избегая называть Дженни по имени.
— Моя будущая жена? — уточняю я. — Она гостит у родственников. На следующей неделе вернется.
— В таком случае мы можем поговорить без лишних ушей. Техён, твои родители встревожены, я случайно подслушала их разговор, и твоя мать очень переживает, что эта твоя невеста, — последнее слово она практически выплевывает и кривится, — обвела тебя вокруг пальца и на самом деле ребёнок не твой. Да что говорить, я и сама теперь волнуюсь за тебя, мы всё-таки не чужие друг другу люди, одна семья.
— Айрин, если ты приехала поболтать о глупых предположениях моей матери, то нам не о чем говорить.
— Нет, я не…
Она быстро стушевалась, отводя взгляд в сторону и прикусывая губу, и увела тему в другую сторону.
— На самом деле я сегодня пыталась расплатиться картой, которую ты мне дал. В детском магазине были скидки, и я присмотрела мальчикам курточки на зиму, а оплата была отклонена, и с банкомата я тоже не смогла снять наличку.
— Проклятье, я забыл предупредить тебя, прости. Я сменил банк, и старые карты заблокированы. На следующей неделе поедем вместе и сделаем тебе карту с доступом к моему счету.
Мне не жаль денег для своих племянников. Да и для Айрин не жаль. У меня теперь их предостаточно, вот только потратить, увы, особо не на кого.
— Да, конечно, спасибо, а то я уже начала волноваться — вдруг это я что-то не то нажала.
Айрин подходит к панорамному окну с видом на город, а я любуюсь ее точеной фигурой. Ей бы в модельный бизнес податься, у неё есть все данные, правда возраст уже не тот. В тридцать лет модели обычно заканчивают свою карьеру, а не начинают.
— Как же мне нравится твоя квартира. Даже не знаю, когда мы наконец-то накопим на такую. В двушке с детьми жутко тесно, я говорю Чимине,чтобы он бросал свои компьютеры и шёл с тобой в бизнес, вы ведь братья все-таки, а он ни в какую. Нравится мне, говорит, ненормированный рабочий день, и зарплата хорошая. Но какая же она хорошая, когда мы уже четыре года как застряли в той квартире? — недовольно причитает она и, виляя бёдрами, движется в мою сторону.
— Может, ты его уговоришь, а?
Она останавливается настолько близко ко мне, что я могу уловить аромат ее цитрусового шампуня. Ее пальцы касаются моих плеч, и в горле пересыхает. Чувствую себя зелёным пацаном, которому сносит голову от понравившейся ему девчонки. Айрин облизывает губы, и я не могу оторваться от созерцания того, как кончик ее языка медленно скользит по нижней губе.
— Он ведь наверняка послушает тебя, предложи ему долю в бизнесе, например, — с придыханием произносит она, гипнотизируя меня своими лисьими глазами.
Я резко выдыхаю и отхожу на шаг назад, наваждение быстро спадает. Я очень ревностно отношусь к своему бизнесу. Никто не верил в меня, родители устроили скандал, и мы не общались около двух лет, когда вместо того, чтобы пойти работать в юстиции, где отец выбил мне место, я с головой ушёл в музыку. Звукозаписывающая студия — это мое детище, и даже Чимине я не позволю прикоснуться к нему и разделить мой успех.
— Ты просишь о невозможном, Айрин. Мой бизнес — это мой бизнес. Не лезь в мужские дела, — мой голос звучит слишком резко, и уже через минуту я жалею о своих словах. Потому что выражение лица девушки вмиг меняется, она хватает свою сумочку и движется к выходу.
— Мне пора, близнецы остались с няней, набери мать, она волнуется. О, и чуть не забыла: раз Дженни уехала, может, пойдёшь с нами в клуб в субботу? Намечается отличная вечеринка.
— Не в «Шторме», случайно?
— Да.
— Мне прислали приглашения, если вы с Чимином идёте, то и я не прочь расслабиться и вспомнить молодость, — усмехаюсь я, осознавая вдруг, что, возможно, уже слишком стар для таких мест.
— Отлично, тогда в субботу. — За Айрин закрывается дверь, оставляя меня наедине с тишиной, одиночеством и шлейфом аромата ее духов.